Our Story

Гарри. Ночь в центре столицы – что день: все тот же непрекращающийся поток машин, людские голоса и смех, разноцветные огни витрин и рекламных вывесок. Вот почему по моему лицу то и дело скользят световые блики, а когда я морщусь от этого, лежащий рядышком парень улыбается. И все таки чудеса случаются. Я все еще не могу поверить, что он здесь. Мы лежим неподвижно уже второй час подряд, временами обнимаясь еще крепче, или целуя друг друга в лоб, щеки, нос и губы. Я так устал существовать без него – с внутренней горечью, которая до этого дня, точнее, ночи, не проходила ни на миг. Но пока он здесь – я живу. Я снова подаю голос первым: -Лу.. -Да? -Ты… теперь ты и вправду свободен? В моем голосе так явно прозвучала надежда, а сердце невольно сжалось при мысли о том, что, скорее всего, Лу всегда был свободен от нее и крепко связан только со мной. Он касается ладонью моей щеки и шепчет: -Конечно, любимый. Ведь если ты веришь во что-то, то ты ни за что не должен сдаваться. Я улыбаюсь, вспоминая свои же слова. Мне столько хочется ему рассказать, стольким поделиться – как я встречал все эти бессмысленные утра без него, как неуклюже брел к постели по вечерам, как забывался перед экраном монитора, на котором светились кадры наших с ним фотографий. -А как же дальше? Как люди воспримут ваше расставание, как… ? Во мне возникают тысячи вопросов к Луи, на которые он отвечает лишь одной фразой: -Милый, забудь об этом. Я выдыхаю. -Как же давно я этого не слышал. -Чего, милый? И снова я – Гарри плакса-девчонка Стайлс. -Обними меня, Лу. Он вовлекает меня в свои неземные объятия, за которые я продам душу самому дьяволу. В густой темноте я едва слышу его бархатный голос: -Ты никогда не полюбишь себя хотя бы вполовину того, как люблю тебя я, Гарри. Я узнаю строки из моей любимой песни в нашем исполнении, «Little things». И вот я снова умираю. На этот раз от счастья. ххх Доброе утро начинается не с кофе. Потные от только что проделанной «работенки» и нереально довольные собой, мы выползаем из-под одеяла и направляемся в мою ванную – цвета морской волны с зеркальным полом, навороченной душевой кабиной и, конечно, джакузи. -Боже, - Луи останавливается на полпути к нашей цели, - как я туда хочу. Я шлепаю его по попке, заставляя ойкнуть, и жестом приглашаю войти. Рой мыльных пузырей и аромат миндаля разносится по всему помещению, а по моему телу скользит мыльная ладонь самого лучшего мужчины на свете. Я примостился у Луи между ног, отчего очень доволен. Его размеренные и чрезвычайно нежные круговые движения по моей кожи успокаивают меня. Временами он зарывается носом в мои кудри… Но это пока они сухие. Сейчас Луи старательно намывает их фруктовым шампунем, а я, закрыв глаза в связи с поступаемым кайфом, напеваю мелодии песен 1D. -Эй, ленивая задница! Я тоже хочу быть чистым! – Лу наконец-то подает голос. -Ну нееееееееет, - я бесцеремонно разваливаюсь на всю ванную, отчего Лу не может даже пошевелиться. -Гарри, что б тебя! – он звонко смеется, а я – счастлив, счастлив, счастлив. Бескрайне и неимоверно. Оборачиваюсь к Лу и тяну губы в трубочку. Мой «прозрачный» намек на поцелуй тут же понят. Сначала я чувствую его мокрые губы на мочке своего уха. Тонкий, сладкий стон вырывается из моих губ прежде, чем Луи целует мою ямочку на щеке. -Мммм… - от наслаждения воркую я. И вот, наконец, Луи дотягивается своими губами до моих, и мир снова вертится лишь вокруг нас, существует только для меня и Луи, он обволакивает нас со всех сторон и замирает. Это самое прекрасное чувство из всех, что мне удавалось ощутить: это лучше вкуса моего любимого шоколада, раздающихся в нашу честь аплодисментов тысяч рук, ощущения всеобщего признания… В миллион раз. Это просто волшебно. После утренней процедуры мы направляемся на кухню, где Луи готовит нам по огромной чашке ароматного черного чая. Ловлю себя на мысли, что этот парень – мой парень – отлично сочетается с моей кухней. А еще с джакузи и, несомненно, с кроватью. Хихикаю себе под нос, а Лу интересуется: -Ты все еще ведешь свой дневник? -Последние полгода я даже не открывал его. Эта фраза, сказанная мной, кажется, выбивает из его груди воздух. Ведь это я полгода тому назад решил положить конец нашей истории. Но даже в тот момент далеким уголком своего сердца я страшно желал ее продолжения. Луи стыдливо отводит взгляд и произносит: -Знаешь, недавно я говорил с Саймоном. По поводу нас. И с Эль говорил… черт, и только тебе я не сказал самого главного, Гарри! -Лу, ты о чем?! – страх помаленьку подступает ко мне со всех сторон. Я не знаю, какими будут его следующие слова, и понравятся ли они мне, я понятия не имею. -Гарри, мы свободны! Теперь мы оба свободны! Ты и я! Слышишь? – он садится на корточки прямо передо мной, так, что его глаза вперят на меня снизу вверх, и бережно берет мои ладони в свои. Он продолжает, а я все еще не верю своим ушам: - Теперь мы наконец-то сможем не скрывать своих... чувств, Гарри. Представляешь? – последнее слово он шепчет на выдохе. Я опускаю голову так, чтобы наши глаза были на одном уровне: -Не может быть, Лу… Его улыбка ярко светится надеждой, верой в лучшее. Наверное, это снова сон, вот только совсем не страшный, а наоборот – самый прекрасный из всех. -Я понимаю… Мы оба понимаем, что все очень непросто, Гарри. Но Саймон возложил на меня всю ответственность… Он сказал, что если наши фанаты не отвернутся от нас, когда мы признаемся на публику, если нас не отвергнут и не закидают тухлыми яйцами… хах… мы будем праздновать это событие круглый год, представляешь? – по его щекам мелкими бусинками бегут слезы счастья. – Но если все будет иначе, - тут его взгляд меркнет, - тогда… тогда мы перестанем быть группой, но… тебя я не отпущу все равно. Я обхватываю голову Лу руками и прижимаю его лоб к своим губам. Мои глаза так же щиплет от соли, но за моей спиной вырастают крылья. Я думаю, в будущем это станет моим самым лучшим, самым трогательным воспоминанием, от которого в любом возрасте и при любых обстоятельствах на глаза будут наворачиваться слезы. Я знаю – это будет нашим с Луи воспоминанием. Ведь слишком долго мы оба мучились, слишком часто теряли надежду на совместное будущее, слишком много ночей провели в бессоннице и мыслях друг о друге… слишком сильно любили мы, чтобы так просто друг друга отпустить… Нет. Никогда этого не будет. I'm in love with Lou and all his little things.