Открыть душу

За прошедшую после вечеринки неделю Меф так и не смог понять, почему он поцеловал Варвару. Самым странным же для него было то, что он страстно хотел сделать это еще раз. Девушка была такой хрупкой и испуганной в его руках, что ему невольно захотелось защитить её. Неважно от чего. Меф улыбнулся, вспомнив её потрясающее приземление на пятую точку посреди улицы. В своей непосредственности Варвара явно выигрывала у пафосной Алины, сейчас сидевшей перед ним на диване в репетиционной базе. — Почему ты не сказал, что идешь на свинг-пати? — едким голоском пропела девушка, подтачивая длинные коготки насыщенного алого цвета. — Что, прости? Мефодий убрал бас-гитару в чехол. На сегодня репетиция окончена — остальные уже ушли, оставив их с Алиной тет-а-тет. Девушка была не на шутку раздражена, но старательно скрывала эмоции за маской показного безразличия. Волков беспокоился, что о его ночной выходке, так или иначе, кто-нибудь узнает, однако больше его волновала собственная репутация, нежели задетые чувства Борисовой. Однако девушка считала по-другому… — Я слышала, как мальчики обменивались впечатлениями от вашей недавней вечеринки, — поморщилась она, переходя в наступление. — Мне другое интересно: там и она была, да? Ваша чудо-гитаристка? — Да, была, — разговор в таком тоне уже совершенно не нравился парню. — Как интересно, — оскалилась Алина, вставая с дивана. — Меня ты не позвал, а её — да. Скажи, ты один её трахал? Или вы все пристроиться успели? — Алина! — Волков возмутился абсолютно искренне. — Я никого не трахал, и не собирался! — Да что ты! Тогда почему было не пригласить туда меня?! С этой группой мы с тобой вообще перестали видеться! — Да что ты! — передразнил Меф. — А что мы сейчас делаем? Девушка стушевалась и обиженно засопела, усиленно пиля ногти. Мефодий покачал головой и отвернулся, чтобы поставить чайник. Ему определенно нужно выдохнуть. — Знаешь, почему я тебе не писала, пока ты болел? Меф неопределенно пожал плечами. Он уже знал ответ — Стас ему все рассказал, однако версию другой стороны хотелось послушать тоже. — Я виделась с другим парнем. И… — И трахалась с ним, пока я лежал с температурой. Знаю, — Меф вплотную подошел к Алине, едва сдерживая себя от желания ударить её. — Да как ты смеешь! — визгнула девушка, подскакивая на ноги. — Даже если и был секс, как тебя это касается?! Ты тоже трахал эту шлюху! — Я не спал с ней, мы просто провели вечер с группой, — прорычал Волков. — А вот ты — воистину шлюха: трахаешься у меня за спиной с левым мужиком, о котором я узнаю от друзей, а от меня требуешь верности! — Я думала… — лепетала девушка. — Я думала, что ты изменил мне, и хотела отомстить… Чтобы тебе было так же больно, как и мне. — Да, и именно поэтому ты не навестила меня ни разу за ту неделю, что я болел! Ну что ж, своей цели ты не добилась — мне не было больно. Мне было… никак. А теперь послушай, что я тебе скажу, — повернулся он к своей вмиг смутившейся пассии. — Я мог простить тебе твои скандалы, ревность, твою глупость, взбалмошность и прочие заскоки. Но позора — не прощу. Хочешь, чтобы тебе были верны — научись верности сама. А теперь иди, и чтобы сегодня я больше тебя не видел. — Вот и пойду! — выкрикнула Алина, в отчаянии замахиваясь на Мефодия. Он схватил её за руку и крепко сжал. Девушка тихо заскулила, пытаясь вырваться, но Меф, казалось, наслаждался её беззащитностью. Алина попыталась ударить его другой рукой, но парень только отмахнулся и тихо, едва слышно, проговорил: — Не смей называть других девушек шлюхами, пока сама ею являешься. А теперь пошла вон. Мы больше не пара. Он резко отпустил её и вышел из комнаты, направляясь на пост охраны за ключами. Его трясло. Смешанное чувство радости с застывшим комком в горле давали неприятный эффект — Мефодий чувствовал себя свободным, но каким-то больным. Кажется, ему не стоило так нервничать после недавно перенесенной болезни.

***

По пятницам родители всегда задерживались как минимум до девяти-десяти вечера: работать в прокуратуре — иметь стабильный ненормированный рабочий день. Я тихо вздохнула, глядя на часы: вскоре и мне предстоит тратить свою жизнь, осуществляя правоохранительную деятельность. Ну, как вскоре — через несколько лет, однако время бежит отвратительно быстро. Сегодняшний вечер я решила провести, полностью абстрагировавшись от реальности — с книгой и горячим шоколадом. Только было я села в кресло, укутав ноги в плед, как вдруг раздался звонок в дверь, навязчивой трелью раздраживший мой нежный слух. Гостей сегодня вечером я не ждала, так что, поморщившись, поднялась из кресла и направилась в сторону двери, подбирая различные варианты кандидатур неожиданных визитеров: может, сосед пришел соль попросить, а может, доставка из онлайн-магазина, в котором отец недавно заказал набор книг. Также вполне вероятно, что просто ошиблись дверью. Но иногда мне свойственно ошибаться: на пороге стоял Андрей Сибирцев. Я удивленно вскинула бровь, глядя на одногруппника, визит которого могла ожидать меньше всего. — Привет, — сухо поздоровался он, обозлено глядя на меня исподлобья, — ты не могла бы мне помочь? Не сказать, что я рада его присутствию в моем доме, но из вежливости кивнула в знак приветствия и рукой сделала приглашающий жест, отходя из дверного проема. Парень поежился, входя в дом. — А у вас неплохая квартира, — отстраненно проговорил он, оглядывая интерьер, пока я закрывала входную дверь. — Ты одна дома? Что-то в его тоне насторожило меня, но я кивнула, внимательно оглядывая Андрея. Крупное телосложение делало его похожим на медведя, сопящее дыхание и маленькие уши также добавляли схожести с царем тайги. Поведение Андрея показалось мне очень подозрительным: он не раз был в нашей квартире, когда приходил для работы по совместному проекту по уголовному процессу, но почему-то только сегодня обратил внимание на интерьер и сделал какие-либо замечания по этому поводу. Юноша выглядел очень расстроенным, но решительным. Он пощелкивал костяшками полных влажных пальцев и, глубоко вздохнув, перевел на меня полный болезненного отвращения взгляд. «В чем тебе нужна помощь?» — Ты не поймешь, — Андрей медленно подходил ко мне, гипнотизируя взглядом. «Тогда зачем ты здесь?» — я почему-то попятилась вглубь квартиры. Юноша скользнул глазами по экрану, читая сообщение, и тихо произнес: — Сейчас узнаешь. Резким движением он прижал меня к стене. Я попыталась вырваться, но тщетно — Андрей был гораздо сильнее. Кричать не получится — это очевидно, но нужно что-то сделать! Мне удалось впиться ногтями в его руки, чем я выиграла буквально секунду, которой оказалось достаточно, чтобы вырваться. Я хотела отбежать в гостиную и написать родителям сообщение, но Андрей не дал мне этого сделать, выхватив телефон из рук и разбив его об стену. — Не сегодня, детка, — зло произнес он, наступая на меня. — Ты зря меня выбесила. А то я не поняла, что зря! Попытавшись применить свои навыки единоборца, я напоролась на сильнейший удар в живот, от которого в глазах потемнело и на несколько мгновений стало трудно дышать. Я сложилась пополам, обнимая колени, и часто задышала от боли, не в силах пошевелиться. Андрей ухмыльнулся и ногой перевернул меня на спину. — Будешь еще дергаться? К своей чести, я не заплакала, хотя желание было. Парень наклонился надо мной, схватил за волосы и сильно тряхнул, повторяя: — Еще попытаешься вырваться? Я отрицательно помахала головой, хватая его за руки, потому что было достаточно больно. — Вот и умничка, — он с силой опустил меня на пол. — А теперь раздевайся. А вот сейчас я заплакала. Не хочу подчиняться ему, не хочу! — Варя, послушай его, — за спиной Андрея появился Руслан, смотревшийся на его фоне ангелом в черной кожаной куртке. — Если ты не будешь делать то, что он говорит, то будет только хуже. Даже Руслан, моя призрачная надежда на спасение, оставил меня. Что же делать?! — Не реви, — прорычал Сибирцев, подходя ко мне и занося руку для удара. — Что я сказал тебе делать? Чувствуя себя игрушкой, подстилкой и просто шлюхой, я молча поднялась на ноги, невзирая на сильную боль в мышцах, и стала медленно стягивать с себя шорты, надеясь, что длинная футболка спасет от посягательств. Андрей нетерпеливо схватил меня за руки и рванул на себя, заставляя прижаться к телу. Меня затошнило — было настолько неприятно ощущать своей кожей дорогой шелк его рубашки, дорогой парфюм, проникающий едким запахом в мой нос, что хотелось вырваться и сбежать. Но я не могу. Большие ладони легли на мои ягодицы, скрытые тканью футболки и белья, и сильно сжали их, вызывая еще один рвотный позыв внутри меня. — Давай, детка, возбуди меня! Я оттолкнула его и вновь попыталась вырваться, однако больше церемониться со мной не стали — Андрей зарычал и опрокинул меня на спину, прижимая коленом к полу, а руками доставал ремень из своих джинсов. В немом ужасе я замерла, наблюдая за ним: вот он вытащил ремень и любовно погладил его. — Хотел бы я тебя выпороть, но это будет слишком заметно, так что обойдемся легкой прелюдией… — он схватил меня за запястья и зафиксировал их ремнем так, что теперь я и пальцами пошевелить не могла. Андрей поднялся на ноги, хищно рассматривая мое распростертое на полу тело. Он победно улыбнулся, доставая свой телефон. Я не знала, что он хотел сделать, зато прекрасно понимала, что все мои принципы и взгляды на жизнь обрушатся этим вечером. Не хотела я, чтобы первый мой раз был с нелюбимым человеком. С нелюбимым изнасиловавшим меня человеком. Андрей снова переключил свое внимание от телефона на меня и с грацией тигра оказался сидя верхом на мне. Резко выдохнула — добрые семьдесят килограммов прижимали меня к полу. Я заерзала под парнем, теша себя призрачной надеждой на освобождение, еще горевшей где-то внутри меня маленьким потухающим угольком. Когда Андрей сорвал с меня нижнее белье и грубо шлепнул по ягодицам, я беззвучно заплакала, глотая соленые слезы. — Ты — моя кукла. Усекла, шлюха? — прорычал он, грубо кусая мою шею и наматывая волосы на руку, — Сегодня ты моя! Влажными пальцами он стал неумело ласкать меня, пытаясь хоть на йоту увлажнить сухое естество. Сам он был возбужден донельзя — не ощутить стоящий член, хоть и прикрытый брюками, было невозможно. Через несколько минут он оставил свои попытки возбудить меня и снова поднял за волосы, заставляя смотреть ему в глаза: — Тебе же хуже будет, шлюшка. Может, минет тебя увлажнит хоть немного? Все. Это точно конец. Андрей с силой откинул меня на пол и быстрым движением стянул с себя брюки, обнажая перед моим лицом небольшой дурно пахнущий детородный орган. Меня снова затошнило, а слезы перестали капать — кажется, именно это и называется смирением. Я крепко сжала губы, надеясь, что это поможет. Андрей потянул меня за волосы, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты что, не хочешь меня немного отблагодарить? — притворно ласково произнес он, поглаживая меня по щеке другой рукой. Меня бросило в дрожь от одного только его прикосновения — все тело кричало о ненависти и неприятии, словно от удара сильным разрядом тока. Я отрицательно помахала головой, не разжимая губ. — Ну и зря, — холодно произнес он, ногой ударяя в то же место, куда бил ранее. От неожиданности я открыла рот и снова откатилась на метр от него, не в силах хоть как-то пошевелиться. — Кусок мяса, — плюнул Андрей, вставая на колени, и притянул меня к себе за волосы. Я уже не могла сопротивляться и лишь послушно подтягивалась к нему, боясь сделать лишний вздох — каждый из них отдавался неимоверной болью в груди и солнечном сплетении. Он злобно смеялся, насаживая мой нежный рот на свое грязное чудовище. — Хватит с тебя, — через несколько минут произнес он, вновь откидывая меня как безвольную игрушку. Я инстинктивно сжала ноги, не давая ему возможности развести их, за что получила еще один удар по лицу. Однако боль от пощечины никак не могла сравниться с той болью, которую я испытала, когда он резким движением вошел в меня. Неожиданно я почувствовала, что что-то изменилось. — Не трогай меня! Пожалуйста! — хриплый стон вырвался из горла, когда Андрей сделал первое движение внутри меня. Несколько секунд спустя он вытащил член, на котором остались разводы алого цвета. Цвета моей девственности. Несколько секунд парень моргал, с недоверием глядя на меня. — Так ты целка… была? — он испуганно отскочил, быстро надевая брюки, — Если бы я знал, что ты… — вся его гневливая спесь мигом спала, и Андрей снова превратился в того самого ботаника, с которым я сидела рядом на парах. Я мелко задышала, пытаясь прийти в себя и осознать, что же только что произошло. — Варвара, прости! — взвыл он, хватая меня за руки, до сих пор связанные ремнем. Я отползла от него настолько, насколько это было возможно в моем положении. — Варечка… — Не смей называть меня Варечкой, чудовище! — прохрипела я. Прохрипела. Своим голосом. Неужели для того, чтобы вернуть голос, мне нужно было оказаться растоптанной? Видимо. Внутренняя боль внутри меня наконец-то дала отклик и смешалась с физической. Я взвыла в голос, пытаясь освободить руки, не видя, как Андрей уже оделся и стоял в дверях, глядя на мою истерику. Я использована, как кукла. Разбита окончательно. Как можно доверять людям? Как? Я больше ни во что не верю. — Дай, я тебе хоть руки развяжу… — он склонился надо мной, пытаясь развязать ремень, но я прижала стянутые руки к груди и верещала. — Не трогай меня! Не ты! Нет! — Варя… — Не смей подходить ко мне! — я все-таки смогла ударить его ногой в пах, из-за чего Андрей сложился пополам, хватая воздух маленьким ртом, — Уходи! И он послушался меня, оставив раздетую, связанную его ремнем. Парень с сожалением взглянул на меня, выходя из комнаты. Но мне было плевать. Я просто лежала на полу и смотрела в одну точку. В этот вечер я лишилась того, за что всегда боролась — своей чести, и от этого было мерзко как никогда. Не знаю, сколько я так пролежала — несколько минут или же несколько часов, но вскоре послышался звук поворачиваемого в замке ключа и смех родителей, входящих в квартиру. На какой-то миг в голове пронеслась мысль о том, что они увидят свою дочь не в самом лучшем состоянии, но почему-то стало поразительно плевать. — А где Варя? — тихо произнесла мама, снимая шубу. — Свет еще горит, она не спит. — Да, — отозвался отец, помогая маме раздеться, — странно, что она нас не встречает. Может, уснула? — Может, — произнесла мама, — но… Дима! — ее голос поднялся на несколько тонов, — Тут чьи-то следы. — Рита, тихо, — сдержанно проговорил отец, хотя в его голосе слышалось волнение, — с ней всё хорошо. Я уверен в этом. Рита, убери ножи! Рита! Я услышала тяжелые шаги вперемешку с цоканьем тонких каблуков, направляющихся в сторону гостиной. Я прикрыла глаза, внутренне готовясь к их совместной истерике. Мое тяжелое прерывистое хриплое дыхание звучало громом в пустой комнате. Дверь открылась. Первой в комнату вошла мама, держа в руках пару метательных ножей — ее пронзительный взгляд зеленых глаз сканировал помещение, и когда наши взгляды встретились, то оружие с грохотом упало на пол, а сама она бросилась ко мне. Отец же просто встал как громом пораженный и просто сжимал и разжимал кулаки, не отводя от нас с мамой потемневшего взгляда, в котором читалось «Убью всех к чертовой матери». — Варечка, — прошептала мама, пытаясь освободить мои руки, — Варечка… Девочка моя, что случилось? Она тянула ремень обессилевшими руками, но не могла помочь мне. Мама затряслась в истерике и рванула его со всей силы, но ничего не получалось — она горько заплакала и крепко обняла меня. Я расслабленно уткнулась носом ей в плечо и наконец-то почувствовала себя лучше, осознавая — родители рядом, я в безопасности. — Мамочка, — прохрипела я, закидывая связанные руки ей на шею, — мне было так страшно… — Варя? — мама отпрянула от меня, — Ты… — Дочка?! — отец, услышав мой голос, одним движением разорвал ремень и поднял меня на ноги. — Варечка, ты говоришь? — Папа… — прошептала я и отключилась.