Приют для души

Эйлон устало потянулся и улыбнулся своим мыслям. Сегодня он успел завершить все намеченное, а до вечера оставалось еще два часа. Хален отправился к мастеру Сэйру еще вчера днем: омега не хотел, чтобы его сын сталкивался с Каголом, который в последнее время заходил все чаще и чаще, и договорился со старым лекарем о небольших каникулах для малыша. Тот безумно любил наблюдать за работой врачевателя, поэтому только обрадовался такому переезду. Всего Хален должен был пробыть там неделю. Заварив себе ромашковый чай, Эйлон устроился в большом кресле, в котором часто сиживал его отец. Высокая мягкая спинка закрывала его от чужих глаз – кресло было отвернуто от двери в комнату, а потрепанные подлокотники располагались чуть шире, чем нужно было хрупкому омеге. Сидя на этом кресле, Эйлон мог заниматься чтением или вышивкой и одновременно смотреть в окно. Как бы ни хотел омега признавать, что перестал ждать и надеяться, взгляд то и дело скользил по холму и дороге, выискивая знакомую фигуру. Но теперь огонек надежды, постепенно угасший и лишь еле заметно тлеющий, не будоражил его мысли. Мечты остались мечтами, а та неделя превратилась в горькое, но такое приятное воспоминание. Закрыв глаза, он, казалось, еще чувствовал прикосновения к своей коже и родной запах альфы. Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь? Надо думать о том, что еще можно изменить. Например, о том, что его несостоявшийся свекор зачастил в гости. Сколько бы ни пытался Эйлон поверить в то, что Кагол раскаялся во всех грехах и старается наладить контакт с ним и с его сыном, у него никак не получалось. Уверенность в том, что такие люди не меняются, крепла в нем с каждым днем. Кто угодно, но не Кагол. Но ведь что-то же заставляет его приходить вновь и вновь, не жалея сил и времени? Сколько лет репутация омеги портилась усилиями этого альфы, сколько лет на него смотрели искоса и кидали обидные слова? Что поменялось? Раз за разом Эйлон прокручивал события последних недель, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, но безуспешно. Не из-за Реина же все это! Если такое внимание к ним с Халеном неспроста, Каголу от них что-то нужно. Но что может быть нужно ему от их семьи? Внуки у него есть, власть есть, деньги тоже имеются. Эйлон для него что чужой: никак на жизнь повлиять не может. В дверь постучали, и омега вздрогнул, чуть не пролив на себя чай. Задумавшись, он провел целый час в кресле, и напиток уже почти остыл. За окном уже потемнело, да и дождь собирался: не время для гостей. Пересилив себя, Эйлон поднялся с кресла и прошел к двери, заранее готовя вежливую улыбку и размышляя, как бы скорее отделаться от непрошенного гостя. Уж кого-кого, а Кагола ему хотелось видеть в последнюю очередь. Староста неприятно улыбнулся, кивком головы приветствуя хозяина дома, и, постукивая своей новой тростью, зашел внутрь. – Добрый вечер, добрый, мой хороший! Как у вас тут дела? Что же Хален не встречает своего любимого дедушку? – Эйлон через силу сохранял спокойствие, выслушивая радостную тираду Кагола. – Добрый вечер, – омега проводил его в кухню и посмотрел, как тяжело пожилой альфа плюхнулся на стул, ставя трость рядом с собой. – Увы, Хали сейчас нет дома. – Как нет? Милый мой, ты ведь все понимаешь. Я бы хотел… – Кагол говорил еще что-то, но Эйлон уже не слышал его. Он вдруг почувствовал себя так, будто бы уже слышал эти самые слова. Но когда? Оцепенев, он в ужасе перевел взгляд на старосту. Он вспомнил… Неосознанно обхватив уже заметный животик руками, Эйлон прислонился к стенке печи. Кагол, высокий, почти не тронутый старостью альфа, сладко улыбнулся ему, садясь за стол. Несмотря на то, что он должен был вскоре стать свёкром омеги, тот чувствовал страх перед этим человеком. Ему казалось, что эта сладкая улыбка на самом деле жестокая усмешка, которой староста одаривает всех неугодных. – Мой хороший, как ваши дела? Я так соскучился по тебе и твоему будущему карапузу! Жду не дождусь, когда он появится на свет! – Большое спасибо, у нас все хорошо, – Эйлон улыбнулся, погладив выступающий живот. Он частенько разговаривал со своим будущим сыном, втайне надеясь, что это будет омега. Хотя, конечно же, Терри хотел бы альфу, наследника. Но кто им мешает завести еще одного малыша, а то и двух? – Питаешься нормально? Нет ли каких болей? – продолжал допрос Кагол. – Нет, нет, что вы! – конечно, иногда мутило, да и голова частенько кружилась, но у кого такого не бывает? И ведь не должен же он жаловаться отцу своего будущего мужа на какие-то там недомогания! – Мастер Сэйр сказал, что у меня будет самый здоровый и счастливый ребенок! – Это очень и очень хорошо, – староста сложил руки, вдруг посерьезнев. – А как у вас с Терролом? Омега на секунду смутился, понимая, что даже не знает, где сейчас его суженый. В последнее время Терри часто пропадал, задерживался после работ на поле, но ведь и у него же есть свои друзья, не правда ли? Наверняка он сейчас у Голла или у Брэнта наслаждается последними неделями холостой жизни. Подумаешь, не предупреждает и не объясняет ничего. – Терри замечательный, – глаза Эйлона загорелись при воспоминании о его альфе. – Он так трепетно заботится о нас, это просто чудо! Я так боялся, что он испугается такой ответственности, но, по-моему, он будет просто прекрасным отцом! И, мне кажется, наши запахи уже начали смешиваться… Омега очень надеялся, что они с Терролом действительно Истинные. Он не знал, что должен был почувствовать особенного в постели, поэтому единственно верным индикатором считал смешение запахов. Ему так хотелось почувствовать на себе запах Терри и понять, что теперь они точно неразлучны. Кагол же вдруг напрягся. Что-то в его взгляде испугало Эйлона, и улыбка сама собой сползла с его лица. Неужели?.. Неужели с его альфой что-то случилось? Он же не переживет этого! – Я хотел бы с тобой поговорить о Терроле, – голос старосты был холодным и жестким. – Милый мой, ты ведь все понимаешь. Никакие вы с моим сыном не Истинные. Я бы очень хотел, чтобы это было бы так, но… – Даже если не Истинные, в чем я сомневаюсь! Многие пары живут по любви, а мы с Терри любим друг друга! – Эйлон. Прости, что приходится так тебе это говорить, но… Террол встретил своего Истинного. Это Кэрлин, вы с ним одногодки. Они полюбили друг друга с первого взгляда: ты ведь знаешь, Кэрри долго отсутствовал, а теперь вернулся повзрослевшим и таким красивым! Ты должен отпустить Террола, ты… Омега закрыл уши руками, не в силах это слышать. Как?! Этого не может быть! Его Террол, его милый Террол! Он не мог с ним так обойтись! Мысли лихорадочно путались в его голове. Истинный, Истинный, Истинный… Ведь это можно узнать только двумя способами. Либо прожить бок о бок несколько месяцев, либо… – Он изменил мне, – твердым голосом произнес Эйлон. – Изменил, ведь так? Кагол изменился в лице: побледнев, он сжал зубы и уставился на омегу злобным взглядом. И этот взгляд сказал Эйлону больше, чем все остальные сказанные слова. – Вот как… Значит, залез в постель к другому, имея беременного омегу?! К скольким смазливым несвязанным шлюхам он еще залез?! О, я уверен, что это Кэрлин не первый! Не стыдно вам за своего сыночка? Конечно же, не стыдно, наверное, сами частенько захаживали к незамужним омежкам! Эйлон чувствовал, как теряет над собой контроль. Рука потянулась к чашке, стоявшей рядом, и швырнула ее в стену. Звук бьющейся посуды, однако, не привел беременного омегу в чувства. – А я-то глупец… Верил ему, любил! Скажите, он и ко мне относился, как к временному варианту?! Я тоже был для него одним из?! И вы, вы просто смотрели на это?! – омега желал зашвырнуть еще что-нибудь уже в самого старосту, но тот оказался проворнее и, вскочив со стула, перехватил руку, крепко сжав ее своими цепкими пальцами. – Прекрати истерику, ублюдок! – прошипел Кагол, глядя на него глазами, полными ненависти. Эйлон прикусил язык, понимая, как беззащитен сейчас перед этим страшным альфой, который, казалось, готов разорвать его на части. – Вот и умничка. А теперь ты послушаешь меня. Бить посуду ты будешь в одиночку, когда мой дорогой Террол поженится с Кэрлином, а не на такой шлюхе, как ты. Знаешь, как все обстоит на самом деле? Знаешь, что будет думать про тебя каждый? Все будут считать, что ты нагулял своего сыночка на стороне, обманул Террола и бросил его. Что ты не раз ходил по другим альфам, пока уезжал в город. Не веришь? Поверишь, когда ни одна живая душа не посмотрит на тебя по-доброму! Выпустив омегу, староста сплюнул на пол и молча удалился, оставив его наедине со свалившимся на него горем. Эйлон прекрасно понимал, что поверят не ему, а Каголу, и он никак не сможет доказать обратное. А ведь все так хорошо начиналось… Кагол еще что-то воодушевленно говорил, убеждая омегу в своей любви к нему и к внуку, но Эйлон никак не реагировал на это. Снова этот человек деланно заботился, беспокоился о нем и снова преследовал какую-то корыстную, неведомую никому цель. Снова лебезил, льстил и признавался в своих исключительно добрых намерениях. Что еще он скажет сейчас? Какой еще удар нанесет? Эйлон почувствовал омерзение. Он вновь купился на наигранную доброту и дружелюбие. Но теперь он не будет ждать, пока Кагол доведет свой замысел до конца. – Прекратите! – ледяным тоном произнес он. Омега не собирался истерить, понимая, что это никак ему не поможет. Староста удивленно замолчал, неверяще глядя на него. – А теперь выметайтесь вон. – Но, Эйлон, я… – Вон, я сказал! Отныне не смейте даже приближаться ко мне или к моему сыну. Я не хочу вас больше видеть. Кагол в растерянности хлопал глазами, но, к его чести, быстро взял себя в руки и с достоинством вышел из дома, тяжело опираясь на трость. Эйлон проводил его до самой двери, ни одним движением не выдав своих истинных чувств. А затем сполз вниз по стенке, не в силах сдерживать себя. Ему казалось, что после всего того, что он пережил, ничто не сможет так ранить его. Когда он расстался с Терролом, он чуть не потерял своего ребенка: слава богам, мудрый лекарь исцелил его душевные раны. Ему было плохо, больно, но он смог устоять под этим ударом судьбы, лишь пригнувшись к земле, как колосья в поле, а затем вновь выпрямившись и став сильнее. У него было то, что его поддерживало, – его сын, его любимый Хали. А теперь?.. Эйлон был уверен, что не будет больше так страдать. Но его вымотали многолетний бойкот со стороны его односельчан и одинокая жизнь. Единственным его счастьем был Хален, но даже он не смог заполнить собой сердце омеги. И еще Реин… Эйлон ощутил себя настолько покинутым и никому не нужным, что в горле встал ком и из груди вырвался рваный хрип. Обжигающе горячие слезы заструились по щекам, и омега тихо всхлипнул. Вновь он поверил. Вновь он доверился. Вновь он раскрылся. Ничему не научила его жизнь. После предательства Террола, казалось, он должен был десять раз подумать, прежде чем снова полюбить. После лицемерия Кагола ему стоило бы двадцать раз прикинуть, прежде чем пустить его в свой дом. Омега медленно поднялся, утерев слезы рукавом рубахи. Он должен собраться. Ради себя, ради Халена. У него много дел, кроме как переживать и плакаться. Больше оставаться здесь он не намерен: предупредит мастера Сэйра, соберет вещи и уедет в ближайший город, где никто ничего о нем не знает. А если рука Кагола дотянется до него и там, он вновь переедет, пусть ему придется путешествовать по королевству всю жизнь. Он не будет терпеть это. Он не может рисковать счастьем своего сына. Принятое решение дало Эйлону необходимые силы. Он отпускает свою прежнюю жизнь, он отпускает Реина. Впереди его ждет счастье, он точно уверен в этом. Пусть сейчас ему очень трудно, но именно это будет залогом будущей счастливой жизни. За окном уже стемнело, и с неба вновь полил дождь. Сидя в неосвещенной комнате, омега прислушивался к мерной дроби капель по крыше и стеклу. Прикрыв глаза, он думал о том, что оставлял в этом доме: воспоминания о детстве, о родителях, радость первых побед и горечь первых поражений, яркость первого чувства и боль расставания, счастье рождения и тепло любви к сыну. Это никто не сможет у него забрать. И это он пронесет с собой через всю свою жизнь. Неожиданно в дверь постучались. Совсем тихо, практически незаметно, но сидевший в тишине Эйлон сумел различить этот робкий звук. Затем постучали настойчивей, и омеге подумалось, что это Кагол хочет сказать ему что-то обидное и гнусное. Поднявшись с кресла, он прошел было в коридор, но передумал открывать и прогонять старосту. Надоело. Погладив рукой дверь в комнату Реина, он на секунду окунулся в воспоминание об их первом поцелуе. Это тоже останется в этом доме. Стук прекратился. Наверное, пожилой альфа решил не мокнуть под дождем и отправился восвояси. Омега довольно улыбнулся. Руки, неожиданно обвившие его за талию, заставили его вздрогнуть всем телом. Он уловил родной запах, и сердце застучало быстрее. – Я знал, что ты дождешься меня, Эйли…