Peccatum mortale

“Человек, алчущий чего-либо, должен очень ясно отдавать себе отчет, чего же он хочет.” - П. Коэльо. Дневник мага

Раньше, когда Крис слышал об алчности, он всегда подразумевал жадность до материального. Он думал - это совсем ему не присуще. Крис был не из тех людей, что стремятся наживиться на всем подряд при любой возможности, - он не хватался за грязные деньги даже при необходимости, - он не был скупым и никогда не отказывал друзьям, просящим об одолжении. В системе Криса Эванса материальные ценности всегда болтались где-то посередине списка; может быть, он был гордым, может быть, злым, - может, в чем-то он был хуже своего брата или сестер, коллег или друзей, - но он не был алчным. А потом появился Себастиан Стэн. Банально - до дрожи. В жизни так не бывает; в жизни все происходит гораздо проще, без воспетых любовными романами первых встреч, определивших дальнейшее будущее, - без пронзительных взглядов, выражающих тысячу разных эмоций одновременно, - без настойчивой тяги, которую, якобы, невозможно заглушить. Крис Эванс был актером, и был умным человеком; он знал, что любые чувства можно изобразить, любое неудобство можно скрыть, одно желание - перекрыть другим; и, если нет особенно серьезного повода, люди переживают что-то по-настоящему сильно только потому, что сами того хотят. Видимо, проблема была именно в этом. Крис хотел. Себастиан оказался тем, чего не хватало; Крис всегда был одним из тех хороших парней, почти отличников, почти добрых, почти идеальных, - из тех парней, что косятся на собравшуюся под окнами школы компанию плохих ребят с косячками, шприцами и бутылками пива. Косятся с затаенной завистью, прекрасно при этом зная, что туда - нельзя, там - плохо, туда - как в омут с головой и вниз по наклонной, а у хорошего парня впереди университет, работа, дом, жена, двое детей и собака в будке. И никаких наркотиков. А Себастиан Стэн был живым воплощением всего того, что нельзя; всего того, что хотелось. Имидж Криса Эванса с малых лет бежал впереди него, - посмотрите, какой милый мальчик, ах, как он улыбается, ой, кто это у нас тут такой замечательный, - и Крис шел у него на поводу, признавая, что в чем-то это даже удобно - быть для всех классным. Но потом он вырос, и стал публичным человеком, и добрая улыбка обернулась невозможностью оступиться; на людях или в кругу близких людей, если тебя считают охуенно хорошим, сделать что-то плохо нельзя - сожрут и не подавятся. У Себастиана не было такой проблемы, Крис видел; Стэн не вступал в разговор, когда не хотел, не улыбался, когда не было настроения, не терпел, когда было неудобно. И ему было плевать, - это привлекало Криса больше всего с самого начала, - он мог бы рассказать Себастиану о чем угодно, выдать любой бред, спровоцировать, пялиться на него, - он бы не стал осуждать или удивляться. Просто плевать. - Ну привет, капитан. В Нью-Йорке у Криса нет любимых мест; он мог бы рассказать про пару питейных заведений в Бостоне, или хороших ресторанов в Лос-Анджелесе, а здесь приходится выбирать первый попавшийся бар, лишь бы сбежать от “общего сбора Мстителей”. Крису до смерти надоели все эти общие сборы. И он сбегает, - долго прощается со Скарлетт, отбивается от уговоров посидеть подольше, ведь, все-таки, последний день съемок, они не увидятся около месяца, - ловит такси, просит остановить, когда видит в окно первую попавшуюся вывеску, мигающую неоновыми огнями, которые совсем скоро перегорят. Пишет Себастиану, даже не зная, где он может находиться; просто - адрес, ничего, кроме пересечения улиц, номера дома и “стол в углу”. - Привет, - Крис смотрит жадно; среди бесконечной череды лиц ему не хватало именно этого - бледного, явно уставшего; искусанные, будто ободранные губы, загнанный какой-то взгляд, разболтанная куртка, толстовка на молнии со сползшим на затылок капюшоном. Себастиан выглядит как человек, готовый в любую секунду сорваться с места и свалить куда-нибудь, например, на Луну: - Только что из Портленда, - говорит Себастиан, опускаясь напротив, и Крис не уточняет; ему, на самом деле, не интересно, чем занят Себастиан, участвует ли в каких-то съемках, что у него с личной жизнью или повседневными заботами. Крису важно настоящее, а в настоящем все получается так, как он хочет. Он хотел видеть Себастиана - и тот здесь, не прошло и часа. - От кого прячешься? - спрашивает Стэн; поворачивается к подошедшей официантке, молча ткнув на какую-то строчку в меню. Крис дожидается, пока девушка не отойдет, пьет свое пиво, пожимает плечами: - От людей. И Себастиан - боже, храни этого человека - не задает вопросов, принимая ответ как должное. Крис жаждет этого безразличия так же сильно, как жаждет вытащить его из Себастиана, стереть до последней капли; если Стэн станет оказывать окружающей действительности внимание, то Крису хотелось бы, чтобы оно досталось ему одному. Бред, конечно, - эгоистичный, непоследовательный бред. Но и изображать паиньку - не перед кем. - Черт, - Себастиан лезет в карман, вытаскивая настойчиво трезвонящий телефон; сбрасывает звонок, едва посмотрев на экран, и нехотя поясняет, когда Крис вопросительно поднимает брови, - Дианна. - Девушка? - Ага, - на лице Себастиана ни капли энтузиазма, как будто они говорят не о его пассии, а о чем-то совсем постороннем. - Охренительная. Очень хороша. И очень достает. - Ругается? - Ревнует, - ему приносят виски, Себастиан едва кивает, смотрит только на Криса. - Мы вместе пару недель, я не давал повода. - Так дай, - предлагает Крис тут же; эта идея кажется ему хорошей, снова вылезает тот примерный мальчик - не катишься на дно сам, так посмотри, как это делают другие. Он кивает в сторону барной стойки, где скучает одинокая девушка, симпатичная, длинноногая, чем-то похожа на Джессику, только молоденькая совсем. - Ничего такого. Пофлиртовать, взять номер. Себастиан не говорит “нет”, не говорит “с ума сошел”; он говорит: - И в чем интерес? - Крис улыбается. - Это скучно. - Я придумаю что-нибудь, - обещает Крис, и Себастиан снова не задает вопросов; стаскивает куртку вместе с толстовкой, залпом выпивает виски и пружинисто поднимается на ноги. - Да, - говорит он, прежде чем отойти, - что-то от грешника в тебе есть. Крис смотрит, как Себастиан улыбается, приобнимает за талию, облокачивается на стойку, наклоняясь к девушке, шепчет ей что-то на ухо, и она смеется, звонко и радостно. Смотреть - недостаточно. - Привет, - Крис подходит с другой стороны, впереди - бар, позади - толпа людей, которым не досталось столика, и они как будто взяли девчонку в плен, оградили от окружающих, не давая сбежать. - Я Крис. - Эбби, - девица то ли не узнает его, то ли - и это очень умно с ее стороны - успешно делает вид; она спрашивает что-то, Крис отвечает, не задумываясь, разговор ни о чем, знакомства в пабах неотличимы одно от другого в любом городе в любой год. Просто это забавно - видеть, как Эбби отвлекается от Себастиана; Крис приобнимает ее, проводя ладонью по плечам, задевает пальцами шею, говорит что-то о коктейлях, девушке весело, ему - тоже. Крис видит, как прищуривается Себастиан, прежде чем ухмыльнуться. Это напоминает танец на ножах, необъяснимо красивую пантомиму; Эбби, похоже, счастлива, что на нее положили глаз сразу двое, думает, наверное, что они соревнуются за нее, а она им позволяет, - на самом деле Эбби здесь откровенно лишняя, на ее месте мог быть любой придорожный столб; Себастиан зеркалит движения Криса, любое прикосновение, - Крис проводит рукой по девичьей спине, Стэн делает то же самое пару секунд спустя, - Крис задает ей вопрос, Стэн тут же склоняется к ней с другой стороны, - Крис улыбается, и Себастиан улыбается тоже. У всего этого нет конечной цели, нет какого-то разумного объяснения, тем более нет необходимости, - и, боже, как это здорово. Делать то, что придет в голову. Они сталкиваются, - ладонь Криса ползет по лопаткам, соприкасается вдруг с чужими пальцами; он поворачивает голову только для того, чтобы встретиться взглядом с Себастианом. Довольная Эбби тянет через трубочку свою пина коладу, болтает о чем-то, Крис не слышит; за ее спиной он не отрывает глаз от Себастиана, и если бы кто-то из них умел общаться мысленно, это был бы чертовски занятный разговор, хоть предупреждение о рейтинге ставь. На такие фильмы детей до семнадцати лет не пускают. Когда Крис улыбается, Стэн тут же отводит взгляд, отнимает ладонь, отступает даже: - Мне пора, - он смотрит только на Эбби, - ранний перелет. До встречи, - он мимоходом целует немного расстроенную девушку, протягивает Крису руку; тот машинально отвечает на рукопожатие, чувствует вдруг прикосновение чего-то постороннего к ладони, как будто ткань или тонкая бумага, сжимает кулак. Ему даром не сдалась эта Эбби, но она явно надеется на продолжение вечера, и Крис остается. Уже на улице, ожидая, пока Эбби закончит прихорашиваться перед заляпанным зеркалом у входа, Крис усмехается, глядя на скомканную салфетку. Торопливо нацарапанный номер телефона с нее почти стерся.