Открыть душу

Мысли, посещавшие мою голову, напрямую зависели от погоды. Сегодня они были светлыми и теплыми, как солнце, вовсю светившее за окном. Глаза немного привыкли к ярким краскам, наполнявшим улицу, и я разглядела зеленеющую внизу аллею, по которой прогуливались старички и собачники. Весь мир, казалось, поддерживал мою радость и искреннее желание жить. Я вдохнула в себя сладкий запах уходящего лета и засмеялась, протянув руки куда-то выше, к солнцу, дабы наполнить себя его светлой энергией и получить дополнительный стимул для нового образа жизни. Я бы дорого заплатила, чтобы продлить этот момент, но время не ждет: всего лишь семь двадцать, а мне еще нужно многое успеть сделать до выхода. Схватив светло-голубое махровое полотенце, я летящей походкой направилась в душ, по пути отмечая, что сегодня нужно порадовать родителей чем-нибудь вкусным. В ванной комнате, выполненной в морских тонах, уже стоя в душевой кабинке, я обратила внимание на мелькнувшую в отражении мягкую неуверенную улыбку на губах, что казалась столь неуместной на бледном лице. Отбросив даже намеки на грустные мысли, я открыла горячую воду и с удовольствием смыла последние отпечатки ночного кошмара с тела. На покатые плечи и обнаженную грудь, полную и высокую, лилась вода, стекая вниз к широким бедрам и натренированным ногам. Длинные медно-рыжие волосы прилипли к влажной коже, приобретя коричный оттенок. Вдоволь насладившись утренним душем, я выключила воду. Из теплой кабинки совсем не хотелось выходить навстречу холодному воздуху ванной комнаты, но выбора не было, поэтому, наскоро вытеревшись, я все же вышла. Вернувшись в свою комнату, я с неудовольствием отметила, что времени осталось еще меньше, а работы не убавилось. Недовольно фыркнув, я открыла большой платяной шкаф — одежды на выбор было много, но вот подходящей случаю — как всегда, мало. Вот я и стояла в раздумьях, выбирая между классическим платьем изумрудного цвета, оттеняющим глаза и волосы, и привычным костюмом из джинсовой рубашки с коротким рукавом и обтягивающих джинсов темно-синего цвета. Решив ненадолго отложить вопрос о сегодняшнем наряде, я привычно потянулась за утюжком, чтобы привести свои непомерно вьющиеся вихры в относительный порядок. Полчаса страданий, сломанная расческа (а ведь я ее любила…) — и волосы аккуратной волной стекают до середины бедер, уже не так мешая мне думать. Я решила остановиться на джинсах — сегодня же просто организационное собрание, так что нет смысла выглядеть, словно сошедшая с обложек модных журналов звезда. Наскоро облачившись в свое сегодняшнее одеяние, я вылетела в коридор, бросая взгляд на старые настенные часы — восемь сорок пять. Еще больше часа до начала собрания, быть может, даже позавтракать успею. На кухне что-то готовила мама, перебрасываясь с отцом шутливыми репликами. Я невольно замерла на пороге кухни, наблюдая за родителями — они совсем не выглядели на свои сорок лет. В их внешности и характерах все еще чувствовались те молодые люди, прошедшие бок о бок множество трудных испытаний, но при этом сохранившие себя и свои души. Я безмерно горжусь ими. Наконец отец заметил мой заинтересованный взгляд и отвлекся от изучения документов, потягивая крепкий мексиканский кофе. — А я уж хотел было идти тебя будить, — добродушно усмехнулся он, улыбаясь одной стороной лица — вторая не слушалась, длинный шрам от виска до уголка губ парализовал левую сторону лица. — Доброе утро, соня. Я кивнула в знак приветствия и наклонилась, чтобы поцеловать отца в щеку, на что он ответил довольной улыбкой и заурчал подобно большому коту. — Доброе утро, доченька! — мама, чудесно выглядящая, как всегда, с теплой улыбкой посмотрела на нас глазами, точь-в-точь схожими с моими: всегда широко распахнутыми, с темно-зеленой радужкой. Вообще я больше похожа на мать внешне, нежели на отца. В отца я пошла серьезностью и холодностью в принятии решений, что всегда его очень радовало. — Маргарита Олеговна, — обратился отец, — когда вы соизволите подать завтрак? Варяг уже опаздывает в университет. — Разве опаздывает? — мама скрыла легкое смущение, глядя на дорогие часы, держащиеся на изящном, изрезанном тонкими шрамами запястье. — У тебя еще час, Варенька. Не торопись. Я покорно кивнула и устроилась на стуле рядом с отцом, внимательно взирая на эту уютнейшую картину домашнего очага. Странное тепло разливалось внутри меня, отчего я не смогла сдержать порыв и крепко обняла отца. — Варяг, все хорошо? — обеспокоенно поинтересовался отец, прижимая меня к себе. Я активно закивала головой. Мужчина долго смотрел мне в глаза своим пронзительным тяжелым взглядом каре-зеленых глаз, заставившим расколоться не один десяток преступников, но вскоре это занятие ему надоело, и он отпустил меня, потрепав по голове. Мама с улыбкой глядела на нас, ставя тарелки с горячими гренками и яичницей с колбасой перед нами. Она грациозно села на свое место и, привычным жестом откинув волосы, что когда-то были такими же длинными, как и у меня, проговорила: — Мы с папой сегодня едем на дачу, так что ты нас не теряй. Я снова кивнула, потягивая горячий зеленый чай из любимой фарфоровой чашки. Меня не покидало странное ощущение того, что сегодня произойдет нечто важное, но что именно — неизвестно. После размеренного завтрака желание идти куда-либо отпало напрочь, о чем я и сообщила маме, на что получила ее недовольное бурчание. Глубоко вздохнув, я вновь улыбнулась и, быстро натянув синие кеды, выскочила на улицу. Яркое солнце, зеленые рощицы цветущей аллеи и прогуливающиеся старички дали мне пищу для размышлений, пока я шла до остановки. Легкий запах свежести, оставленный ночным дождем, невольно навел меня на мысль о том, что все в этом мире циклично: ночь сменяется днем, без зноя невозможно понять прелесть дождя, без смерти не ощущается радости жизни. Я подставила бледное лицо ласкающим лучам солнца и зацепилась за эти рассуждения, пробуя их на вкус до тех самых пор, пока не подошла к автобусной остановке. Молодая целующаяся парочка на какой-то миг привлекла внимание своим несколько экстравагантным поведением, не вписывающимся ни в какие рамки этических норм. Я коротко хмыкнула и отвернулась от них, проглатывая желание точно также стоять и целоваться со своим молодым человеком. Мысли о Руслане уже не вызывали той боли, что была когда-то, но все равно осадок остался. Я задумчиво закусила нижнюю губу и отогнала от себя тяжелые думы, прислушиваясь к сердцебиению города. Город жил своей жизнью и по своим законам, нисколько не подчиняющимся законодательству официальному, и, признаться честно, мне это нравилось, ведь оценить масштабы происходящего я смогла будучи только в том состоянии, в котором нахожусь сейчас. Втянув воздух через нос, я ощутила, как город вздохнул вместе со мной сменой цветов на светофоре, переведя взгляд, почувствовала, как направление ветра меняется вместе со мной. Потрясающее чувство. Еще один мимолетный взгляд на пару. Девушка чем-то похожа на меня, а парень воплощал в себе все те внешние качества, что безумно привлекали в противоположном поле: брюнет, широк в плечах, высокий и очень статный. Я мысленно пожелала этой паре счастья и отправилась в сторону университета пешком, поняв, что транспорта мне не дождаться. Порывы уральского ветра развевали длинные волосы, музыка в наушниках приятно успокаивала своими гитарными переливами, мысли витали где-то далеко от сегодняшнего собрания — все это невольно давало мне сил смотреть вперед и идти к своей цели. Сквозь наушники пробился рев мотоцикла. Я до сих пор испытывала некую слабость в отношении этих металлических коней, поэтому непроизвольно повернула голову в его сторону и столкнулась взглядом с Русланом. Прежде чем до меня дошло, что это очередное наваждение, парень коротко кивнул и исчез в потоке машин. Вмиг посерьезнев, я прибавила шаг и поняла, что недаром осталась жить. На самом деле, мысли о собственной ненужности этому миру часто посещали мою голову, и не раз они почти становились материальными, когда я заносила лезвие бритвы над тонкой кожей запястья, но какая-то неведомая сила в виде кричащего на меня Руслана останавливала от этого поступка. После неудачных попыток самоубийства я закрывалась в себе и пыталась переосмыслить надобность своего существования в этом мире, но не могла найти ответ. Он пришел сейчас: я живу в этом мире, чтобы воплотить планы Руслана о счастливом мире. А что есть счастье, как не порядок и благополучие? Для этого нужно осуществлять правосудие, чтобы защищать тех, кому пришлось тяжело. Удивившись собственному ходу мыслей, я улыбнулась и ненароком взглянула на циферблат часов, висящих над дверью моего университета — еще пятнадцать минут до начала собрания. Переходя дорогу возле своего пункта назначения, я мысленно похвалила себя за пунктуальность. Окинула взглядом любимую альма-матер: довольно старое здание темного кирпича, не раз подвергавшееся ремонту, и белые рамы пластиковых окон приветливо смотрели на небольшой парк перед входом в помещение. Войдя во двор университета, отгороженный от мира красивыми коваными воротами, я почувствовала себя дома. Светлый холл, выполненный в современном стиле, встретил меня прохладой кондиционеров и злобным вопросом охранника, стоящего за стойкой, когда я попыталась пройти через турникет без пропуска. — Девушка, вы разве не в курсе, что нужен пропуск? Спасительный прохладный воздух кондиционера вмиг стал казаться ветром Антарктики. Я легко шлепнула себя кулаком по лбу, вспомнив, что оставила пропуск и студенческий билет на прикроватной тумбочке. Достав телефон, я сообщила об этом охраннику, набрав сообщение дрожащими пальцами. Он попытался отмахнуться, но когда я жестами показала, что немая, то он, поморщившись, прочел написанные мною слова и пробурчал сквозь зубы: — А что на вас надето? Вы неподобающе выглядите! Так, Варяг, спокойно. Не нервничай. «Поймите, я сегодня впервые почти за два года здесь появляюсь. Не знала, что все так строго с дресс-кодом стало. Пропустите, пожалуйста?» Мужчина отрицательно покрутил головой и взял чашку с дымящимся кофе, судя по запаху, дешевому. Он внимательно посмотрел на меня, изучая, словно я шпионка, пытающаяся пробраться в здание Пентагона. Я откинула волосы назад и утомленно взглянула на охранника. — Назовите вашу фамилию. «Васильева». — А вы случайно не родственница прокурора Васильева? — настороженно произнес мужчина, ставя чашку с кофе обратно на свою стойку. «Я его дочь», — предчувствуя собственный триумф, я специально посмотрела в другую сторону со скучающим взглядом, хотя внутри бесновались чертики, певшие дифирамбы папе. — Ох ты ж… — смущенно пробормотал охранник, вытягиваясь по струнке, — проходите, пожалуйста. Я и не знал, что вы у нас учитесь. Мы с Дмитрием Александровичем вместе работали много лет назад. Надо же, его дочка... Датчик турникета загорелся зеленым светом, я прошла через него, приветливо улыбнувшись охраннику. Первый этаж в вузе лишен учебных аудиторий, на нем располагалась администрация университета, буфет и актовый зал — то есть, все то, что меня на данный момент не интересует. На втором этаже располагалась библиотека и святая святых любого университета — кабинеты ректора и президента студенчества. Мне там пришлось оказаться всего лишь раз: когда мы с родителями слезно просили оставить меня на обычной программе обучения, ведь обычно люди с ограниченными возможностями, а я себя к таким не отношу ни в коем случае, должны получать образование в специальном порядке, в чем мы сумели убедить и руководство. И поэтому сейчас я спокойно поднималась на третий этаж — этаж деканата и учебных аудиторий. Небольшие группы студентов сновали туда-сюда, пытаясь получить в деканате справку о том, что они действительно учатся в этом вузе. Подойдя к двери администрации своего факультета, я заметила прикрепленный к ней листок, на котором был вывешен список групп и аудиторий, в которых проводились собрания. Найдя номер своей будущей группы я, скрепя сердце, подошла к аудитории. Признаться честно, было страшно — знакомства с новыми людьми не были для меня непосильной задачей, однако немота могла их смутить, что беспокоило больше всего. Перед нужной мне аудиторией не было никого, кроме одной миниатюрной девушки, нетерпеливо шагающей взад-вперед. Я скромно встала под дверью и уткнулась носом в телефон, но спокойно постоять не удалось. — Ты новенькая, да? — под ухом раздался приятный высокий женский голос, казавшийся детским за счет хрупкого телосложения его обладательницы, — он принадлежал той девушке. Я подняла на нее вопросительный взгляд. Она поправила белые вьющиеся волосы и, широко улыбнувшись, громко произнесла: — Наш староста сказал, что у нас новенькая будет. А тут ты стоишь. Я Олеся, — девушка протянула мне ухоженную руку с дорогим маникюром для рукопожатия, которое я приняла. Глубоко вздохнув от необходимости так вот с лёту раскрывать свою «особенность», я быстро напечатала на телефоне: «Варвара». — Ой, а почему ты молчишь? Проспорила кому-то? «Нет. Просто я не могу говорить». В огромных голубых глазах Олеси за пару секунд сменились недоумение и искреннее сочувствие. — Ты не… Почему ты не можешь говорить? Ты же слышишь! «Потому что», — несколько раздраженно напечатала я, блокируя телефон. Мои опасения сбылись: и здесь люди будут из моей немоты делать нечто страшное, что не даст мне возможности нормально социализироваться среди остальных. Но, кажется, Олеся не заметила моего настроения — она схватила меня за руку и втащила в кабинет. В аудитории за новыми партами сидели несколько молодых людей явно из богатых семей: дорогие часы, аромат потрясающего парфюма, одежда от модных дизайнеров. Все они бурно обсуждали недавно прошедший чемпионат мира по футболу. Честное слово, я не хотела им мешать, но Ольга решила, кажется, стать моим языком и голосом и проговорила так же звонко, как стучали ее высокие каблуки по полу. — Мальчики, у нас новенькая! Посмотрите, какая милашка! Юноши оценивающе посмотрели в мою сторону и, кажется, остались довольны. Один из них, судя по комплекции, довольно крепкий парень с светлыми глазами и темно-каштановыми волосами, уложенными в какую-то странную мужскую прическу, довольно улыбнувшись, почти промурлыкал высоким, неприятно высоким, голосом: — А эта милашка за себя сказать разве ничего не может? Я медленно направилась в его сторону и, холодно посмотрев на него, почти ткнула носом в экран телефона: «Если бы могла, то давно бы уже сказала». — А ты, милашка, кому-то проспорила свое молчание? — нагло прикоснувшись к моей руке, произнес этот парень. Руку я быстро скинула и одарила злобным взглядом наглеца, задыхаясь в собственной робости. — Не хочешь помолчать со мной этим вечером, киска? Кажется, этот грубый, с позволения сказать, флирт доставляет ему и остальным одногруппникам некоторое удовольствие — все остальные парни загоготали и замерли в ожидании продолжения. Только было я собралась показать, что у киски есть очень даже острые когти и неплохо отработанные навыки в восточных единоборствах, как из-за соседней парты поднялся высокий голубоглазый блондин и укоризненно произнес: — Вот, Слава, зачем пристал к девушке? Она и так нас стесняется, а ты усугубляешь положение. В аудиторию зашли остальные ребята: я насчитала пятнадцать человек, из них одиннадцать девушек. Что ж, неплохое разделение по половому признаку — почти пятьдесят на пятьдесят. Практически каждый из них счел необходимым пройтись по мне взглядом, словно я была экспонатом в музее. Я отвернулась от Славы и посмотрела в сторону доски, к которой продвигался с грацией кошки заступившийся за меня парень. — Доброе утро, группа! — с напускной веселостью произнес он, глядя на всех. — Все на месте? — Не, — лениво протянула полненькая девушка с темными волосами, — Волкова нет. — А где он? — вмиг посерьезнев, поинтересовался староста. — Он же в общем чате написал, что тут ничего интересного не будет, так что нет смысла тратить свое время. Блондин ненадолго замолчал, но тут же улыбнулся и как ни в чем не бывало продолжил:  — Завтра начинается наш третий курс! Мы не должны упасть в грязь лицом в этом году, усекли? Группа лениво закивала, слушая парня. Я же внимательно рассматривала его лицо — типичный скандинавец: голубые глаза с ледяным оттенком смотрели на всех с братским трепетом и заботой, острый прямой нос на бледном лице с явно выделенными скулами, казалось, хочет учуять все тайны, скрываемые людьми, сочные губы бледно-розового цвета выдавали в нем некую таинственность. Притягательная внешность, но при этом чем-то отталкивающая. Я усмехнулась, глядя на него, а парень поймал мой взгляд и только кивнул, продолжая речь: — Также я хотел бы представить вам нашу новую одногруппницу, вышедшую из академического отпуска. Варвара, иди сюда. Подходя к старосте, я удивленно вскинула бровь, пронзительно смотря на него: откуда он знает мое имя? Догадка пришла сразу же — он староста, а значит, имеет списки, в которые включены мои данные. Возле старосты я почувствовала себя намного увереннее, все же сильное мужское плечо рядом способно творить чудеса. — Расскажи нам о себе! Мы же теперь одногруппники и должны знать друг о друге побольше, — ласково улыбнулся он. — Меня зовут Станислав, Стас, и я буду рад помочь тебе, если потребуется. Я приветливо улыбнулась Стасу и развернулась к группе, растерявшись. Как им рассказать о себе, если я не могу говорить? На несколько секунд в аудитории повисло тягостное молчание, прерываемое ехидными смешками, — ребята ожидали как минимум исповеди, но Олеся пояснила ситуацию, прошептав на всю аудиторию: — Ребят, так она немая… Никогда не думала, что буду благодарить человека за то, что напоминают о моем недостатке. Одногруппники сразу же натянули лживые сочувственные маски и почти в один голос проговорили: — Бедняжка, как же ты живешь? Потом раздался целый гвалт вопросов, раздражавших меня не меньше, чем лицемерие. — Поэтому ты ушла в академ? — проговорил парень-кавказец, оглядывающий меня как товар на полке престижного магазина. — Ты с детства немая? — пропела девушка в очках с первой парты. — А как ты с людьми общаешься? — надменно произнес Слава, теребя в руках айфон последней модели. — А ты нас слышишь? — заискивающе спросила тучная татарка. Сжав пальцами переносицу, я молча выскочила в коридор — нельзя, чтобы посторонние увидели мои слезы. В спину лишь был крик от одной из девушек: — Истеричка! Слезы потекли сами. Как можно надеяться на нормальную жизнь, когда я даже не могу ответить людям на интересующие их вопросы? Опустившись на скамейку возле аудитории, я попыталась прийти в себя, но получалось отвратительно, что не добавляло радости. — Варвара? — грубый голос старосты раздался где-то рядом со мной, но я даже не пошевельнулась в его сторону. Он присел рядом и сочувственно ткнул меня в бок. — Прости, я не знал, что ты… говорить не можешь. Думал, что это просто прикол. Я кивнула, хлюпнув носом. — Ты что, плачешь, что ли? Ну, Варенька… — он нежно приобнял меня за плечи. — Не плачь. А на ребят не обращай внимания. Они не со зла так с тобой. Я усмехнулась и немного отодвинулась от Стаса. — Знаешь, нам надо получше узнать друг друга! Все же учиться вместе будем. Пойдем гулять сегодня? Я с сомнением посмотрела на него, но почему-то кивнула. — Вот и отлично, — с облегчением ответил парень. — Только… как мы будем общаться? Я вытащила телефон и быстро разблокировала его, ища программу для набора текста. «Вот так и будем С:». — Хорошо! Тогда… в шесть? Где мне тебя встретить? Я ненадолго задумалась, но ответ сам возник под пальцами: «Давай встретимся на набережной?». Юноша кивнул и убежал к группе. А я отправилась домой, предвкушая отличный вечер.