Приют для души

Эйлон тихо зашел в комнату и затворил за собой дверь. Здесь совершенно ничего не изменилось с тех пор, как Реин ушел: даже книга, заинтересовавшая альфу, так же лежала на столе. Через незанавешенное окно в комнату заглядывала полная луна, наполняя помещение таинственным светом. Омега медленно подошел к кровати и сел, сложив руки на коленях. За весь сегодняшний день он умудрился вымотаться так, что еле уложил Халена и дошел до этой комнаты. С самого утра пришлось бежать в лес за очередной травой для мастера Сэйра: у одного из омег начались преждевременные роды, которых никто не ожидал так рано. По этой же причине Эйлону пришлось остаться у лекаря, во всем помогая пожилому бете. К себе домой он попал лишь к обеду, усталый и в забрызганной кровью рубахе, которая требовала немедленной стирки, рискуя быть навсегда испорченной. Пообедав на скорую руку, омега взял с собой еще немного стирки и отправился к реке, прихватив с собой сына. Вместо того, чтобы помогать своему папе, Хален резвился в воде, пока Эйлон, закатав штанины до колен, полоскал грязное белье. Погода в начале осени портилась с завидной стремительностью, и солнце, только что ласково светившее с неба, закрыли тучи. Омега второпях собрался и вместе с сыном быстрым шагом отправился к дому. Тяжелое мокрое белье хотелось бросить с первых минут ходьбы, но далекие раскаты грома не позволяли им остановиться. Белье пришлось вешать в доме, иначе бы его пришлось заново стирать после дождя. Уже на землю упали первые капли: Эйлон выбежал на улицу закрывать от тугих струй недавно высаженные тоненькие проростки. Зайдя домой и стянув с себя мокрую рубаху, он на мгновение расслабился, но тут же чихнул два раза подряд. Это его совершенно не устраивало, и омега побрел на кухню заваривать горячий чай с мелиссой, а также готовить ужин. Хален долго не хотел ложиться, просясь к мастеру Сэйру в гости. Но Эйлон был непреклонен, прекрасно понимая, что старый врачеватель вымотался не меньше него и что он сам не выдержит этого похода, заснув у пожилого беты. А у того и своих забот хватает. Пообещав малышу обязательно сходить к лекарю завтра, омега наконец-то смог покинуть их комнату и пробраться сюда. Прошла уже целая неделя с тех пор, как Реин ушел вместе со своим отрядом. Каждый день Эйлон позволял себе такую слабость: спать там, где все еще витал терпкий запах альфы. Это создавало иллюзию присутствия, и казалось, что вот-вот дверь распахнется под натиском сильных рук. Судя по тому, что говорил Реин перед уходом, вернется он самое большее через неделю. Ему нужно пару дней, чтобы поговорить обо всем с братом, а после отправится сюда, потратив на путь трое суток. Эйлон точно не знал, что они будут делать дальше, но прекрасно понимал: оставаться здесь альфа не намерен. В столице его дом, семья, свое дело, а омегу здесь практически ничего не держит. Эйлон и не предполагал, кем окажется брат его избранника. Почему-то ему казалось, что братья могут быть заняты торговлей – это бы объясняло добротность рубах Реина и его задержку в городе. Омега знал, что родители погибли, а старший брат все делает сам, и больше ничего: альфа не любил говорить на эту тему. Устало опустив голову на подушку, Эйлон прикрыл глаза. Всего пять, максимум семь дней, и все будет хорошо. Реин обязательно вернется, он ведь обещал. *** Вновь тишина, темнота и некоторая таинственность встретила омегу, проскользнувшего внутрь комнаты. Луна в окне постепенно убывала, да и небо в последнее время все чаще закрывали бескрайние тучи. Почти не пахло Реином, а надежды на его возвращение оставалось все меньше. Всю неделю Эйлон нет-нет, да поглядывал в окно, надеясь увидеть там знакомую фигуру. На пятый день, в тот самый, когда альфа должен был вернуться, он провел у окна большую часть времени, перебирая травы, но на склоне лишь один раз мелькнул силуэт человека, идущего из села. Сомнение, погребенное в глубине души, начало нарастать, подкрадываясь к сердцу и оплетая его своими цепкими путами. Омега пообещал себе, что если Реин не вернется к концу недели, то и ждать его не стоит. Это показалось ему настолько простым, что теперь, лежа на кровати, он понимал свою совершенную неготовность. Эйлон дал себе один единственный шанс на счастье и сейчас не хотел признаваться себе, что вновь ошибся. Запустив руку под подушку, омега достал рубаху, которую так и не успел отдать. Заштопанная, она должна была быть тщательно выстирана, но Эйлон случайно позабыл про нее, оставив у себя в комнате среди своих вещей. Теперь же он держался за нее, как за спасительную соломинку. Эта рубаха до сих пор хранила сложный запах бергамота и едва уловимой мяты. Одновременно свежий и тяжелый, он разительно отличался от цветочного аромата омеги, которым уже пропахла эта вещь. Бездумно уставившись в окно, Эйлон пролежал так около часа, а потом, поднявшись, впервые за эти две недели отправился спать в свою комнату. Единственное, о чем он молился перед сном, – чтобы с Реином ничего не случилось в пути… *** Когда в дверь громко постучали, омега хозяйничал на кухне, готовя незатейливый ужин. Настроения практически не было, но он не мог позволить себе опустить руки и погрузиться с головой в апатию. Подпрыгнув на месте от неожиданности, он кинулся ко входу, чувствуя, что сердце стучит раза в два быстрее. Наконец-то он приехал. За ним. Наконец-то… На пороге стоял Кагол. Радостная улыбка сползла с лица Эйлона, зато отразилась на лице несостоявшегося тестя. Словно бы не замечая, что его присутствие явно нежелательно, староста слегка склонил голову в знак приветствия. – Милый Эйлон! – омегу едва не передернуло от наполненного сладостью голоса. – Как давно я тебя не проведывал! Пустишь гостя в дом? – Добрый вечер, – Эйлон вежливо улыбнулся, освобождая проход и закрывая за альфой дверь. Глубокое разочарование плескалось в его глазах, и он чувствовал себя разбитым. Сейчас не хотелось никого видеть и слышать, лишь вновь вдохнуть родной запах и погрузиться в недостижимые мечты о возвращении Реина. – Как Хали? Я часто вижу его, жаль, что у меня не хватает времени поговорить с ним. Чего уж там, я еле выкроил время, чтобы зайти к вам: только-только вернулся с Совета. Советом называли ежегодный съезд старост всех деревень округи. Длился он обычно около недели, на нем обсуждались экономические вопросы, выделялась помощь совсем бедным деревням, принимались решения о продаже урожая в столицу. Посетившие Совет старосты еще долго пересказывали любопытным различные слухи и сплетни, перевирая их на свой лад. – У нас все хорошо, – уклончиво ответил омега, проходя на кухню. Кагол удобно уселся на тот самый стул, на котором сидел Реин, и почему-то это показалось Эйлону символичным. – Не хотите чаю? – О, с удовольствием! – староста цепким взглядом следил за омегой. Волосы слегка растрепаны, под глазами небольшие темные круги, да и спина немного сгорблена. Таким он видел Эйлона несколько лет назад, когда тот, беременный и одинокий, пытался справиться со своими бедами. И сейчас за этим деланным равнодушием в глазах что-то притаилось. Альфе, прожившему не один десяток лет, нетрудно было догадаться, кого хотел увидеть омега на пороге. Кагол переплел пальцы обеих рук, опершись локтями о стол. Пока все идет так, как нужно. – Сколько лет прошло? Еще совсем недавно ты ходил с круглым пузом, а теперь малыш уже вовсю носится по деревне! – начал староста, внимательно глядя на напрягшуюся спину Эйлона. – Я был таким дураком, посвящая всего себя работе, ведь дети – самое главное в нашей жизни. Я надеюсь, ты не обижаешься на глупого старика, понявшего свою ошибку? Эйлон обернулся, заглядывая в глаза альфы. Происходящее вовсе не нравилось ему, во всем этом он чувствовал подвох, но никак не мог разобрать, что на самом деле нужно Каголу. – Я… – Я понимаю. Тебе нелегко поверить мне. Но на Совете я встретил своего старого друга, который лишился единственного сына на войне… И я задумался, а ценю ли я свое счастье? – староста отвел взгляд и продолжил более тихим голосом. – Конечно, мой долг – заботиться о всем селе, но как я могу не уделять все свободное время внукам? Ведь Хали мой первый внук. Я не могу не любить его. Омега подозрительно смотрел на фигуру Кагола, пытаясь понять, говорит ли тот правду или преследует какие-то цели. Этот человек причинил ему много боли, но ведь он не виноват в том, что Террол встретил свою пару. Он прежде всего заботился о сыне, он имел право поступить так, как поступил. Пусть даже поступившись моральными принципами, он сделал все для своего ребенка. Разве сам Эйлон не пожертвовал бы всем ради Халена? – Прости меня, Эйлон, – голос альфы слегка охрип, словно тому было тяжело говорить. – Я не знаю, как мне загладить свою вину, но я не хочу больше терять времени, которого у меня осталось не так много… Закипела вода, и омега кинулся снимать ее с огня, пользуясь этой маленькой передышкой, чтобы хоть немного подумать. Да, Кагол не имеет безупречной репутации, но сейчас он кажется абсолютно искренним. Но может ли Эйлон доверять ему? Боги, как же ему не хватает Реина! Тот, если бы и не решил все правильно и верно, хотя бы обсудил все вместе с ним, а так они бы точно докопались бы до правды. Но альфы здесь нет, и решать придется ему. Одному. – Извините меня, но я не могу ответить вам прямо сейчас. Это очень… тяжело, – прочистив горло, ушел от ответа омега, чувствуя себя не способным что-то решить. Ему не хотелось думать еще и об этом. – Я все понимаю. Единственное, о чем я могу тебя просить, даже если ты не простишь меня, – позволь мне общаться с Хали. Я мог бы проводить какое-то время с ним, пока ты занимаешься сбором трав… Ох, вижу, что сейчас это не лучшая тема для разговора. Подумай об этом после. Давай лучше сядем, попьем чай и поговорим немного? Альфа растянул губы в улыбке, но Эйлону все равно не было приятно на него смотреть. С трудом подавляя неприязнь, он сел напротив, ставя чашки с ароматным чаем. Сделав маленький, чтобы не обжечься, глоток, омега вопросительно посмотрел на Кагола. – У тебя всегда такой вкусный чай, – начал тот, все так же улыбаясь. – Думаю, надо обладать талантом, чтобы уметь так смешивать травы. – Спасибо, – Эйлон вежливо улыбнулся, смотря больше в свою чашку, чем на визави. – Ты слышал последние новости? Брат нашего короля Дериона наконец-то вернулся в столицу. Подумать только, уйти воевать простым добровольцем и участвовать в схватках до конца войны! Не каждый на такое решится! – староста замолчал, наблюдая за реакцией омеги. Тот либо хорошо притворялся, либо… Очень хорошо! Кагол расплылся в довольной улыбке. Фортуна явно была на его стороне. – Слышал, что по дороге домой он с отрядом нарвался на разбойников. Представь себе, совсем немного осталось до столицы, до славы и всенародной любви, а в лесу на них наткнулась целая шайка! – продолжил воодушевленно рассказывать альфа, несмотря на то, что Эйлону явно не было интересно. Но ведь он мог специально казаться равнодушным, так? – Брат короля был серьезно ранен, но сейчас, слава Богам, находится в столице. А дальше, кто знает, возможно, после свадьбы короля Дериона нас ждет еще одна! А у нас как раз урожай уродился, вот и пойдет на королевский стол! – Да, это было бы хорошо, – рассеянно ответил омега, и Кагол лишь утвердился в своем мнении, тут же засобиравшись домой. – Ну, мне пора. Передавай привет Халену, постараюсь заглянуть к вам на днях. И, довольный, улыбаясь своим мыслям, он отправился восвояси, оставив Эйлона в глубокой задумчивости. Как же там Реин? Добрался ли он до столицы? Не попал ли он в лапы разбойников? А что, если… Омега обнял себя обеими руками, невидящим взором смотря в окно, туда, где с пригорка в село спускалась дорога. На ней, как и день, и неделю назад, не появилась знакомая фигура альфы, спешившего сюда, в этот дом. Приедет ли он когда-нибудь? Жив ли он? Эйлон закрыл глаза, утирая рукой непрошенные слезы. Ответов он не знал…