Становление Синигами 2

      Лес вокруг шелестел, подобно волнующемуся морю. В другой день это оказывало бы успокаивающий эффект, но сейчас скорее ещё больше нервировало.       Как только Йосимото-сан закончил говорить, на поляну вышли синигами. Один, второй, третий... всего шесть. Первой мыслью было призвать Акадани, но предупреждающий взгляд офицера пресёк намерение на корню.       Незнакомцы приближались. Никого из них мне раньше видеть не приходилось — простые, ничем не выделяющиеся лица типичных японцев. Все они носили форму синигами, видимо, чтобы не упрощать задачу поиска для Готей.       — Йосимото-сан, — слегка поклонился один из них.       — Кавабата-сан, — спокойно отозвался сидящий рядом со мной офицер. — Какая неприятная неожиданность.       — Вы не должны так удивляться, — зло улыбнувшись, ответил ему предатель. — Именно благодаря вам я оказался в рядах восставших. Разве система, которая поддерживает только тех, у кого есть в ней связи, не порочна сама по себе?       — Не могу судить, — тонко усмехнулся Йосимото. — В том, что касается пороков, вам виднее, Кавабата-сан.       Незнакомого синигами аж перекосило, но в руках он себя удержал.       — Хаяси Хана, — резко развернулся ко мне тот, кого назвали Кавабата. — Было приказано доставить тебя к Лидеру.       Сразу захотелось послать подальше и его, и этого Лидера, да только их шесть, а нас двое. Даже, можно сказать, полтора — моя боевая ценность всё ещё под огромным вопросом.       К тому же, есть вероятность, что у Йосимото-сана есть план, поэтому я просто не стала сопротивляться, когда эта кучка восставших обступила и нас с офицером. Потом кто-то из них, не особо церемонясь, вырубил меня.       Во внутреннем мире неожиданно оказалось очень шумно. Такое чувство, что пауков в пещере стало больше едва ли не втрое. Мало того, новые пауки оказались в каком-то смысле приятным разнообразием, так как большинство их собратьев были в основном чёрными, а эти создания блистали ослепительно белым окрасом. И красным крестиком на брюшке.       Обитатели пещеры сновали туда-сюда с каким-то прямо-таки нездоровым энтузиазмом.       — Хозяйке нравятся маленькие дети её покорной рабыни? — раздался за спиной голос Акадани. Обернувшись, я заметила, что она всё ещё стоит за кругом кристаллов и уже не доводит меня до инфаркта своим огромным животом.       — Пауки есть пауки, — хмуро ответила я. — Теперь они не столько моё преимущество, сколько источник проблем.       Занпакто промолчала. Тихий шелест о камни её длинной хламиды подсказал, что она идёт. Пауки, словно морские волны, расходились в стороны от неё, пропуская. Остановившись напротив, Акадани на секунду пристально всмотрелась в меня. Улыбка на её лице осталась как приклеенная, да и по глазам ничего нельзя было сказать.       Мы вроде бы части одного целого, но бывали моменты, когда я не могла точно сказать, о чём она думает.       Вот занпакто молча подняла с пола одного из пауков. Под руку попался большой и чёрный.       С какой нежностью она смотрела на него! Как можно вообще с нежностью смотреть на большого, чёрного и мохнатого паука — за гранью моего понимания. Тем не менее…       В следующую секунду Акадани раздавила его. Паук только тихонько пискнул.       В пещере воцарилась гнетущая и звенящая тишина. И тут пауки бросились в стороны от Акадани. Могу поклясться, они были напуганы, настолько громко и отчаянно пищали, стараясь убежать.       Ни у одного не получилось.       Каждый из них словно лопнул изнутри. Всего две секунды — и пол пещеры оказался полностью завален трупами пауков, и чёрных, и белых.       Я в шоке смотрела на них.       — Хозяйка, — окликнула меня Акадани. За всю историю нашего знакомства это был первый раз, когда она перестала говорить о происходящем в третьем лице. — Хозяйка… Я никогда не перечила тебе. Я была создана тобой и для тебя. Мои милые бедные дети были рождены для тебя. Это пещера была создана тобой. И каков бы ни был приказ, я выполню его для тебя. Знаешь ли ты, как далеко я могу зайти в своей решимости следовать твоим желаниям? Мои дети мешают тебе? Хорошо. Я убью каждого из них… Но, дорогая моя Хозяйка… Знаешь, чего я хочу больше всего?       — …Чего же? — не сразу спросила я.       — Больше всего на свете я, как и любой другой занпакто, Хозяйка… — ответила Акадани, — хочу тебя защищать.       Кристаллы, своим светом отделяющие меня от остальной пещеры, резко погасли.       Я проснулась от холода. А потом от удивления.       Духи не чувствуют холода. Не бывает холода в Обществе Душ. Тем не менее в месте, где я оказалась, было действительно холодно.       И темно.       А, нет, всё-таки не совсем.       Неширокий каменный закуток действительно не был освещён сам по себе. Сразу как-то вспомнились катакомбы под Академией, когда меня держали в клетке, но этот закуток клеткой не был, потому что решётка, призванная отделять камеру от коридора, была гостеприимно поднята.       Спасибо, что ли, ё-моё.       Где-то рядом был источник света, прямо за углом.       Поднявшись, я вышла в коридор. Однообразные каменные стены, шершавые, чёрные. Слева оказалось нечто вроде яркой круглой лампы. Справа коридор был просто непроглядно тёмным. Вероятно, местный архитектор вообще не проектировал здесь никаких систем освещения. Шар-светильник, висящий в воздухе, «фонил» рейатсу, так что, скорее всего, его принесли сюда.       Дойдя до светильника, я увидела чуть дальше новый поворот, от которого тоже шёл свет, и уже было хотела пойти туда, когда глаз за что-то зацепился. Я снова посмотрела на шар и заметила, что снизу у него есть металлическая толстая бляшка. Нагнувшись, присмотрелась.       На бляшке не оказалось никаких надписей, кроме одной только цифры двенадцать.       Ага, собственность Двенадцатого Отряда, значит. Ладно.       Я пошла к другому источнику света, свернув в еще один коридор. Там, чуть подальше, висел точно такой же светильник. А вот тот, что остался в том коридоре, погас.       Намёк ясный и понятный.       Путь долгим не был. Шесть поворотов: три направо, три налево. Местную тишину нарушал только звук моих шагов. Как в какой-то хоррор-игре, прости Господи. Особенно если вспомнить, к кому именно я иду и зачем. Всё равно что на верную смерть.       В конце концов указатели из светящихся шаров привели меня в просторный зал. Здесь светильников было много. Даже очень. Светло почти как днём, поэтому глаза резко заслезились от дискомфорта.       — А вот и Хаяси-кун, — раздался рядом удивительно знакомый и позитивный голос. — Как раз вовремя, мы уже собирались тебя будить.       Я промолчала и хорошенько протёрла глаза. Повернувшись в сторону голоса, я увидела Мори Акено, того самого восьмого офицера из Двенадцатого. В искусственном свете его волосы не были светлыми, они были натурально зелёными, а круглые очки неприятно отсвечивали, не давая мне рассмотреть глаза.       Поскольку зал круглый, углов здесь не было. Мори-сан обнаружился слева от входа, ещё левее прямо на полу сидел массивный мужик метра под два и полтора в плечах, хмурый и лысый. Только толстые чёрные брови выделялись на лице да чёрные глаза, смотрящие на мир с молчаливой угрозой.       Прямо напротив входа — уже знакомый мне Йосимото-сан и, напротив, совершенно неизвестный мужчина… Красивый. Густые русые волосы были длинными, как у Капитана Укитаке, рост около ста восьмидесяти, глаза зелёные, фигура не перекаченная, но мускулатура рельефная.       А у их ног валялось тело Суджимото-сана. Кажется, он был ещё жив, но без сознания, истекал кровью, и перевязывать его, похоже, никто даже не собирался.       — Я представлял носителя такой силы как-то иначе, — заметил тем временем красавчик, удивлённо глядя на меня. Странно. Вроде предатель, а на вид и не скажешь никогда. Такое удивление натурально-невинное.       — Я тоже представляла предателя, уничтожившего треть Готей и собирающегося поставить Общество Душ на край гибели, куда более представительным, — не осталась в долгу я. — И вообще, не сказала бы, что у вас есть выбор.       Со стороны здоровяка раздался угрожающий рык. Серьёзно.       Мори-сан рассмеялся.       — Для заложницы ты слишком смело себя ведёшь, девочка, — заметил учёный, поправляя свои очки.       — Стоя в десяти шагах от чудовища, как-то не принято бояться тараканов, — ответила я чистую правду.       — Хаяси-кун… — с удивлением начал офицер Йосимото, но был перебит.       — Здесь нет тараканов, Хаяси-кун, — проговорил стоящий рядом красавец. — Те, кто будут стоять рядом с Айзеном-сама, не могут быть тараканами.       — Для него все здесь — тараканы, — ответила я. — Какая разница, будут ли тараканы ползать рядом с великаном или в тысяче километров от него? Сути дела это не меняет.       — Тц. — Мори-сан вышел вперёд и насмешливо на меня посмотрел. — Ты хоть знаешь, кто здесь повешен?       — Нет, — легко соврала я. И даже в лице не изменилась. — А вы разве не чувствуете? Рейатсу, которое начинается прямо за Йосимото-саном, такое плотное и давящее, что кажется, будто можно потрогать руками. Да и невинную овечку не стали бы держать здесь.       Мори-сан удивлённо хмыкнул.       — Верно, — ответил красавец, тоже довольно удивлённый. — Ты вряд ли знаешь, Хаяси-кун, но это место называется «Мукен», а находится на самом дне Восьмой тюрьмы «Авици». Здесь держат самых опасных преступников Общества Душ за всю его историю. Некоторые камеры этого этажа не открывались больше трёх тысяч лет.       — Да за это время любой преступник уже помер бы, — «скептично» заметила я.       — Нет, Хаяси-кун, — снова взял слово Мори-сан. — Все находящиеся на этом этаже преступники всё ещё живы.       Я невольно вздрогнула и обернулась, бросив взгляд во тьму коридоров.       Красавчик легко и заразительно рассмеялся.       — Не надо бояться, Хаяси-кун, — сказал он. — Никто со времён постройки тюрьмы не бежал с этого этажа. Лишь один раз, всего один, местный обитатель был выпущен тюремщиками во время войны с квинси, а после был снова возвращён сюда. Так что мы будем первыми, кто обеспечит побег из «Мукена», и ты нам поможешь в этом.       — Перед этим у меня есть три вопроса. Можно? — неуверенно спросила я.       — Пожалуйста, — радушно разрешил красавчик. Как мило с его стороны, блин.       — Почему там лежит тело Суджимото-сана? — задала я первый вопрос.       — А, это, — будто говорит о мусоре или бардаке в комнате, начал красавец. — Суджимото-сан сделал неверный выбор. Всего одна ошибка, а стоила ему жизни. Предателей не любят даже среди предателей, Хаяси-кун.       Сказал предатель, ну да ладно.       — Второй вопрос, — предупредила я. — Вы же понимаете, что если, именно если, я смогу снять печати, то тот, кто там прикован, нас всех убьёт? Его сила, скорее всего, просто колоссальна, и нет в Готей никого даже отдалённо похожего на него. Получается, что Капитаны рядом с ним — слабаки, а раз так, то с чего вы взяли, что он не отправит вас на перерождение? Если будет потом что отправлять.       — Я понимаю твой страх, Хаяси-кун, — с уверенностью сказал красавчик. Решимость его не вызывала сомнений. — Да, существует риск, что мы все умрём после того, как ты снимешь печати. Но все, кто здесь стоят, не боятся этого риска. Нет большей чести, чем возможность служить Айзену-сама, и нет более достойной смерти, чем смерть от его руки. Ведь именно он станет тем, кто изменит Общество Душ раз и навсегда!       Или уничтожит его окончательно. Да он о вас даже руки марать не будет. Убьёт, не касаясь. С большим почётом люди убивают мух.       — И последний вопрос, — со вздохом сказала я. — Он глупый, конечно, но не могу его не задать. Что вы будете делать, если я откажусь снимать печать?       — Убьём Йосимото-сана, конечно, — сразу же отреагировал красавчик.       Господи, как будто о погоде говорим.       Я посмотрела на офицера. Йосимото-сан был спокоен и молчалив, и кажется, будто вообще не обращал внимания на наш разговор.       — Прошу, Хаяси-кун, — красавчик вежливо указал в сторону Айзена, — начинай, как только будешь готова. У нас достаточно времени на всё.       Следуя за жестом шантажиста, я подошла ближе. Раньше смотреть вперёд категорически не хотелось, но сейчас пришлось рискнуть и посмотреть в лицо реальности. И, может быть, не только в её лицо. Переступив через Суджимото-сана, который уже вот-вот умрёт.       Что тут скажешь, упакован Айзен был капитально. Система печатей представляла собой девятнадцать круглых замочных скважин, каждая из которых подписана: «Левая лодыжка», «Правая лодыжка», «Левое колено», «Правое колено» и так далее в том же духе с ног до головы. От них тянулись тонкие металлические трубочки, а из трубочек выходили шириной в полторы ладони чёрные плотные ленты, переплетающиеся между собой на полу так, что полностью скрывали его, потом поднимались по телу Айзена, не оставляя ни одного открытого места, кроме макушки, откуда торчали русые волосы заключённого. С их же помощью Айзен был подвешен над полом и с помощью широких красных металлических лезвий прибит к каменной колонне.       Учитывая распространяющуюся вокруг рейатсу, вид становился особенно жутким.       Я всмотрелась в скважины. Очевидно, откачивать рейрёку, если она тут есть, лучше через них.       — Начни с глаз, — нетерпеливо направил меня красавчик.       — О, кстати, — неожиданно вспомнила я. — А как вас зовут?       Секунду предатель на меня смотрел, потом вопрос до него дошёл, и он рассмеялся.       — Нагано Хидеаки, Лидер повстанческого движения, к твоим услугам, Хаяси-кун, — с ослепительной улыбкой ответил красавчик.       — Очень неприятно познакомиться, — кивнула я и вернулась к скважинам.       Эх, Йосимото-сан, где ж там ваш план?       Офицер меж тем внимательно смотрел на меня и за моими действиями. Настолько, что показалось, если получится снять хоть что-то, он немедленно меня убьёт.       Умирать не хотелось, освобождать монстро-Айзена — тоже, ведь после этого он с высокой вероятностью меня убьёт. И, если не освобожу полубога, убьют Йосимото, что также не слишком хорошо.       Ладно, Йосимото-сан. Надеюсь, у вас всё-таки есть какой-то план.       Пожалуй, действительно, начнём-ка с глаз.