Can You Feel My Heart? II

Тринадцатое мая. Осталась последняя сессия и ухожу на заслуженный отдых. Может, надо было все-таки подождать годик? Но, уже поздно об этом думать. Группа уже вернулась, и у них есть полтора месяца отдыха. Что касается нас с Лексом, то отец знает, что мы до сих пор встречаемся и, конечно же, его это не устраивает. Я помню, что Лекс обещал поговорить с отцом и напомню ему об этом. А вообще, сегодня у нас свидание. Звучит странно, поскольку наши встречи в течение этого полугода нельзя назвать свиданием нормальной пары, да мы и не стремимся к этому. Сегодня он пригласил меня в то заброшенное здание. Еще в тот же день я проявила любопытство к тому, чем он занимается. Он сказал, что любит больше наблюдать, потому что ему нравится эта атмосфера. Хотел и меня научить чему-нибудь. Я всегда хотела заниматься бальными танцами, но была масса причин, почему я не стала этого делать: широкие бедра, рост не тот, вес не тот, грудь большая, возраст. Так говорили в самых разных школах, куда я ходила. Со временем я просто смирилась, да и поняла, что слишком неуклюжая для танцев. Но мне всегда хотелось быть такой же миниатюрной и изящной, как танцовщицы. Час икс был близок, поэтому оставшееся время проведу с отцом на веранде. Шеннон сидит, что-то высматривая в ноутбуке, а рядом стоит кружка кофе и блюдце с выпечкой. Хватаю круассан и сажусь напротив. - Куда-то собралась? – не отрываясь от ноутбука, спросил отец, выпивая кофе. - Угу, - обожаю шоколадные! - Куда? – теперь выжидающе смотрит на меня. Не люблю смотреть кому-либо в глаза. - С Лексом гулять, - отец вздыхает, - Только не начинай. - Я смирился, но если он обидит тебя, а я об этом узнаю, то сломанную челюсть я ему обеспечу. - Ну пап… - Все, это мое условие, - встаю из-за стола, доедая вкусность, - И не смей пить! – а вот возьму, и напьюсь! Решив, что сумка мне не пригодится, сразу обуваюсь, взяв, как обычно, телефон, ключи и сигареты. До места назначения я буду добираться сама, так как Лекс сказал, что он будет немного занят, что вызвало у меня интерес и неподдельное любопытство. Что ж, пройдусь, ничего страшного. Совсем недавно произошел инцидент, когда я подралась с Джессикой. Дракой это можно назвать только с натяжкой. Она начала выпендриваться и издеваться надо мной, из зависти, вследствие чего я хорошенько прошлась ногтями по ее личику. Мои волосы и скула пострадали, но и она сама без синяков не осталась. Надо было видеть лицо Лекса в тот момент, когда он увидел эту заварушку. А когда он начал буквально отрывать меня от этой патаскухи, то Джессика и сама поняла, что была “немного” унижена. Меня так веселит это воспоминание, хотя синяк у меня был неплохой, а потом я еще и расплакалась. Я уже молчу о том, что как-то раз, во время поиска таблеток по ящикам, вместо них я нашла три пачки кондомов! Три! Невинные лица дядюшки и отца я еще надолго запомню. Вообще странно, что сейчас я иду на свидание, нам это неважно, но на данный момент это что-то значит. Это не просто так. Стою еще недолго, докуривая сигарету. В здании не горит свет, только на третьем этаже видно тусклое свечение. Значит, мне туда. Буквально влетаю в помещение и, включив фонарь на телефоне, медленно поднимаюсь по хлипкой лестнице. Третий этаж мне еще не приходилось посещать. Поднявшись на этаж и пройдя сквозь коридор, в конце которого виднелся свет, вхожу в помещение, подобное остальным в этом здании. Хаотично расставленные свечи, мои любимые полевые цветы, бутылки с неизвестным содержимым, Лекс, сидящий на подоконнике и собирающийся курить. Я хотела просто подойти к нему, но когда увидела свечу в виде единорога, то залилась смехом. Лекс посмотрел на меня и заулыбался. - Ты взяла и всю романтичность момента испортила. - Да какая романтика, когда в голове одни единороги? – я бы забрала свечку себе. Но, не забыв о том, что он все-таки старался, подбегаю к нему и целую. Раньше я не могла понять того, как вообще можно целовать человека, а уж тем более доходить до близости? Но этого не понять никому, кто еще не полюбил. С Лексом мне стали понятны и приятны все эти чувства. Запрыгиваю на него, обвивая ногами. - Что-то ты рано… - оторвавшись, Лекс озадаченно смотрит на меня. - Можно подумать, какая разница: раньше или позже? – это просто животный магнетизм какой-то, спонтанный инстинкт, который я не могу объяснить или подавить каким-либо образом. - Я же говорил, что ты и сама просить будешь. Мне даже поить тебя не пришлось, - усмехается, дыша мне в шею. - А это плохо? - Никаких вопросов! – он куда-то несет меня и укладывает на что-то мягкое. Я буквально цепляюсь за него, стараясь не отпускать. Задрав мой свитер, кладет руку мне на поясницу и продолжает терроризировать шею. Опять придется терпеть насмешки Джаред и недоверчивый взгляд отца. Слегка царапаю его спину ногтями, ему это нравится. Оторвавшись от шеи, впивается в мои губы и завладевает языком. Стараюсь стянуть с него джинсы, на этот раз получается лучше и ремень поддается. Подхватив ход моих действий, расстегивает пуговицу моих джинсов. Каждое его прикосновение отдается жаром в теле. Меня словно ударяет током, и я беру инициативу в свои руки. Столкнув Лекса с себя, сажусь верхом, стягиваю с него футболку и целую в шею. Прижимает меня за талию, своими сильными руками. Боже, чувствую себя блудницей. Стянув остатки одежды, он накрывает нас огромным покрывалом. Мне и без него жарко, куда уж там. Медленно входит, а я стону, уткнувшись ему в шею. Ненавижу себя, ненавижу за слабость. Начинает двигаться, заставляя меня двигать в такт ему. Соприкосновение тел вызывает разряд тока по телу. Крышу сносит, и я бесстыже стону. В голове пробегает глупая мысль о том, что кто-то следит за нами, но это вызывает еще большее возбуждение. Лекс чаще дышит. Внизу живота образовался пульсирующий узел. Через несколько секунд нас накрывает волна удовольствия. Обессилено ложусь Лексу на грудь. Голова идет кругом, пока я не вспоминаю об одном важном факте. - Лекс! Я тебе зачем аж три пачки притащила? - Ты сама пить не захотела. - А ты задрал мне эту дрянь подмешивать. - Ты просто не понимаешь пока, так что, вон бутылка и таблетки рядом. - Вот залечу, и не поймешь ты, - натягиваю нижнее белье и свитер. Беру бутылку, - Вино? - Тебе нельзя ничего крепче него, - наглая морда. Себе-то вискарь купил. Лежит и наслаждается, а я его косяки исправлять должна. Театрально надувшись, все же открываю бутылку и запиваю таблетку. - И все-таки, романтика – не наш конек, - ложусь обратно, закинув ногу Лексу на бедро и уткнувшись носом в шею. Одно его присутствие рядом сглаживает все, что окружает нас.