Становление Синигами 2

      Чтобы хорошо тянуть рейрёку из системы печатей, требовалось высвободить занпакто. И тут-то я и заволновалась.       Думать о том, что такое нашло на Акадани, не хотелось, да и время неподходящее. Тем не менее она у меня на глазах убила очень много пауков, а раз так, не скажется ли это на моих способностях? Вдруг я сейчас не смогу применить технику?       Вот это был бы неприятный поворот событий, как для меня, так и для предателей…       Мори-сан отлепился от стены и подошёл поближе, с интересом наблюдая за моими действиями.       Блеск. Мало того, что рейатсу Айзена витает и практически ощутимо давит буквально на расстоянии указательного пальца, так ещё и этот недоучёный над душой стоит.       Йосимото и этот… как его… а, Нагано, ушли вдвоём во тьму коридоров. Кажется, им было о чём поговорить.       Так, ладно. Не отвлекаемся, концентрируемся, познаём дзен до того, как уйдём на перерождение…       — Сплети сети, Акадани, — негромко сказала я и, прежде чем меч успел сплестись, добавила: — Белая техника, «Кража Рейрёку».       У моей занпакто были свои достаточно приятные и не очень особенности. Что бы там ни говорил в своё время Капитан Куроцучи насчёт универсальности, я для удобства развития и вообще для красоты разделила способности пауков на три категории. Во-первых, Белые техники — техники, не наносящие противнику существенного вреда, это в первую очередь контроль. У Акадани была техника «Кокон-тюрьма» (суть понятна из названия), «Кража», «Липкий Щит» и ещё несколько, которые занпакто мне не показывала, но сообщила, что они есть. Есть Алые техники, наносящие непосредственный вред, вроде «Секущей нити» и «Кислотных сетей». И Чёрные техники — довольно подловатые и исключительно жестокие приёмчики, раскрывающие натуру моей занпакто во всей красе. «Иссушение», например, очень усиленная версия «Кражи», позволяет «выпивать» противника до смерти. Саму душу, правда, не поглощает, я ж не демон какой-то, но в определённый момент от техники душа просто «распадается» и уходит на перерождение. Процесс крайне болезненный и долгий. Крайне. И ещё самый гуманный среди Чёрного арсенала, который в целом мне совершенно недоступен, так как это уже уровень банкая.       Но, возвращаясь к происходящему. В ответ на команду Акадани плетёт паутину, толстую, белую, липкую, выходящую из моего запястья, как у Человека-Паука, хе. Толщина паутины предельно важна, потому что имеет свой запас прочности, небольшой, исчерпав который распадается, а технику надо активировать заново.       Предчувствую некоторые сложности…       Паутина послушно проникает в скважину с надписью «Правый глаз», полностью заполняет её и запечатывает.       «Кража» хороша ещё и тем, что позволяет при использовании кое-что узнать о строении того, из чего рейатсу откачивается, будь то кто-то живой или просто Кидо-структура.       И тут-то я почувствовала фронт работы.       Невозможно. Я не смогу быстро столько откачать.       Система печатей содержала в себе запас рейрёку, какой был бы у всех Капитанов Готей в сумме. Это всё равно что черпать ложкой море. Чайной ложкой. Вероятно, для этого дела все Капитаны вложились. Может быть, и Лейтенанты тоже.       Были, правда, и положительные моменты. Система оказалась почти полностью автономна и самодостаточна, за исключением элемента управления. Быстро стало понятно, что вообще-то ей управляет кто-то за пределами «Мукена» и тюрьмы. И этот кто-то может регулировать действие печати.       Надеюсь, этот неизвестный делать ничего не будет, иначе тут всё может закончиться плохо.       Итак, девятнадцать мелких печатей. В одной навскидку шесть-семь моих резервов или два капитанских. Получается, что на одну печать я буду тратить около получаса, если возьму хороший темп, или чуть больше, на девятнадцать потрачу около девяти с половиной часов.       Есть только одна проблема. В меня-то больше одного резерва не влезет.       — Какие-то трудности, Хаяси-кун? — любезно поинтересовался Мори-сан. Взгляд у него при этом был такой, как будто, скажи я «да» — и тут же буду выпотрошена от живота до горла.       — Я могу откачать рейрёку из печатей, — не стала давать ему повода я. — Больше девяти часов только на откачку, чуть меньше на то, чтобы опустошить запасы рейрёку. Итого примерно семнадцать–восемнадцать часов на всё. Быстрее никак.       — Ничего, Хаяси-кун, — удивительно благожелательно для такой новости сказал Мори-сан, глядя на меня глазами доброго дедушки. — Мы были готовы к тому, что процесс затянется. Не волнуйся, у тебя будет столько времени, сколько нужно. Секунду, я сейчас вернусь.       С этими словами учёный вышел из зала, а когда вернулся, в его руках была толстая, примерно с кулак, верёвка крупной вязки. Вернее, только один её конец.       Мори-сан с довольным видом отдал принесённое мне.       — Это что? — решила уточнить я.       — Это проводник, Хаяси-кун, — фирменным жестом всех очкариков поправил свои очки Мори-сан. — В центре этого этажа есть комната — сердце местной охранной системы. И я имею в виду не этаж, а всю тюрьму. Пока та комната и все системы в ней в порядке, «Авици» будет противостоять захватчикам, даже если всё, что выше «Мукена», будет уничтожено. В этих печатях много рейрёку, не правда ли, Хаяси-кун? — самодовольно улыбнулся он. — Чтобы столько силы не пропадало зря, я подсоединил проводник к системам в центральной комнате. И теперь ты можешь всё полученное рейрёку направить в охранные системы тюрьмы. Это сильно поможет нам, когда Второй Отряд начнёт штурм. Тебе понятно? — спросил учёный, и я кивнула в ответ. — Мне бы не хотелось, чтобы ты поняла неправильно. Если у тебя промелькнула глупая мысль использовать рейрёку для нападения на нас, забудь. Сколько бы у тебя ни было заёмной силы, мы с Вада-саном победим. Не забывай, я знаю о твоих возможностях всё, Хаяси-кун. Рекомендую начать работу прямо сейчас, ведь чем быстрее ты управишься, тем лучше для нас всех.       «Для всех предателей» ты имел в виду, наверно.       Я прокомментировала речь учёного только мысленно. Начался процесс откачки рейрёку, и мне срочно нужен был какой-то план.       Понятия не имею, что задумал Йосимото, но полностью положиться на него было бы глупостью. Даже если он одолеет Лидера предателей в поединке, на оставшихся двух в этой комнате сил офицера может и не хватить. Даже, скорее всего, не хватит. Значит, надо крутиться самой.       Однако Мори-сан вряд ли соврал, он действительно имел возможность узнать о моём занпакто всё, будучи в Двенадцатом Отряде. Из этого логично следует, что нужна такая идея, которую будет трудно разгадать, что-то неожиданное и нестандартное. На придумку есть примерно восемнадцать часов.       Через пять минут откачки я почувствовала, что меня уже распирает от халявной рейрёку, а голова, не привычная к такому избытку энергии, начала кружиться, и в ней начали бродить неадекватные мысли. Первые признаки полного и даже чуть избыточного запаса рейрёку.       Тогда я взялась за верёвку-проводник и хотела через левую руку из своего запаса слить рейрёку, но тут мне пришла мысль интереснее. Гораздо интереснее.       Делать аналог проводника из самой себя, закачивая рейрёку в свой резерв, а потом оттуда же переводя в верёвку — довольно глупо, это истощит меня очень быстро, уже на четвёртой или пятой скважине. К тому же такая перекачка не даст свободы действий. Одновременно вести процесс и делать что-то ещё я не могла, сегодня вообще первый раз в жизни, когда я применила «Кражу»! Нужно было исключить себя из цепочки, и сделать это довольно просто.       Я дёрнула за верёвку. Проводник натянулся, не желая двигаться ближе, чем уже есть. До замочной скважины он заметно не доставал, ещё бы локоть длины — и тогда зарождающийся план не удался бы. Но сейчас можно попробовать схитрить. Правда, надо уточнить кое-что.       — Мори-сан, — обратилась я к всё ещё с любопытством наблюдающему учёному. — А ваш проводник можно сделать подлиннее?       — Извини, Хаяси-кун, — развёл руками зелёноволосый. — Это и так самый длинный проводник, который нашёлся на складе Двенадцатого Отряда. Длиннее просто не делают.       — Хорошо, — со вздохом ответила я. Вздох был непритворным. Пусть мне повезло, затею ещё надо претворить в жизнь.       Оторвав руку от паутины в скважине, я положила верёвку на пол, а потом просто «прорастила» паутину от замочной скважины к проводнику и крепко соединила. Теперь мне достаточно лишь касаться паутины, чтобы шла откачка непосредственно сразу в охранную систему через верёвку. Паутина не только скрепила скважину и проводник, но и прилипла к полу намертво. Это и была моя цель.       — Хорошая мысль, — заметил Мори-сан, задумчиво глядя на конструкцию.       Ты даже не представляешь насколько. Так я могу контролировать проходящее по паутине рейрёку, а значит, есть возможность позаимствовать немного для других нужд.       У плана был минус, правда. Паутина техники «Кража» не очень прочная, она распадается достаточно быстро, из-за чего приходится сплетать новую и ещё, и ещё. А ведь она сплетается из моей рейрёку, запас которой не бесконечен.       С другой стороны, я могу его пополнить, это не проблема теперь. Однако задача стоит нетривиальная: по сути, чтобы подготовить ловушку для двоих предателей, мне надо выполнить одновременно две техники, чего, как уже говорила, я не умею.       И, если подумать, вообще не помню в истории хлорки хоть один эпизод, где одновременно использовались две техники, то есть, возможно, в Готей этого вообще никто не умеет.       Жесть просто. В то же время, если я хочу жить — придётся научиться.       Есть и ещё одно преимущество. Моя паутина совершенно одинаковая на вид. Разные свойства и состав — да, но на вид она совершенно одинаковая и белая.       То есть никто не отличит паутину «Кражи» от «Секущей нити», не проверив состав или не потрогав руками.       Мори-сан возьмёт образец, это как пить дать. Как же обмануть его?       Сплести нити «Кражи» и «Секущие»? Нет, не вариант, могут попасться и те, и другие, и кое-кто самонадеянный огребёт. Можно нарастить сверху нити «Кражи», а внутри спрятать «Секущие»… лучше, но тоже ненадёжно. Мори-сан же не дурак, пробу паутины не с поверхности брать будет.       Нет, это нереально… Я не смогу выполнить две техники одновременно, а даже если и получится, не сумею спрятать результат. Что же делать?..       И тут череду моих панических мыслей прервал громкий хлопок. Это одна из лент, оплетающих Айзена, резко, с противным звуком скрипящей кожи…       …Свернулась?       Должен был открыться только правый глаз! Тогда почему открыты ещё и запястье с бедром?!       Обстановка в зале заметно изменилась.       — Хаяси, — в шоке оглянулся на меня Мори-сан, даже здоровяк отлип от стены и мгновенно оказался рядом. — Как ты это сделала?..       — Это не я, — тихо ответила я, чувствуя, как страх накрывает с головой.       Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!       Айзен смерил каждого из нас своим фирменным взглядом карего глаза, тем самым показывающим одновременно превосходство и насмешку, но при этом совершенно непроницаемым. О чём он в действительности думает, можно лишь догадываться.       Стало понятно, что у меня нет восемнадцати часов. Замочных скважин девятнадцать, но лент из них выходит больше, и стоит мне открыть одну печать, как Айзен попутно вскрывает две другие. Не могу понять принцип, по которому идёт снятие, но это и не важно, в конце концов. Такими темпами процесс не затянется. Вместо восемнадцати или хотя бы девяти часов будет три, а может и меньше.       И тут я заметила, что Айзен смотрит прямо на меня. Недовольно смотрит.       Мать вашу!       — Хаяси-кун, — с трепетом в голосе окликнул меня Мори-сан, не сводя взгляда с монстра-полубога. — Торопись. Быстрее, Хаяси-кун.       — Эм… Хай, — кое-как взяла себя в руки я.       Ох, думай, голова, быстрее думай! Что же делать в такой ситуации? Что же делать?..       Так. Так. Ладно. Без паники. Никто не заставит меня освободить сильнейшего и гениальнейшего злодея столетия! Я обязательно что-нибудь придумаю! Наверное…       Да… Да! Есть! Есть мысль! Я придумала! Но смогу ли?.. Нет, нет, нет времени сомневаться! Развеяв паутину в скважине от правого глаза, я перешла на ту, что от левого, заново присоединяя проводник. Медленнее, с большей концентрацией и точностью, всю душу вкладывая в результат.       Ох, Капитан Куроцучи. Если выберусь отсюда живой и здоровой, клянусь, что соглашусь на все исследования, которые вам в голову придут!       Очевидно, Мори-сан заметил, что я замешкалась.       — Ну-ка, Хаяси-кун, — он сел напротив меня, закатав рукав на левой руке, — давай я проверю, что ты не делаешь никаких глупостей. Подними завесу тайны, Эитецу!       На оголённой руке Мори-сана проступили геометрические рисунки ярко-зелёного цвета. Они спустились к самым кончикам пальцев и вышли тонким зелёным и прозрачным стилетом из запястья. Этот стилет Мори-сан без вопросов воткнул в плотную и толстую дорожку из паутины.       О, боги всемогущие, сколько бы вас ни было во Вселенной, спасите и помогите!       Две секунды… четыре… десять…       Как и было задумано, паутина тянула рейрёку из скважины и передавала проводнику. Как и было задумано, мне ничего не передавалось. И ты, Мори-сан, понятия не имеешь, какой состав должен быть у паутины «Кражи», потому что эту паутину я впервые сплела здесь, а с первого раза ты проверить не удосужился! А на вид вся моя паутина одинаковая!       Наконец учёный вытащил свой занпакто, смерив меня подозрительным взглядом. Ничего не сказал, но следит пристально, даже пристальнее, чем до этого.       Больше нельзя ждать.       Паутина без названия, стелющаяся по земле, не только передавала рейрёку, но и прорастала в камень тюрьмы сквозь трещины. Довольно активно и глубоко. Надо только немного времени…       Прошло ещё полчаса. Левый глаз Айзена открылся, а вместе с ним рот и лодыжка. Теперь было видно его лицо, и говорить ему ничто не мешало.       Мори-сан поспешил пасть на колени. Его примеру последовал здоровяк, которого назвали Вада.       — Большая честь первыми предстать перед вами, Айзен-сама, — склонив голову, поправил съехавшие на нос очки учёный.       Выражение лица полубога стало ещё более недовольным, чем было. Очень радостным он не выглядел, чуть нахмурился.       — А, — наконец промолвил он. — Припоминаю… Один из прислужников Нагано-куна.       — Мори Акено, — ничем не выдавая того, что оскорблён, назвался предатель. — Ваш покорный слуга, Айзен-сама.       Полубог смерил его холодным взглядом.       — Нагано-кун не счёл нужным меня навестить? — спросил он с какой-то тонкой издевкой в голосе.       — Просим прощения, Айзен-сама, — немедленно ещё ниже склонился Мори. — Нагано-доно сейчас заканчивает последние приготовления, необходимые для вашего полного освобождения. Он передаёт вам свои глубочайшие извинения и заверения, что присоединится к нам позже, когда вы будете окончательно свободны физически.       Лёгкая насмешливая улыбка тронула губы Айзена. Наверно, если бы его руки были сейчас свободны, он бы обязательно элегантно, как это умеет, облокотился на стул, подперев рукой подбородок. Но чего нет, того нет, я ещё третью печать снимать не начала.       Чёрт, накаркала!       Взгляд монстра плавно переместился с Мори-сана на меня.       — Забавно… — проговорил Айзен, смерив меня таким же насмешливым взглядом, и догадка пронзила мой мозг не хуже раскалённой иглы.       Он знает. Он знает, что я делаю! Просто с первого взгляда распознал!       От осознания этого факта меня просто приморозило к земле. Я смотрела на пока ещё закованное чудовище, как домашний кролик смотрел бы на дикую анаконду.       Смерть совсем рядом, бежать некуда. Сейчас он скажет, и…       Айзен снова посмотрел на Мори.       — Вижу, Нагано-кун хорошо подготовился, — почти откровенно уже улыбаясь, сказал Айзен.       Он… не сказал?..       — Вы, наверно, не знаете, Айзен-сама, но после вашего заточения в Пятом Отряде прошли массовые чистки, — поспешно ответил Мори-сан, а у меня чуть глаза на лоб не полезли. Сумасшедший, что ты несёшь?! — Больше двух третей ваших сторонников были заточены в тюрьмы и половина из них казнены. Ценой невероятных усилий Нагано-доно вывел из-под удара самых ценных ваших слуг, но нас осталось очень мало. Обстановка в Обществе была неспокойной, и спустя всего год началась война с квинси. Об этом вы знаете. — Нет, этот зелёноволосый придурок себе могилу копает, не иначе. — После неё наша численность ещё немного сократилась, зато остались лишь самые достойные. Под руководством Нагано-доно мы заново набрали новых сторонников и разработали рабочий план вашего освобождения из «Мукена»…       Мори всё говорил и говорил. Лицо Айзена перестало что-либо выражать, оно окаменело в виде высокомерной холодной маски и теплее от рассказа учёного не становилось ни на грамм.       Пока предатель распинался и заливался соловьём, на все лады прославляя свою организацию, я начала откачивать рейрёку из третьей печати. Зачем, спросите вы? А затем, что, если не буду, это вскоре заметят, и тогда я стану сама себе злобным Буратино. Кроме того, моей новой паутине нужна была подпитка от мощного источника, потому что жрала рейрёку она просто нещадно.       Мори-сан заметил, что я вообще-то продолжаю работу только тогда, когда с хлопком свернулись ещё несколько лент: напротив сердца, правое запястье и на икре.       — …Самая трудная задача состояла как раз в этом, — сказал учёный, скосив на меня глаза и поправив в очередной раз очки. — Мы понятия не имели, как снять с вас эту неимоверно сложную систему печатей без ключей. Надо признать, в этом деле помощь Хаяси-кун совершенно незаменима.       — Не стоит, — на мгновение отвлеклась я. — Была бы моя воля, и вы двое вместе с Нагано-саном гнили бы в местных камерах до конца своих дней.       — Действительно, не стоит, — презрительно скривился в ответ учёный. — Не забывай, Хаяси-кун, что ты живёшь ровно до того момента, пока необходима, чтобы снять печати. Не наглей сверх меры.       — О, что вы, Мори-сан, — усмехнулась я. — Пусть жить мне осталось недолго, но последние минуты согревает мысль, что вы тоже не слишком сильно меня переживёте.       Лысый здоровяк сделал шаг по направлению ко мне с крайне угрожающим видом, но был остановлен учёным почти мгновенно.       — Говори, что пожелаешь, Хаяси-кун, — с высокомерным видом ответил Мори. — Так и быть, мы снисходительно отнесёмся к последним словам без пяти минут мертвеца.       — Смерти нет, Мори-сан, — улыбнулась я вполне спокойно. — Уж вы как Синигами и учёный должны лучше всех это знать.       Началась откачка рейрёку от четвёртой скважины. Паутина широкой сетью пробурилась в полу, но даже самый придирчивый наблюдатель не заметил бы ни следа. Новая паутина прекрасно маскировалась под окружающее пространство, тянула рейрёку, как «Кража», и была бритвенно-острой, как «Секущая». Но именно поэтому была просто нереально энергозатратной. Ну, и метод очень медленный. Каждый раз, когда я сплетаю паутину на новом месте, она пробуривается в полу и присоединяется к остальной, той, что уже есть в глубине. Сейчас ловушка расположилась прямо под ногами здоровяка и учёного, не хватало только близости к поверхности, чтобы можно было резко оплести острой сетью врагов одним эффективным и мощным всплеском рейрёку.       Иначе говоря, нужно ещё немного времени.       И тут угораздило меня бросить взгляд на заключённого.       Айзен смотрел на происходящее со спокойным превосходством просветлённого Будды. Его отношение к сложившейся ситуации было абсолютно невозможно понять.       Но для меня было главным, что он молчал. Почему? Сейчас неважно.       Осталось совсем чуть-чуть.       Но в следующее мгновение события начали разворачиваться слишком быстро.       Откуда-то из темноты коридоров донёсся звук мощного взрыва, такого, что аж дрожь по каменному полу пошла.       — Нагано-доно, — быстро сложил два и два Мори-сан. — Вада, бегом, проверь, что там происходит.       Здоровяк кивнул и сорвался с места в темноту.       Прости, Йосимото-сан. Надеюсь, что ты жив и достаточно здоров, чтобы защититься. У меня против двоих не было ни шанса.       Зато теперь…       Я собрала паутину, предназначавшуюся для здоровяка, и соединила с оставшейся. Паутина уверенно достала до пола под Мори-саном.       Пора. Другой такой возможности не будет.       Разом вложив половину своего резерва и дофига чужого из скважины, я активировала технику.       Пол под Мори-саном практически взорвался мелкой каменной крошкой, и тысячи нитей словно «выстрелили» вверх, прилипая аж к потолку и с огромной скоростью оплетая оказавшегося в эпицентре учёного. Брызнула кровь, острые нити беспощадно резали плоть, и больше всего у предателя пострадали ноги, ведь на паутине он стоял. Захлебнувшись криком, буквально за три секунды Мори-сан исчез в столбе из паутины, из которого начала сочиться кровь. Много крови. Столб быстро стал красным.       Я зажала себе рот ладонью, потому что к горлу подступила волна тошноты. Способности услужливо подсказали, что внутри столба уже нет ничего живого, только фарш из человечины, который начал медленно распадаться на элементарные частицы.       Чёрт…       Вот… вот причина, по которой я никогда не доверяла Акадани. Называла свою занпакто чудовищем, потому что знала, что говорила. Вот только не хотела признавать, что не её в этом вина, а моя. Из нас двоих чудовище — это я.       — Не время для глубоких размышлений, Хаяси-кун, — неожиданно насмешливо прозвучал в тишине голос. — Сейчас ты рискуешь из охотника стать добычей.       Добычей?.. Да. Мори кричал, и громко, а здешние коридоры донесут любое эхо куда угодно.       Здоровяк сейчас возвращается сюда! Значит, надо бежать отсюда!       Нет… нет, стоп. Побег ничего не решит. Но и прямого столкновения мне не пережить. Значит… надо сплести паутину. Беда в том, что у меня около половины запаса осталось, четвёртая скважина практически исчерпана, и тянуть из неё рейрёку я не собиралась в принципе.       Но есть же готовая паутина! Целый столб! Хватит ли силы для её контроля?       — Ты всегда можешь позаимствовать немного у меня, Хаяси-кун, — словно прочитав мои мысли, с лёгкой улыбкой сказал Айзен, и я вздрогнула.       Читает меня, как открытую книгу.       Нет. Нет, ему нужно, чтобы я сняла четвёртую печать. Значит, делать этого нельзя. На что он рассчитывает?       А, не время думать об этом! Из коридора слышались быстрые и тяжёлые шаги. Здоровяк почти добежал.       Я потянулась к кокону. К сожалению, с моими текущими возможностями эта паутина потеряет свои чудесные свойства, станет обычной, средней прочности и очень липкой. Но и то хлеб.       Вада влетел в зал, но мгновенно застыл у входа. Кроваво-красный столб паутины — это да, это мощно.       — Что ты сделала с Мори, сука?! — взревел здоровяк, выхватывая свой занпакто.       — Что сделала? — с усилием выдавила я из себя насмешку. — Превратила твоего хвастливого друга в питательный фарш. Моим паукам такой очень нравится.       — Порви… ПОРВИ ЕЁ НА ЧАСТИ, БЕРСЕРК! — бешено заорал Вада. Его катана вспыхнула красным, видоизменившись, но любоваться ей у меня не было времени.       Сюмпо разъярённого предателя было быстрым, но я — быстрее, с ясной головой и ждала броска, поэтому легко ушла в сторону от замаха, ближе к столбу. Потянула паутину оттуда целым пластом и выставила перед собой в виде толстого, в палец шириной полотна.       Паутина остановила прямой удар, направленный в корпус. Но этот сумасшедший с нечеловеческим рёвом просто продавил полотно насквозь! Вовремя уйдя в сторону, я в шоке смотрела, как этот мужик просто порвал катаной мою паутину. Не разрезал, а именно порвал!       Мне не тягаться с этим парнем в физической силе, уровне рейатсу и боевой подготовке. Значит, осталось только одна тактика.       И началась дьявольская игра в салочки. В чём я действительно всегда была хороша, так это в сюмпо и уворотах от ударов противника. Да, здоровяк был сильнее, но я девушка, я быстрее и ловчее, а он с такими габаритами недостаточно проворен. Сразу видно, что полагается на силу ударов и мощь занпакто, который, очевидно, усиливал его.       Около пяти раз я уводила здоровяка обратно к колонне из паутины и кидала в него клубки из неё. От некоторых Вада увернулся, но парочка прошла достаточно близко, чтобы лысому пришлось их отбивать. Клубки лопались, и крупные ошмётки паутины попадали на руки, на лицо, на форму, отчего этот зверь всё больше злился, становился всё быстрее и быстрее, яростнее, сильнее.       В какой-то момент я поняла, что так продолжаться больше не может. Я устала и держусь на последнем издыхании, ещё чуть-чуть — и сдам, а этот придурок с радостью меня прирежет. Зато Вада, как набирающий скорость поезд, с каждой секундой становился всё сильнее. Его тело полностью охватила красная рейатсу, исходящая от занпакто по имени Берсерк.       Зато здоровяк был весь в ошмётках моей паутины, и это был шанс!       Подгадав момент, когда Вада в очередной раз промахнулся, я резко сменила направление и вместо того, чтобы убежать, бросилась на противника.       Нужно всего одно касание! Ну же!..       Здоровяк практически успел на одних инстинктах нанести короткий удар наискось снизу вверх. Моя голова буквально в сантиметре разминулась с лезвием его катаны, и время, кажется, будто остановилось.       Вот красная смерть медленно проходит мимо. Я чудовищно медленно подныриваю под замах и коротким ударом открытой ладони касаюсь налипшей на враге паутины. И мгновенно ухожу в сторону.       На секунду ошеломлённый противник застыл на месте, но затем оглушительно рассмеялся.       — И ЭТО ВСЁ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ, ПОТАСКУШКА?! ДА Я ТЕБЯ-Я-Я-А-А-А-А-А-А!! — жуткий оскал Вады-сана сменился не менее жутким воплем. Он выронил катану и схватился за лицо, не прекращая оглушительно вопить.       Мой удар ударом вовсе не был. Нужно было лишь коротким касанием превратить обычную паутину на враге в кислотную. Вот и весь секрет.       Правда, теперь у меня от запаса рейрёку остались одни капли.       Выиграв пару секунд, я бросилась обратно к противнику так быстро, как могла, пока он не очухался. Схватила с пола чужой занпакто и развернулась.       Налипшая на лицо паутина разъела Ваде-сану щёку насквозь, оголила кость на скулах и разъела правый глаз, который уже вытек. Паутина на торсе разъела форму синигами и оставила страшные ожоги. Это должна быть немыслимая, невыносимая боль, но когда я обернулась, Вада уже не только поднялся на ноги, но и бросился на меня с голыми руками. И я не успела увернуться в этот раз.       Чудовищный удар в лицо сбил меня с ног, бросив на стену рядом. В глазах потемнело, я почти потеряла сознание, когда прилетел ещё один в живот, выбивая из меня не только дыхание, но и кровь. Затем был ещё один удар в лицо, впечатавший мою голову в стену. Потом в грудь, от которого сломались рёбра.       После третьего удара в лицо судьба смилостивилась надо мной, и я потеряла сознание, утонув в пучине боли.