Our Story

Гарри. -А рядом со мной… One direction! - смуглокожая темноволосая красавица, аля наш Зейни, с восхищением переводит взгляд от камеры к нам. – Ваша новая песня «You and I» набирает обороты в чартах и утирает нос таким знаменитостям, как Майли Сайрус и Джастин Бибер… Невероятно! Что можете сказать о своем успехе? -На самом деле для нас это тоже сюрприз, - отвечает Ли, - но мы с парнями неимоверно счастливы тому, что наша песня пришлась по душе миллионам слушателям. Я решаю добавить нечто от себя. -«You & I» - это песня о любви, в которой говорится, что ничего не сможет встать на пути у тебя и твоей любви, - на одном дыхании я выпаливаю из себя эту фразу. А потом… Я не могу. Не могу контролировать себя. Я немного поворачиваю голову в сторону Лу. Про себя думаю, что этот момент станет любимым для Ларри-шипперов, это уж точно. Ведь это неплохой знак. Я продолжаю: - Если ты веришь во что-то, то ты ни за что не должен сдаваться. Размеренное дыхание сидящего рядом со мной Лу учащается, а мое сердце готово выпрыгнуть из груди. -Для вас в отдельности эта песня значит что-то, верно? – слышен голос девушки. -Конечно, - отзывается Зейн. – Некоторые из нас посвящают эти куплеты своим вторым половинкам… Девушка умиляется и обводит нас взглядом: -Насколько я знаю, Гарри и Найл все еще берегут свои сердца для будущей любви, не так ли? Задумываюсь о том, как впервые в жизни я влюбился абсолютно по уши в одного чудесного человека, который сейчас восседает справа от меня и теребит края своей рубахи. Я согласно киваю, отчаянно протестуя глубоко внутри. Откуда-то слышится сдавленный голос Луи, и почему-то мне кажется, что сейчас он сделает большую глупость. -Все не совсем так, - он поднимает серьезный взгляд от злосчастной рубахи и смотрит перед собой. – Я свободен. Стоп. Это сон? Верно. В этом страшном сновидении моя челюсть звонко падает на пол. Парни пораженно смотрят на Луи, а интервьюерша явно заинтересована в только что обнаружившейся ситуации. -Луи, ты.. серьезно?! – выдавливает она из себя и растерянно глядит на него. -Конечно, я не шучу, - неужели по его лицу проскользнула мимолетная улыбка? – Наши отношения с Элеонор Колдер изжили себя. Это имя раздается во мне ударами в виски. Я что-то пропустил? Кислорода мне, два баллона. -Эммм… Ну, что ж, в жизни всякое бывает, - лепечет девушка и поспешно ищет новую тему для разговора. Но дальнейшее интервью для меня проходит словно в тумане. Я отчаянно ищу вокруг себя хоть какую-то опору, но вместо этого нахожу ослепительный блеск глаз Луи. Он невероятно доволен собой. Но сердце подсказывает мне, что сегодняшнее заявление стало сюрпризом не только для нас. Луи. Его глаза полны ярости, они метают искры прямо в меня. -Что за черт, Луи?! -Я сказал что-то не так? -Что-то не так?!?! – главное командование просто в бешенстве. – Ты хоть понимаешь, что ты творишь вообще??? -Мы с Эль расстались, - просто и спокойно говорю я. Лицо Саймона меняется до неузнаваемости. Кажется, сейчас его мысли настолько спутаны и противоречивы, что он с трудом подбирает ответ. -Я… Как… Мы так не договаривались, Луи, - цедит Саймон. -Я тоже не подписывался встречаться с нелюбимым человеком. -Вспомни наш разговор, Луи… Ты обещал не делать глупостей. -Я думаю, сейчас самое время их сделать. -Не огрызайся! – Саймон похож на злодея из диснеевских мультиков. Его кулак с силой бьет по стене позади меня. Боюсь, что когда-нибудь я не выдержу, и моей мишенью станет его лицо. Вот только тогда мне придется распрощаться со своей карьерой… Что ж, повременим с расправой. -Я лишь хочу быть счастливым! – мой голос срывается на крик, хрип или что-то вроде того. -Но разве ты не счастлив с Эль? – шипит Саймон и приближается ко мне на неприлично близкое расстояние. -Я? Счастлив с ней? Вы что, смеетесь?! – я не верю своим ушам. Он что, в самом деле искренне верит в то, что я люблю ее?! -Но вы же отличная пара, Луи! Ты только посмотри на нее – красивая, умная, просто… находка! -Для вас. Для вашего дела. Для народа. Но не для меня… - я не в силах более держаться. Я лишь медленно сползаю по стене к ногам Саймона и закрываю глаза. – Я не могу так больше… - шепчу я куда-то в пустоту. Коуэлл, на мое удивление, садится рядом со мной, прямо на пол. И, по-моему, это выражение его лица я вижу впервые. Жалость. Кажется, это она. -Луи… Неужели… ты никак не можешь… - он не договаривает фразу, о которой я не могу даже думать. Но… -Я никогда не забывал о Гарри. Это имя бросает меня в жар и холод одновременно. Я слышу тяжелый вздох рядом с собой, а затем нервный смешок: -Какой же я болван… Корить себя за то, что он так поступает с нами, с его стороны очень мило. Но с этих пор я хочу играть по своим правилам. -И я ни за что. Его. Не оставлю. Мои слова тянут за собой трехкратное эхо. -Луи… Ты… понимаешь, какая участь ждет тебя и твоих друзей, если мир узнает правду? -На земле есть люди, которые мечтают о том, чтобы мы с Гарри были по-настоящему вместе, - возражаю я с обидой в голосе. Саймон внимательно изучает мое лицо. -Но также есть такие люди, готовые драться за то, чтобы ты был с Элеонор. -Плевать. Истинные фанаты должны принимать своего кумира таким, какой он есть, - твердость и решительность моего тона придают мне уверенности. Сегодня я настроен положить конец этому спектаклю. -И все же ты должен понимать, Луи… Это большой риск. Огромный. -Поймите и меня, я… - я запинаюсь и продолжаю шепотом, - люблю его… Без Гарри я – не я. -Навсегда в моем сердце Гарри Стайлс… - Саймон цитирует мой столетний твит, а я, пораженный, широко раскрываю глаза. Невероятно. -Знаешь, я ведь думал, что это все временно. Что ты… и Гарри… просто балуетесь… играете на камеру… - его потерянному виду не достает лишь бутылки мартини и нетрезвого собеседника. -Об этом мы думали меньше всего, - грустно усмехаюсь я, изучая трещинки на потолке. – Наоборот, утаить все от камер было крайне сложно… -Луи, - я чувствую на своей руке его прикосновение. – А Эль? Девочка любит тебя? -Еще как. Он обхватывает голову обеими руками и медленно, медленно обрабатывает информацию. А я готов отдать все что угодно хотя бы за то, что он наконец-то. Всё. Понял. ххх -Так, значит, всё? Я стою на пороге ее дома, и осознание того, какую боль я причинял ей все эти годы, не наградив ее терпение даже поцелуем, остро терзает меня изнутри. -Всё, Эль. Как странно. Ее глаза не наполняются слезами, голос не дрожит, а лишь уголки губ вздрагивают в ухмылке: -Я знала, что когда-нибудь этот момент настанет. -Прости меня, Эль. -Не говори ничего, - она касается пальчиком моих губ и шепчет, - я очень хочу, Луи… чтобы ты наконец-то обрел свое счастье… вместе с Гарри… Ее всхлип заполняет вечернюю тишину, и вот я уже благодарно прижимаю ее к себе, успокаивая ее и повторяя: -Спасибо, Эль… Спасибо. ххх Визг заведенной машины – и я уже лечу по темным лондонским улицам в центр столицы. Я еще не решил, что скажу ему; я не понимаю, как помогу ему вычеркнуть из своей жизни эти злополучные месяцы, проведенные без меня; я даже не знаю, что будет завтра, но я уверен на все сто, что пора завязывать с упущением собственного счастья. Дорога бесконечна, я почти теряю терпение. Звонок телефона. Я игнорирую его. Свежий воздух, наконец-то. Я мчусь к дому, где живет Гарри, окруженному цветущими, благоухающими аллеями, каменными скульптурами и вечнозелеными деревьями. Пожалуйста, окажись дома. Я стою у его двери. Сердце уходит в пятки от страха. А вдруг он меня не примет? Не поймет, не простит? Забудет? Мне нужно отдышаться, собраться с мыслями. Наваливаюсь на дверь рукой, а та поддается. Она открывается, а за ней я вижу его. Он лежит на краю своей огромной постели, одетый в джинсы и вязаный джемпер. По-моему, он не потрудился раздеться или принять душ. Его вид такой потерянный. Язык его тела оставляет желать лучшего. Но тут я мельком смотрю в зеркало – а мое отражение явно под стать Гарри. Значит, все это не так уж и важно. Его мерное дыхание помогает мне успокоиться. Мелкими, неслышными шажками я крадусь к его постели. Я хочу сказать ему так много. Хочу расплакаться, как девчонка, при виде моего милого человека. Я набираю в себя побольше воздуха и потихоньку приземляюсь рядом с кроватью на колени. Сейчас мое лицо в каких-то дюймах от лица Гарри. Господи, какой же он красивый. Медленно, словно касаясь глади воды, я провожу ладонью по его кудрям. Они нежно щекочут подушечки моих пальцев, а я и непротив. Я подбираюсь еще ближе к его лицу и глубоко вдыхаю родной, любимый запах. Я почти касаюсь носом его щек, почти достаю своим дыханием его губы. От слабости, от перенесенных страданий, измученный и отчаявшийся я снова даю волю соленым слезам, позволяя им катиться по моему потному лицу. Я так устал, устал от всего этого неправильного мира. Я должен быть рядом с ним. Только с ним. Наконец, я не выдерживаю. Из груди предательски вырываются нервные рыдания. И я утыкаюсь лицом куда-то в шею Гарри, надеясь хоть как-то их заглушить… Короткий вздох в миллиметре от меня – и наполненные тоскою зеленые глаза устремлены ко мне. Они пораженные и поразительные. Удивленные и удивительные. -Лу, - на выдохе вырывается у Гарри, и, роняя свою огромную ладонь на мою шею, он прижимает меня к себе, пока все мои эмоции выходят наружу. Я плачу и плачу, рыдаю, но живу. Живу потому, что он рядом, потому, что он не отталкивает меня, а лишь прижимает к себе все крепче. Тут его сильные руки поднимают меня, словно пушинку, над собой, и перекладывают на постель. Наши руки, пальцы, волосы, наши тела переплетаются друг с другом, и все это, словно впервые, так ново и желанно. Мы будто вновь объединяем свои жизни в одну. Мы, как в далеком прошлом, рушим все преграды и стираем все чертовы границы на пути к мечте. К нашей общей мечте – наконец обрести друг друга. Я прижимаю его к себе, не заботясь о том, что нам обоим не хватает воздуха. Я пью все его тепло – тепло его дыхания и горячей кожи. Я не могу поверить собственному счастью. Еще вчера подобная мысль – вот так просто приехать к Гарри и, не сказав ни слова, дать понять ему, что я люблю его, люблю беззаветно, преданно, сильно – казалась нелепой. Во мне обязательно возникли бы сотни противоречий и предрассудков. Но сейчас я понимаю, какой я глупый, безнадежный Томлинсон. Жизнь идет, а я трачу ее на нелюбимого человека. Жизнь летит, а я проживаю ее впустую. Моя первая любовь – Луи Томлинсон. Но ведь и ты – моя первая и последняя любовь, Гарри Стайлс. Единственная и неповторимая. Как просить у тебя прощения? Ведь такое не прощают. Как заставить тебя вернуться? Позволь мне хоть на секунду представить, что ты согласишься на все. Я словно тону в омуте его тепла. Я так хочу остаться здесь навсегда. Мы очнулись. Медленно он поворачивается ко мне. Но я не могу, не могу смотреть в его глаза, мне слишком больно и стыдно, слишком стыдно и слишком больно… -Лу, - я слышу пронизывающий до самого сердца шепот. Я не отвечаю, глядя куда-то вниз. - Эй, Лу… Гарри бережно, заботливо поднимает двумя пальцами мой подбородок. Он так хочет, чтобы я посмотрел на него, чтобы сказал хоть что-то, чтобы назвал хотя бы одну причину моего внезапного, нежданного приезда. С поджатыми губами я поднимаю свой взгляд на него. И как только природе удалось произвести на свет столь совершенное чудо? Прекрасное не только снаружи, но и внутри. -Ты как? На столь простой вопрос у меня заготовлен жизненно важный ответ: -Я счастлив лишь с тобой. Не знаю, услышал ли меня Гарри, ведь, по-моему, я едва ли прошептал эти слова. Такое не говорят в голос, о таком не кричат на весь мир. Его глаза переливаются самыми настоящими изумрудами. Маленькая капелька, заключающая в себе ответ на мои слова, скользит по левой щеке Гарри. Мои щечки. Пальцем он нежно обводит контур моих бровей, потом носа, а затем… моих губ касается горячая плоть, а в глазах Гарри загорается страстная искорка. Он рвется навстречу моим бледным, искусанным от нервов губам, и они принимают его в свои владения ровно так же, как и всегда. Мы целуемся, целуемся, целуемся. Мы теряем счет времени. Мы не перестаем целоваться.