Our Story

Луи. Весь оставшийся день мы разбираем и репетируем нашу новую песню «One thing». Она, как всегда, чудесно вписывается в наш репертуар, ведь команда One direction должна без устали и целенаправленно двигаться в одном направлении. Лора как обычно восхищается контрастом наших с Гарри голосов. Я – как обычно – восхищаюсь Гарри. Манера его пения, умение держаться не только на сцене, но и вне ее, как настоящая поп-звезда, восхищают меня все больше с каждым днем. Он рожден быть артистом. И моим парнем. Я пою, стоя прямо перед пюпитром со словами, эти бесконечные строчки «В тебе есть все, что мне нужно», и при этом осторожно посматриваю на Гарри боковым зрением, глупо улыбаясь. Он все замечает и поэтому отвечает мне либо мимолетной улыбкой прямо посреди припева, либо при удобном случае касается моего локтя своим. Надеюсь, наши парни не обращают на нас внимания. Иначе – они искусные хранители молчания с натянутыми на лица безразличными масками. ххх Усталые и довольные, мы направляемся обедать. Зейн, Лиам и Найл бредут впереди нас, а мы с Гарри отстаем. Он мимолетно касается пальцами моей ладони, отчего по моему телу бежит электрический ток. -Ну, что у нас сегодня по плану? – Найл первым бежит к накрытому столу и ворует из своей тарелки ломтик печеного картофеля, тут же отправляя его себе в рот. –Мммм, вкуснятина! -На здоровье, - улыбается наша повариха Лиз, которая почти каждый день творит для нас кулинарные шедевры, так как часы напролет мы проводим либо на занятиях, либо в студии, либо выезжаем на интервью, фотосессию или радио… В общем, дел у нас по горло, а готовить – некому. Вот эта чудесная дама средних лет и кормит каждый день пятерых своих голодных детей. На столе красуется пять одинаковых блюд с горячим картофелем и мясом, посередине – овощной салат и графин со сладким морсом. Вот что я люблю! Неудивительно, что мы с Гарри сидим очень близко друг к другу, оттого так просто моему колену дотянуться до его, или рукой «случайно» провести по его бедру. Мне нравится эта игра. Мы с Гарри – настоящие заговорщики. Вот только конспираторами нам, к сожалению, никогда не стать. Потому как Лиам, кажется, замечает нечто странное в нашем поведении и стреляет в нас вопросительными взглядами. Может, сказать ему обо всем, пока он не раскусил нас сегодня же вечером? А от остальных, я думаю, можно прикрыться встречами с Элеонор. Вот только как уберечь от них Гарри? В уме я перебираю все варианты дальнейшего хода событий, связанных с моими встречами с Эль и реакцией Гарри на это. Я вроде как убедил его в том, что он понапрасну беспокоится или, еще хуже, ревнует, но, по-моему, Гарри это ничуть не утешило. Представляю, с каким тяжелым сердцем я буду почти каждый вечер покидать наш дом с мыслями о том, как в этом мире плохо без меня одному человеку. Я гляжу на Гарри в поисках ответа, но вряд ли он знает, о чем я думаю. За окном светит вечернее солнце. Это значит, что наступает время нашего законного отдыха. Я отчаянно ищу попытку остаться с Гарри наедине, а еще лучше – пройти освежиться с ним за руку, ничего не боясь. Меня так тянет снова очутиться под тенью того дерева, где недавно произошло нечто потрясающее. Я смотрю на Гарри и вижу, что он хочет того же. Что ж, я утешаю себя тем, что у нас впереди есть целая ночь. И не одна. Он нервно поглядывает в мою сторону и находит выход прежде меня: -Лу, сыграем партию в нашу приставку? -С удовольствием, парень! Я изо всех сил стараюсь не торопиться и не волноваться на пути к нашей комнате. Гарри идет позади меня. -Ну, а мы чем займемся? – голос Найла тонет в глубине гостиной. Впервые в жизни, наверное, я не в силах остаться с парнями смотреть футбол или болтать о прожитом дне. Я запускаю игру и плюхаюсь на нашу кровать. Гарри присоединяется ко мне с молниеносной скоростью, а когда наступает время старта, мы с ним откровенно игнорируем весь игровой процесс. Я притягиваю его к себе и зарываюсь в его чудо-кудри. Он скулит от удовольствия и шепчет: -Как думаешь, кто-нибудь заметил? -Ммм… - я не хочу отвечать сейчас ни на какие вопросы; я лишь вдыхаю запах его волос и таю в окруживших мое тело руках. -Я тоже так думаю, - он усмехается. – Я запру дверь, подожди, - он потихоньку высвобождается из моих объятий и говорит: - Главное в этом деле – осторожность. Я согласно киваю. Как только Гарри поднимается с кровати, к нам в комнату врывается Лиам! Он явно зашел с какой-то просьбой, но видя нетронутые игровые джойстики и меня, расположившегося на кровати, колеблется. -Там… Саймон приехал. Желает видеть всех нас. Надеюсь, мой горький вздох не оглушает никого в этой комнате. Сегодня весь мир против того, чтобы мы с Гарри побыли наедине хотя бы 10 минут! Он оборачивается ко мне и грустно произносит: -Пошли. -Ээ… Мы сейчас придем, Ли, - пожалуйста, пойми меня! – мысленно умоляю я друга. -Только быстро, - Лиам кивает и выходит. В мгновение ока я оказываюсь подле Гарри и шепчу ему: -Все потом, потом… - и нежно целую его в щеку. -Мы справимся… Произнося эти слова, он явно знал, что ждет нас впереди. Что нам предстоит преодолеть и с чем придется столкнуться на пути к обретению нашего счастья Ведь эта дорога стала для нас самой трудной, но и самой незабываемой. -Привет, парни! – говорит Саймон, как всегда полный энергии и планами в отношении One direction. Мы жмем друг другу руки и улыбаемся. Нам очень повезло с нашим наставником, это уж точно. -Как продвигается дело с новой песней? -Сегодня уже разложили по голосам и почти выучили текст, - отвечает Лиам . -Отлично! Но поторопитесь, потому что на следующей неделе мы будем снимать клип! Вау! По всей гостиной пробегает радостный гул, а мы с Гарри переглядываемся. Не представляю, как мы будем держаться с ним перед камерой – ведь я уверен, что кто-нибудь обязательно засечет мой совсем не дружеский взгляд, направленный на него… -Да, вот такие новости, ребята, - Саймон одаривает каждого из нас своей белоснежной улыбкой, но тут его взгляд останавливается на Гарри: -Кстати, чуть не забыл! Через пару часов вам привезут новую кровать для тебя или Луи… Если места не хватит, вынесите из комнаты пару тумбочек, и спите, как нормальные люди! -Ээ… спасибо, Саймон, но… – я слышу приглушенный голос Гарри, - нам вполне отлично спится и на одной, - он изо всех сил старается улыбнуться. -Да…? – удивленно спрашивает Саймон, приподнимая брови. Гарри, что ты такое говоришь?! -Спасибо за заботу, босс, - я смеюсь настолько, насколько способен в эту секунду, пытаясь сгладить острый угол в беседе. – Гарри имел в виду, что мы уже давно привыкли к совместному проживанию, вот и все. Гарри кивает, а его кудряшки вторят его движениям. Я невольно улыбаюсь. -Ну что ж, парни, мне пора, я ведь буквально на секунду заезжал. Не забывайте, к следующей неделе песня должна быть полностью готова! Через пару дней заеду и проверю вашу подготовку. -Окей! Мы прощаемся с Коуэллом и приступаем к своим делам. Сейчас уже девять вечера – время, когда мне обычно звонит Эль. Странно, но я как будто почти забыл о ее существовании. Мысленно снова возвращаюсь к проблеме, которая все сильнее мучает меня. Звонок мобильника раздается как нельзя «вовремя». Смотрю на экран и понимаю, что пора что-то предпринимать. Но единственное, что приходит мне на ум, это тактика отклонения. -Извини, сегодня не получится. -Пойми, у меня столько дел. -Эль, я люблю Гарри. Нажимаю на клавишу принятия звонка лишь со второй минуты. -Я отвлекаю, да? -Привет! Немного. -Как дела хоть? -Хорошо, как ты? -С тех пор, как один парень наконец-то соизволил снять трубку, отлично! -Эмм… Ну, мне пора, извини. Тут дел по горло. -Да, да, понимаю. Удачи тебе! Забегай как-нибудь, угощу новыми сандвичами! -Обязательно, Эль. Пока. Кажется, пронесло. А сейчас моим единственным желанием, моей исключительной целью является Гарри. Я слышу, как из гостиной доносится незнакомый голос: -Куда ее перенести? -Вон туда, пожалуйста, - это Зейн. Моя, или Гарри, новая кровать стоит на своем месте уже через минуту. -Спасибо, - бормочу я рабочему и закрываю за ним дверь. Возвращаюсь в комнату и наудачу нахожу там Гарри. Он пристроился на моей стороне кровати (это так мило, что даже представить нельзя) со своим дневником в руке. -Пишешь, что влюбился в лучшего друга? В ответ этот ангел во плоти щурится, а после улыбается. -Давай закажем пиццу и включим какой-нибудь фильм. -Целиком и полностью «за»! – я уже набираю номер пиццерии. -Она звонила? -…Да. -Понятно. -Я почти сказал, что у меня есть ты. ххх На часах ровно одиннадцать. В доме почти все улеглись – день, как всегда, выдался бешеным. Но только не для нас с Гарри. Этот день стал началом новой жизни. Мы накрепко заперли дверь и включили фильм, не имеющий для нас никакого значения. В комнате темно, и лишь отблески от ноута освещают нас с Гарри. Остатки пиццы где-то на полу. Из-за новой кровати пришлось вынести целых две тумбы. Она одиноко стоит напротив окна. Фильм уже заканчивается. Титры. Я поворачиваюсь к Гарри и вижу перед собой его сонное личико. Я выключаю ноутбук и тем самым даю ночной темноте полностью войти в свои владения. -Эй… не спи, - глупая просьба, конечно, но я ничего не могу с собой поделать. -Я ждал этой ночи так же, как и ты, - слышу я в ответ. -Иди сюда… Я укутываю Гарри одеялом, прижимаюсь своим носом к его щеке, воссоединяю свое сердце с его. Я медленно и нежно целую дорожку от его щеки и до скулы, а затем предметом моей ласки становится его шея. Я слышу тихий усладительный стон. -Лу… Он не выдерживает моего натиска и целует меня. Целует так, что все мои «за» и «против» канут в Лету, я знаю только одно – он нужен мне сегодня, завтра и навсегда. Если бы несколько лет назад мне сказали, что я буду влюблен в парня, я плюнул бы этому наглецу в лицо и рассмеялся. Но сейчас эта любовь настолько реальна, что я ощущаю ее от кончиков волос до самых пяток. Наши тела сплетаются, бедное одеяло зажато где-то между нами. В этот момент мы оба благодарим Бога за то, что нам досталась нескрипучая кровать. Мы барахтаемся, переворачиваемся туда-сюда, мы пьем друг друга до дна. Это все, чего я хочу. Я люблю своего лучшего друга. В нашей комнате слышны лишь шорох одеяла и краткие вдох-выдох, вдох-выдох. И пусть мне снова не хватает воздуха - сегодня моим воздухом является Гарри. Я запускаю пальцы в его кудри и шепчу ему сквозь поцелуи: -Я люблю тебя… Как я тебя люблю… На пару секунд передо мной возникает его лицо с распростертой на нем счастливой улыбкой, он шепчет: -Лу… И целует меня в нос, нежно-нежно. Затем снова спешит к моим губам, и в очередной раз мы тонем в объятиях друг друга. Новая кровать так и осталась нетронутой. Гарри. Это утро стало одним из самых восхитительных, хоть я и не был разбужен песней. Моим будильником стали нежные прикосновения. Плечи, руки, шея, скулы, щеки. Чья-то рука теребит мои волосы. Чей-то голос шепчет: -Пора вставать, Гарри. Я бубню себе под нос: -Еще.. И слышу в ответ кроткий смешок. -Ладно уж, так и быть. Чувствую, что кто-то сокращает дистанцию между нами, а чьи-то губы плавно текут по моему лицу и, наконец, останавливаются на губах. -Просыпайся. С трудом открываю глаза и вновь поражаюсь утренней бодрости и свежести Луи. -Уже встаю, - лениво переворачиваюсь на другой бок, к окну, в надежде поспать еще хоть пять минут, но… -Ну, нет, так не пойдет, друг мой. Чьи-то заботливые руки обнимают меня со спины и настойчиво требуют моего пробуждения. Я ловлю эти ладони и прижимаю к себе, обещая: -Встаю - уговорил. Потягиваюсь и, хватая полотенце, держу свой путь в прохладный душ. Возвращаюсь и вижу озабоченное лицо Луи. -Есть проблемы? Он кивает на… Черт! Наша новая кровать предательски кричит о том, что этой ночью на нее никто не покушался: нетронутый матрац, даже ценник не оторван. Я вопросительно смотрю на Лу, и мой взгляд означает: «Ну, ты же из нас старше, ты и опытней: решай, что делать!?». Луи принимается за работу: как умеет, убирает ценник и еще 15 разворотов фирмы изготовителя, небрежно накидывает на матрац простыню, которой только что лишилась наша с ним кровать, из закутка шкафа добывает покрывало и набрасывает его вместе со своей подушкой на новую постель. Идеально. -Хорошая работа, - я хлопаю его по плечу, а он с облегчением выдыхает. -Пойдем завтракать, - предлагает он. -Сейчас накину майку, постой… Я чувствую его пальцы на своей груди – на птицах. На нас. Он заворожено обводит контуры каждой из них, и лишь через минуту в силах очнуться. -Вот сейчас иди, - улыбается. Я чмокаю его в щеку – благо, сейчас это возможно, но день предстоит долгий, и насытиться им вдоволь я смогу лишь следующей ночью. -Удачи нам… - шепчет он. -Мы справимся. -Пойдем уже. Надеваю свою новую белую футболку, на которой яркими цветными языками выведено «Rolling stones», и обвязываю вокруг головы темную повязку. Слышу шепот в правом ухе: -Мой долг наконец сказать тебе кое-что… Я чертовски люблю, когда ты так делаешь. Оборачиваюсь и крепко обнимаю Луи. -А я чертовски люблю… тебя. Это было сказано так смущенно и застенчиво, но… мне все равно. Главное – искренность, пропитанная любовью. ххх А дальше – череда черного и белого, хорошего и не очень. Мы – тени среди других людей. Мы любим, но остаемся незаметными самому внимательному на глаз и острому на ум. Мы храним в тайне наш огромный и прекрасный секрет. Мы остаемся одни лишь под бережным покровом темной ночи, разменивая большое пространство новой кровати на миллиметры, но рядом друг с другом. Мы кутаемся в одеяла и возводим вокруг нас двоих стены, чтобы никто никогда не проскользнул сквозь них в наш маленький, уютный мир. Мы оказываемся скованными цепями по рукам и ногам, лишь бы не бросить друг другу бесконечно любящий взгляд и не коснуться, передав от одного другому электрозаряд. Сердце ноет, но здравый смысл настойчиво твердит избегать любых физических и зрительных контактов, ведь пламя разгорается лишь от одной искры. Но наш огонь не знает преград и границ – он распространяется с ужасной быстротой все дальше и выше, предательски обжигая пальцы. Я не могу удерживать все в себе, мои руки отказываются мне подчиняться, мысли давным-давно капитулировали и ждут наступления ночи с каждой секундой, тянущейся в бесконечную вереницу часов без него. Вся планета, должно быть, твердо уверена в нашей идеальной, преданной дружбе. Но наш тесный мирок из пяти человек отказался подчиняться глупой толпе и совсем скоро признал, что мы с Луи – больше, чем одно целое. Мы уже давно слились с ним воедино, а жить порознь – значит существовать, а затем и вовсе не жить. Вот Лиам подходит ко мне и дружески хлопает по плечу. Он знает даже больше, чем я думаю. Он очень наблюдателен и совсем не глуп. Он называет имя Луи и по моему телу бежит мелкая дрожь – то ли от страха перед правдой, то ли из-за мыслей о его теплых, заботливых руках. Лиам не говорит прямо, зачем-то он ходит закоулками вокруг да около, но сути это не меняет – мы понимаем друг друга и так. Он лишь повторяет слово «остерегайтесь, остерегайтесь», барабанная дробь звенит у меня в ушах, я нервно оглядываюсь и не нахожу в комнате признаков Луи. На спинке дивана лишь примостилась его серая шапочка; мои руки холодеют, и о джинсы я вытираю потные ладони. Я смотрю куда-то в пустоту – совсем не на собеседника. Облизываю потрескавшиеся губы и обнимаю себя обеими руками, хоть здесь и душно, как будто так я могу уберечь нас с Луи от катастрофы. -Ни один человек на земле, помимо нас пятерых, не должен ничего узнать. Я нервно сглатываю и понимаю, как это невозможно. -Этого не одобрят фанаты. Стоит получить в руки один-единственный компрометирующий снимок, как все полетит в тартарары. Пресса и Интернет знают свое дело, Гарри. Но я уже не слушаю его. В моей голове проносятся кадры, где на огромных плакатах и магазинных вывесках, билбордах и журнальных обложках – всюду красуется надпись: в группе геи! в группе геи! Кажется, Лиам закончил свою короткую, но пропитанную болью речь. Я поднимаю глаза и силюсь ответить, но…что? -Я все понял, - кое-как выдавливаю из себя эту строчку. Ответ слышу как в тумане: -Мы сохраним ваш секрет. Теперь лишь вам остается держать все втайне. -Как вы… когда вы поняли? Лиам поджимает губы. Ладно, не отвечай. Он снова хлопает меня по плечу и покидает арену. ххх Мы лежим с головой под душным одеялом, а за пределами его по комнате витает свежий воздух из приоткрытой форточки. Но все равно я зябну, и умоляю Луи обнять меня, укрыть собой и замереть. Птицы на моей груди грустно щебечут о том, что ждет нас впереди. Я, словно маленький ребенок, свернулся калачиком в объятиях Луи. -Геи – словно приговор. -Перестань… - он нежно гладит рукою мою спину. Его шепот посреди этой удушающей ночной тиши пробуждает во мне тысячи эмоций. Я готов расплакаться от счастья и ужаса перед тем, что будет там, за бортом. -Если я начну реветь, как девчонка, останови меня, ладно? -Окей, - смеется он. Минутная пауза, и снова я слышу рядом с собой любимый голос: – А знаешь... ведь завтра мы поем «Little things»… -Ага. -… И я хочу сказать тебе… Нас пригласили спеть эту песню на родной «Икс-фактор» с целью, наверное, показать юным участникам, что они могут исполнить свою мечту так же, как и мы. -… Знай, я буду петь ее для тебя. И в этот миг время остановилось. Луи. Вам известно, каково это – до боли любить шоколад, но оставаться равнодушным при виде него? Так вот делать то же самое с Гарри – в тысячу раз больнее. Нам не оставили выбора. У нас есть лишь наше одеяло, под которым мы можем укрыться от любопытных глаз, где нас не найдут и не щелкнут затворы фотокамер. Мучительно долго ждать конца дня и наконец-то иметь возможность обнять его. Я все с той же нежностью бужу его по утрам и провожаю в глубокий сон ночью. Просто для того, чтобы восполнить хотя бы малую часть недостатка моего внимания. Гарри в этом плане гораздо сложнее. Он моложе меня на 3 года, его чувства обострены более моих, поэтому всю ответственность «мероприятия» я взял целиком и полностью на себя. Парни обо всем знают. Что ж, так даже лучше, наверное. Меня удивил возглас Найла по этому поводу: «Я таки знал, что этим все и закончится!». Он сказал это с радостной улыбкой на лице, а когда остальные дружески пожали плечами (а Лиам, наглец, еще и подмигнул мне), я окончательно убедился в том, что настоящая мужская дружба существует! Так мы стали хранить наш общий секрет под завесой прежних отношений. Но Саймону и всему миру – ни слова. Иногда я забегаю в булочную возле нашего дома и между делом болтаю с Эль, жуя при этом ароматный круассан и запивая его чаем. Краем глаза замечаю ее грустную улыбку и понимаю, что причиной этому являюсь я. Приходится изворачиваться и нести напропалую про съемки, записи песен и недостаток времени, чтобы как можно меньше слышать печаль в ее голосе. Она стала реже звонить, а я и подавно. Так легче Гарри, а значит – и мне. Он ревнует меня так трогательно и мило, словно маленький ребенок, который никому ни за что не отдаст свою любимую игрушку. Но с Эль – другое дело. Здесь он превращается в разъяренного, обиженного самца, поэтому я не смею играть с огнем. Вот мы сидим на очередном интервью и, когда речь заходит о моей футбольной карьере, молодой интервьюер широко улыбается и дружески, кажись, хлопает своей ладонью по моему колену, а через пару секунд убирает ее. Это самое правильное решение в его жизни – с хитрой улыбкой думаю я. Ведь кому захочется стать объектом гнева моего мужчины?! Ах да, парень, сидящий слева от меня, как всегда совершенный – в яркой рубахе и с копной неземных кудрей – спустя миг после этого накрывает своей рукой то место, где недавно так бесцеремонно лежала рука ведущего. Я чувствую тепло, которое источает Гарри, и особенно его широкая, родная ладонь. Я буквально слышу, как зрители по ту сторону экрана восхищенно ахают, а камеры усиленно приближают свои огромные всевидящие объективы на наш момент единения. Что ж, нам с Гарри, кажется, на все наплевать. Моменты моей нежности также не заставляют долго ждать. Вот я направляюсь к Гарри, развалившемуся на нашем диване вместе с Найлом, и – так по-детски, без капельки стыда – облизываю его нос кончиком языка. Найлер бесстрастно взирает на нас, как будто сделать это перед камерой – обычное дело (кстати, откуда в нашем доме снова взялись видеооператоры?!). А Гарри хохочет, и я понимаю, что хочу слышать эту «музыку» в его исполнении вечно. Иногда мы переписываемся друг с другом в Твиттере, сидя при этом в одной комнате прямо напротив. Гарри – в нескольких метрах от меня восседает на кресле со скучным видом. Я сижу, вальяжно закинув ногу на ногу, на спинке дивана. Суть происходящего действа – интервью Саймона у него в офисе. Речь босса уже подходит к концу – он все еще рассказывает всему миру о том, какие мы трудолюбивые и дружные, терпеливые и активные, и все в таком духе. Слушать его довольно интересно – уж с этим не поспоришь, особенно если невыразимо приятные комплименты обращены в твой адрес; но когда идентичную речь слышишь несколько раз в месяц, нервы понемногу сдают. Гарри посылает мне нетерпеливый, утомленный вздох и закатывает глаза. Я улыбаюсь и вооружаюсь мобильником – захожу в Твиттер, нахожу в списке своих последователей мистера Стайлса и пишу: «Не скучай, пирожочек хх». Вижу, как Гарри замирает, пару секунд глядя на экран своего телефона, а потом – смеется. Тихо, от души, но смеется. Ему приятно – я вижу это. В ответ мне приходит следующее: «Если только рядом будешь ты хх». Вау. Смело. Не поднимая головы, устремляю на Гарри взгляд. Он ровно таким же образом стреляет в меня своими зелеными лазерами. Никто не замечает нашего с ним контакта. Я должен ответить. «Вынужден попросить тебя о том же». Он счастлив. Я вижу - он счастлив. Даже такая мелочь, одна миллионная часть моей любви к нему доставляет Гарри удовольствие. И как ему в нем откажешь?! Выходим с ним вдвоем на крыльцо. Тут, снаружи, прохладно и сыро из-за только что пролитого дождя. Он обнимает меня за плечи одной рукой, а я таинственно смотрю в его глаза. Мне так хочется поцеловать его. Прямо здесь и прямо сейчас. Так смело и безрассудно. Разум не повинуется мне, сердцу не прикажешь. Я чувствую его мятное дыхание на своей коже. Нет, нельзя! -Парни!... Звук отворяющейся двери и голос Зейна приводят нас в чувство. Фух, очень вовремя, иначе я за себя не отвечаю! -Куда вы пропали?! Поднимайтесь! -Идем.. Мы с Гарри переглядываемся и заговорщически улыбаемся, как будто секунду назад и не думали совершить непростительную глупость. Его рука соскальзывает по моей спине, и отчего-то мне становится грустно. Едем домой на заднем сидении вместе с Найлом. Моя рука ловит рядом с собой руку Гарри. Наши пальцы незаметно переплетаются. Эти неуловимые жесты малюсенькими порциями питают мое сердце, нетерпеливое и жаждущее. Сейчас полдень, всего полдень! – с отчаянием думаю я. Нужно будет срочно придумать какую-никакую отговорку и остаться с Гарри наедине хотя бы на полчаса. И такие мысли преследуют меня каждый день. Повсюду. Всегда. Гарри. Мы снова отгородились ото всех в своем маленьком мире. Сейчас ночь, около двух часов. Дверь заперта. На всякий случай. Моя голова покоится у Луи на груди. Мне очень и очень хорошо. Он нежно гладит мою руку. Я слышу вопрос: -Ты помнишь, когда мы впервые увидели друг друга? При одном лишь воспоминании улыбка растекается по лицу: -Еще бы… Я слышу, как он тихонько смеется. -Мы столкнулись с тобой, подумать только, в туалете!... Ты сказал мне – «hi!», а я не нашел ничего лучше своего «oops»… -Точно… Я поднимаю глаза и вижу его довольное лицо. Мое любимое лицо. Словно сказочный эльф сейчас лежит рядом со мной. И тут я предлагаю ему нечто такое, на что он точно не согласится, думаю я. -Слушай, а давай набьем себе где-нибудь тату наших первых слов друг другу. Романтика, а?! Удивление. Стократное! Улыбка. Смех. Согласие. -Обязательно, Гарри. С завтрашнего дня и начнем. -Эй, я серьезно! – треплю его спутанные волосы и безумно хочу целовать его всю ночь напролет. Не успеваю я моргнуть глазом, как нас обоих накрывает пелена одеяла, а его горячее дыхание и тело мгновенно вызывают огромную порцию желания. Я целую его губы, а мои руки нервно бегают по его спине. Лу нежно гладит мои щеки, скулы, добирается до шеи и груди. Я начинаю отрывисто дышать посреди нашего душного пространства, но мне это нравится. Ведь я задыхаюсь не только от недостатка свежего воздуха. Ладони Луи медленно скользят вдоль моего тела, и одна из рук добирается до нужной цели чуть ниже пояса. Из моих губ вырывается тихий, сладкий стон. И уже сейчас я уверен, что контроль над происходящим давным-давно потерян. Колоссальная волна наслаждения накатывает на меня с силой, мощь которой не передать словами. Я чувствую себя морским побережьем, о которое ударяются соленые пенистые воды... Закрыв глаза, я погружаюсь в доселе неизвестный мне мир, а Луи тем временем жадно дышит мне в губы, не думая завершать начатое. Я крепко обнимаю его, пытаясь удержаться на волнах. Мне так хочется закричать, но я не смею подвести нас. Нет, никогда. И пусть весь мир видит, как мы заключаем друг друга в объятия и смотрим друг на друга бесконечно любящими взглядами – нас не застали, а ведь не пойман – не вор, верно?! Через несколько минут я достигаю вершины наслаждения и еще сильнее прижимаю Луи к себе, пытаясь его губами заглушить рвущийся наружу стон. Мое тело обмякает. Я расслабляюсь и рвусь наружу – к свежему, прохладному воздуху по ту сторону одеяла. Я не открываю своих глаз. Чувствую, как Лу целует меня в нос. -Тебе хорошо? -Очень. Глубокий вздох. -Я люблю тебя, Гарри… Я нахожу в темноте его ладонь и переплетаю наши пальцы. -И я люблю тебя, Лу. Он обессилено падает на подушки, и мы засыпаем глубоким и прекрасным сном.