Становление Синигами 2

      Добираться до Бюро от казарм Пятого Отряда долго даже в сюмпо. Только около часа бега по крышам и заборам привели меня к месту назначения.       Я, кажется, говорила, что Двенадцатый Отряд занимает много места? Так вот, не верьте. Он занимает не много, а очень много места. Здесь расположились и электростанция (хотя энергия в Обществе добывается из направленного потока духовных частиц, так что называть станцию "электрической" — это сильно соврать), и сами лаборатории, полигоны, ремонтные мастерские (есть и такие), склады, и это не считая огромного количества казарм, в которых живут рядовые синигами и сотрудники Бюро, столовых и всего того, что есть и в других Отрядах. Здесь реально можно было заблудиться.       Бродить среди всего этого можно было долго, да и Капитан Куроцучи сказал ждать у входа в Бюро. Так что я, как положено, остановилась у настежь распахнутых ворот, у которых, к слову, даже никто не дежурил.       Как ни странно, но ждать долго не пришлось. И, видят боги, часовой бег в сюмпо себя оправдал, когда я увидела ЕГО.       Огромные очки на пол-лица в тонкой черно-зеленой оправе, лабораторный глухой халат поверх формы синигами. Темные волосы с левой стороны длиной до подбородка, а с правой, точно по пробору, срезаны под ежик и покрашены в ядовито-зеленый цвет. И глаза. Правый — зеленый, левый — карий...       — Ну, привет, Хаяси, — мрачно поздоровался парень.       — Абэ?! — не смогла сдержать возгласа я.       — А что, не похож? — усмехнулся Даисуке.       — Как сказать... — отходя от шока, пробормотала я. — Вот это смена имиджа. Кардинальная прямо. Ты сам покрасился или?..       — Или, — сказал как отрезал бывший одногруппник. — Ты-то какими судьбами здесь? И почему встретить тебя просил сам Глава?       — А, — поморщилась я, — нарвалась на пьяных придурков, отбила им кое-какие части тела, а они оказались из Двенадцатого...       — И все? — удивлено переспросил Абэ.             — Ну... нет, — нехотя призналась я. — Еще я... закатала их в паутину и повязала сверху бантик. И оставила лежать на улице до утра.       Абэ поправил очки и усмехнулся.       — Не думал, что ты такая злопамятная, Хаяси, — заметил он, впрочем, без всякой жалости к товарищам по Отряду. — То есть тебя отправили сюда в качестве наказания?       — Ну да, — неохотно согласилась я. — Капитан Куроцучи сказал, что на расширенный осмотр. Хотелось бы знать, что он имел в виду. Ты не в курсе?       — Не волнуйся, — с новой усмешкой сказал Абэ, глядя на меня поверх очков. — Ничего особенного не будет. Ты же разумная девушка, Хаяси, должна понимать, что все эти сказочки, которые травили в Академии — полная чушь.       — Это-то понятно, — улыбнулась я. — Но, глядя на тебя, я начинаю подозревать, что, возможно, уйду отсюда лысой...       Абэ в ответ только громко рассмеялся.       Да, а раньше он вел себя куда более замкнуто. Вот что с людьми правильная обстановка делает.       — За свои волосы можешь не волноваться... почти, — ехидно заметил Даисуке. Служба в Готей точно портит характер. — Пошли, Глава ждать не любит. Заодно научный городок осмотришь. Чужие здесь не ориентируются, а второй раз тебя встречать никто не будет.       — То есть будет и второй раз? — тоскливо вздохнула я.       — Не только второй, но и третий, — "обнадежил" мёня Абэ. — А там и до пятого недалеко...       На этой оптимистичной ноте мы и пошли по территории Бюро. Даисуке на ходу давал короткую справку, где тут и что. Мимо нас проходили работники лаборатории и синигами попроще, но редко.       В конечном итоге мы добрались до двухэтажного белого здания, которое Даисуке определил как лабораторию анализа духовных процессов и изменений. Мы вошли.       Внутри оказалось темновато, особенно когда Абэ закрыл за нами седзи, зато людно. Какие-то силуэты стояли напротив горящих экранов с данными, тут и там свисали какие-то подозрительные провода, стояли приборы в псевдоплоти, доносился неопределенный шум. И за огромным экраном в глубоком кресле обнаружился Капитан Куроцучи. Когда мы с Даисуке зашли, он крутанулся в кресле.       — Вы не слишком-то торопились, — совсем чуть-чуть недовольно вместо приветствия сказал он, на самом деле глядя с нездоровым огоньком энтузиазма в глазах. — Проходи сюда, женщина, а ты, — это уже было адресовано Абэ, — свободен.       И Даисуке спокойно, без слов удалился.       Следующие двадцать минут меня заваливали вопросами. Как зовут занпакто, женский у него образ или мужской, какие техники и как называются, известные мне свойства паутины, как и с какой скоростью я осваивала способности и еще, кажется, не меньше десятка вопросов. Когда допрос кончился, на меня навесили датчиков больше, чем игрушек на елку в Новый Год. Датчики неприятно покалывали на местах крепления. Потом пошла демонстрация техник, проверка паутины на целый ряд параметров, меньше половины из которых я понимала. Особенно пристально изучили технику кокона. На все про все ушло три с половиной часа.       Уходила из Двенадцатого Отряда я полностью выжатая. Лишней рейреку не было ни капли. А до родных казарм добираться... Даже в сюмпо это заняло целый час. Пешком же — как бы не три.       Все-таки я слишком гуманно поступила с этими четырьмя придурками. За такое они еще мало отхватили. Ничего. Земля квадратная, в каком-нибудь углу точно встретимся.       Вот так, строя планы мести, я и шла по улицам Сейрейтея. В ситуации был только один плюс. С таким истощением особо не потренируешься. Глядишь, Наставник и смилуется...       "Или нет", — поняла я, когда увидела напротив входа в казармы очень недовольного Суджимото-сана.       — Ну? — спросил он, умудряясь смотреть на меня сверху вниз, даже будучи ниже меня ростом. — Что ты скажешь в свое оправдание, студентка Хаяси?       — Они первые начали, — смущенно пискнула я, чувствуя, что краснею. Блин, вроде же ни в чем не виновата. Почему же так стыдно?!       — Вот как, — сказал Суджимото-сан, давая понять, что нифига мне не поверил. — Что ж, раз тебе некуда больше девать свою силу, я найду ей применение.       Только чудом я сдержала усталый стон.       К вечеру мое тело шло в комнату в казарме без какого-либо участия сознания, на автомате. О том, что такие тренировки на пустом резерве рейреку будут продолжаться каждый день, пока идет осмотр, думать вообще не хотелось.       Соседи по казарме с усмешкой поглядывали на меня и провожали подколками и шутками, я в ответ грозила кулаком, но выглядел этот жест на общем усталом фоне довольно-таки жалко. И вот, когда счастливый миг встречи с кроватью уже маячил в воображении, меня неожиданно окликнули.       Я даже остановилась не сразу, но потом застыла как вкопанная, потому что позади оказалась никто иная, как мой Лейтенант — Хинамори Момо.       Внешне эта девушка была очень милой. Когда-то, еще во времена свободы Айзена, она носила на голове устаревший чепчик, скрывающий пучок из длинных волос. Мое чисто женское чувство прекрасного выло и стонало от этого недоразумения на молодой девушке (ну, молодой по меркам Общества). Однако стоило только тлетворному влиянию Айзена исчезнуть, а тяжелому моральному удару сгладиться в памяти, как длинные темные волосы были обрезаны под каре и скреплены на боку милой заколкой на завязочках. Вкупе с хрупким телосложением, большими глазами и милым личиком наш Лейтенант стала просто живым воплощением невинной кавайности. В Отряде ее понимали, очень любили и ценили, как ни странно, за трудолюбие и искренность. Тем не менее, ей все еще была присуща некоторая скромность, хотя стальной стержень натуры вроде уже проглядывается. Командовать она все-таки умеет, но, если есть возможность, предпочитает именно просить, а не приказывать.       Все бы хорошо, но из-за разницы в характерах у нее "случаются терки" с Капитаном Хирако. Впрочем, кажется, я теперь понимаю почему.       — Добрый вечер, Лейтенант Хинамори, — преодолевая усталость, поздоровалась я. — Я могу чем-то помочь?       — Добрый вечер, Хаяси-сан, — чуть смущенно откликнулась Лейтенант. — Я хотела немного поговорить с вами.       Она осмотрелась. Ее приход в казармы привлек внимание моих соседей, и я понимающе кивнула.       — Моя комната вас устроит? — спросила я. Хинамори молча кивнула.       Уже в моей комнате мы уселись, куда пришлось, ведь обстановка в казармах не рассчитана на прием гостей. Лейтенант заняла стул, я забралась на письменный стол, подтянув ноги под себя. Получилось, что я возвышаюсь над Хинамори... Мда, неловко как-то.       — Я прошу прощения, — с улыбкой сказала я, — не люблю сидеть на полу, так что присоединяйтесь, — и отодвинулась, освобождая место на столе.       Лейтенант, к ее чести, замешкалась только на мгновение и охотно пересела со стула на стол, свесив ноги. Причем смущенной уже не выглядела.       — О чем вы хотели поговорить, Лейтенант Хинамори? — напомнила я.       — Я... хотела попросить прощения, — ответила она, повесив голову. — Я не считаю, что мы должны были отдавать тебя Капитану Куроцучи. Ты же была ни в чем не виновата!       — А-а, нет-нет, все в порядке, — запротестовала я, вообще-то тронутая такой заботой о подчиненных. — Капитан Хирако поступил правильно.       — Но они же пьяные к тебе приставали! — горячо возразила Хинамори. — Капитан должен был вступиться за тебя!       — Капитан и заступился, — заметила я. — Меня отправили не на опыты, а просто на осмотр. Пусть и расширенный. Не сказать, что это очень приятно, но ничего такого, чего я не смогла бы потерпеть.       — Но как же... — нахмурилась было Лейтенант, но замолчала, когда я молча покачала головой. Как же ей объяснить?       — Понимаешь, — невольно обратилась я к ней на "ты". Хорошо, что в японском уважительное обращение определяется только суффиксами, однако. — Если бы я просто побила этих пьяниц, мне никто и слова не сказал бы. Скорее всего, Капитан Куроцучи и не узнал бы об этом никогда. Но я вышла за рамки необходимой самообороны... Капитан Куроцучи не говорил? Мне надо было их бросить там, где они упали, а я вместо этого с помощью своего занпакто связала их и повязала сверху бантик. — Хинамори, видимо, представила себе эту конструкцию и хихикнула. — Нет, шутки шутками, а делать этого не стоило. Сама слышала, из-за того, что я их связала, они опоздали в Отряд и сгорело какое-то тонко настроенное оборудование, а это уже совсем не смешно. Именно поэтому какое-то наказание мне нужно было дать, вот и отправили на внеплановый осмотр и заодно тренировки усилили, чтобы наверняка...       — Все равно, по-моему, это было не совсем правильно, — упрямо нахмурилась Лейтенант.       Хм.       — Ну, — философски пожала плечами я, — правильные поступки и честные — не всегда одни и те же. Тем не менее, иногда между правильным поступком и честным нужно выбирать. А знаешь, в чем подвох? — с улыбкой спросила я, заслужив тем самым удивленный взгляд Хинамори. — Когда ты выбираешь что-то из этих двух вариантов, оказывается, что выбор был иллюзией. — Тут Момо почему-то вздрогнула, но взяла себя в руки и нахмурилась. — В результате, когда выбор сделан, оказывается, что честный поступок на самом деле самый правильный, а казавшийся правильным оборачивается почему-то довольно подлым.       Уходила Хинамори Момо от меня в чрезвычайно задумчивом состоянии. Кажется, я невольно напомнила ей о том, что она не хотела бы вспоминать... Хотя если предположить, что описанные в аниме и манге события действительно имели место быть, то становится понятно, что мои слова перекликаются с ее личной историей. Смутно и отдаленно, но все-таки.       Блин, что-то меня занесло. Не иначе от усталости. По готеевцам, конечно, давно психологи и психоаналитики плачут горькими слезами, но это же не значит, что мне нужно всех их замещать. В конце концов, у меня даже таких знаний нет. Надо завязывать читать, по сути, чужим людям нотации. Авось как-нибудь и без меня разберутся, как им жить.       С этой мыслью я и завалилась спать, забыв о том, что после тренировки надо было помыться.