Искатель

Мне опять снился сон. Темная, гулкая, вибрирующая темнота, ощущение тревоги, и в то же время – свободы. Оболочка из плоти и крови осталась где-то наверху, на полу Диминой квартиры, замотанная в спальник и придавленная теплой рукой, а здесь был только я. Тот я, который мог быть кем угодно: хоть бестелесным духом, хоть эльфом в идиотской шапочке из листьев, хоть самим собой. – Как-то ты слишком спокойно все воспринимаешь, – задумчиво сказал Димин голос в темноте. – Даже с юмором. Тебя практически идиотом выставили, а тебе хоть бы хны! – А что мне надо было сделать? Уйти, оставив его одного? Или начать с ним спорить? Доказывать человеку, которому я сам же согласился помочь, что он годами занимался ерундой, что нет никакого Света, и пора бы ему уже плюнуть на поиски этой гипотетической фигни и упасть в мои объятия? – Нет, но… – Думаю, мне еще повезло. Могло быть хуже. – Повезло? И в чем тут везение? – А в том, что Дима врать не умеет. Или не хочет. Он ведь понял, что я не только близости с ним добиваюсь, мне нужно больше. У нас, людей, между сексом и отношениями огромная разница, знаешь ли. Так вот, он мог бы сказать мне что-нибудь двусмысленное, обнадежить как-то. Например, «ты мне нравишься, но мне ПОКА не до этого» или «поможешь мне – и сразу все будет». Я бы тогда в лепешку разбился, но помог ему найти этот чертов Свет! Но он ответил честно. Сказал, что не знает, когда это закончится и закончится ли вообще, а любые отношения стопорят процесс, поэтому он не намерен их заводить, но и отпускать меня боится, потому что без меня, наверное, не справится. Закончить поиски – его главная цель, понимаешь? Он жизнью рискует ради этого. И готов на все, даже спать со мной, раз меня так заклинило. Только бы я не уходил. Но мы ведь не первый день знакомы. Он знал, что такая постановка вопроса меня, мягко говоря, не обрадует, и после этого я могу его бросить. Но все-таки сказал правду. Цинично, жестоко – но правду. Это дорогого стоит, по-моему. – То есть, ты всем доволен? – Нет, конечно! Но теперь он хотя бы задумается, и то хорошо. – Задумается?.. Я усмехнулся в темноту: – А ты ведь совсем не понимаешь людей, да? Мы безумно противоречивые существа. И мнение свое меняем, как не фиг делать. Вот, например, если я приду к дяде Семену, алкоголику с нашего двора, и скажу ему, что текила круче водки – он мне не поверит и пошлет «в бухту». Но мои слова запомнит. И если когда-нибудь потом ему предложат выпить текилы – согласится хотя бы из любопытства, просто чтобы знать наверняка, круче она или нет. – По-твоему, и с ним так будет? – По-моему, спрос рождает предложения. В темноте вздохнули. – Он тебе гадостей наговорил, спит с кем попало, а ты – о спросе и предложениях? Совсем идиот? – А мне кажется, Дима все правильно сделал. Когда человек с самого начала не строит себе воздушных замков, потом их и ломать не приходится. От этого куда больнее, чем если бы и вовсе ни на что не надеялся. Плюс, меня подкупила эта его честность камикадзе. И он для меня… много значит. Мой собеседник опять вздохнул и растворился в темноте. В последнее время он появлялся каждую ночь. И мы говорили. Обо всем: о моих отношениях с Димой, о погоде, о странностях существования в «кроличьей норе» – так я называл место, где ничего не было, кроме темноты… И даже о психологии людей. Удивительно, как я быстро к нему привык. Да, если честно, и привыкать толком не пришлось. Эта тварь, кем бы она ни была, в точности копировала Димину манеру общения. Ну, помимо вежливости – тут она Димку все же переплюнула, и слово "пожалуйста" говорила куда чаще. То, что это не Дима, я понял давно и первое время побаивался своего нового знакомого. Однако, потом что-то изменилось. Я незаметно для себя проникся к нему симпатией. Очень уж он был… трогательный, наивный, забавный... Как будто в мозг маленького ребенка загрузили память взрослого человека, но не объяснили, что все это значит, и как надо к этому относиться. Первый раз он заговорил со мной в ночь после того грандиозного признания в любви. Тогда мы с Димой легли спать на полу, плечом к плечу. И, как только я уснул, меня окликнул знакомый голос. – А все-таки, почему ты здесь? – Где – здесь? – спросил я, щуря глаза в темноту. Там угадывалась какая-то смутная фигура, но лица, конечно, было не разглядеть. – У него дома. С ним. – Тебе-то какая разница? И кто ты вообще такой? – Сам не знаю... Да и не важно. Так почему? Я вздохнул: – Обещал ведь, что не уйду. – И все? Не похоже на тебя, – заметил мой невидимый собеседник. – Самопожертвование, бескорыстная помощь... И ради кого? Ради человека, который видит в тебе только средство к достижению цели? – Кто людям помогает – тот тратит время зря? – хмыкнул я. Не знаю, почему я вообще ему ответил. До этого момента у меня как-то не возникало желания делиться с «нечистью» своими проблемами. Но поговорить действительно хотелось. А больше, вроде как, было и не с кем. – Ты хочешь помогать людям? – иронично спросил он. – Тогда почему бы не пойти в больницу и не сдать кровь? Не пожертвовать деньги на благотворительность, не купить сироткам теплые носки, не выручить бомжа бесплатной бутылкой? Существует так много способов помочь тем, кто и правда нуждается в помощи, а ты выбрал это. Быть ступенькой, чтобы кто-то мог подняться наверх, оставив тебя позади. Я поджал губы. Да, наверное, так и есть. Всего лишь «ступенька». Но ступеньки тоже нужны, без них никуда не поднимешься. – И тебя это устраивает? – он будто прочел мои мысли. – Устраивает – не совсем подходящее слово. Просто мы с Димой… понимаешь, у нас цели разные. Я вот, например, не хочу никуда подниматься, мне и тут неплохо. А он хочет. Ну, и пускай поднимается! Если ему так надо путешествовать по астралам и искать Свет – это его дело. Мне, по большому счету, плевать, куда он там хочет подняться. Я при любом раскладе останусь «внизу». Другой вопрос: что он будет делать потом, когда закончит это свое… восхождение? – Тебе что, совсем не обидно? Я развел руками. Обидно, конечно. – А если он потом тебя прогонит? – Его право. – Пустая трата времени… – Как и этот разговор, – отмахнулся я. – Не пойму, чего тебе от меня надо? Я тебя видел-то всего пару раз, а ты уже ко мне в психоаналитики набиваешься? И я, кстати, так и не понял, кто ты такой. Поэтому шел бы ты… куда-нибудь. Он хмыкнул и улетел в темноту «кроличьей норы», оставив меня думать над его словами. С этой ночи у Димы в квартире внезапно прекратилась вся мистика. Не было ни звуков «болота», ни другой паранормальной жути… Сам Дима был уверен, что это из-за меня, точнее, из-за того, что мы теперь спим вместе. А вот мне так не казалось. Мне казалось, дело в том, что загадочная тварь наконец-таки наладила со мной контакт. Распугала всю остальную «нечисть», если таковая вообще была, и теперь, вместо Димы, обрабатывает меня, чтобы я вывел ее в реальный мир. С опытными Искателями такой фокус не проходит, судя по всему. А вот я – слабое звено. Можно и попытаться. Но сначала надо убедить меня, что существо из моих снов не такое уж плохое. – Ты не мог бы… со мной поговорить немного? До того, как уйдешь в свой обычный фентезийный мирок? – Поговорить?.. Я только-только закончил падение в темноту и еще помнил того реального себя, который остался на полу Диминой комнаты. Слышать и произносить слова, не имея ни рта, ни ушей, казалось мне странным и диким. – Ну да, хотя бы чуть-чуть. На любую тему. Что тебе интересно? Я задумался. – Даже и не знаю… Например, неплохо бы все же понять, кто мой собеседник. Для начала. – И какие версии? – Никаких. Дима мне рассказывал обо всяких астральных сущностях, которые могут обрести сознание, типа Ктулху… Но не думаю, что ты – это он. – Почему? Размерами не вышел? – Не в этом дело. Просто рядом с этим Ктулху, по идее, человек должен испытывать необъяснимую панику. А ты… С тобой как-то даже спокойно. – Приятно слышать. И все, больше нет вариантов? Я вздохнул и пожал плечами. Откуда мне, рядовому служащему банка, далекому от мистики, знать, какие бывают астральные сущности? Я и себе самому-то в этой «кроличьей норе» не могу дать название! Вот кто я – здесь? Душа? Проекция? Собственный бестелесный двойник? Ни черта в этом не понимаю! – Ладно, догадаешься когда-нибудь, – правильно истолковал мое молчание невидимый собеседник. – Только не спрашивай меня. Я тебе не скажу. – Великая тайна, да? – Нет. Но, когда ты поймешь, кто я – поймешь и почему я тебе не говорил. – Хм, тогда разговор окончен. До свиданья, таинственная тварь! – Нет, Артем, подожди! – он рванулся ко мне, но коснуться не посмел, как и приблизиться на такое расстояние, где я мог бы его рассмотреть. Замер неподалеку и опустил голову, будто устыдившись собственного порыва. – Не уходи. Пожалуйста. Побудь еще хотя бы немного, ладно? – Зачем? – Просто так. Все равно ведь никуда не торопишься, а я… мне тут скучно. – Не вижу смысла. На вопросы ты не отвечаешь, на глаза не показываешься… – Но ведь не обязательно говорить только обо мне! Есть и другие темы. Например, как тебе эта «кроличья нора»? – Никак, – и в самом деле, каким еще словом описать место, где ничего нет, кроме пустоты? – А ты не думал, почему сюда попадаешь? И почему до этого никогда не помнил свои сны, а если и помнил, то это были просто образы, в которых ты не чувствовал себя – собой? – Чувствовал, – попытался возразить я, но существо в темноте только усмехнулось: – Ага, бегать и стрелять из лука, нацепив зеленые трико в тон пейзажу и панамку из листьев – это очень на тебя похоже! Все работники банков на досуге так делают. – Ну, это же просто сны… – немного смутился я. – А теперь не сны, что ли? – И теперь. – Тогда почему ты не в трико? Я вздохнул и закатил воображаемые глаза – реальные пока были вне зоны доступа. – Я не знаю, почему так происходит. Не знаю, понятно? Может, нахватался у Димки его искательского опыта и научился видеть прослойку между явью – когда человек полностью контролирует свое тело и мысли – и сном, когда у него работает лишь подсознание. Вот и попадаю сюда. – Но все-таки – это сон или не сон? Я пожал плечами: – Наверно, что-то среднее. – Выходит, я – плод воображения? – развеселился мой собеседник. – Ну да, с кем не бывает! Наслушался мистического бреда, на работе устал, может, съел что-то не то – и вуаля! – снится какая-то пакость, вопросы глупые задает… Я немного завис. До этого момента мне почему-то не приходило в голову, что существо в темноте – реально. Я вообще об этом не задумывался. Все происходящее в «кроличьей норе» для меня было как бы «по ту сторону яви», и это не нужно было анализировать. Оно никак не влияло на мою жизнь и на материальный мир. Все, что происходит в Вегасе – остается в Вегасе, как-то так… Я категорически не хотел верить, что эти два мира могут взаимодействовать, и надо воспринимать их одинаково серьезно. – Тебе легче думать, что меня нет? – как-то грустно спросили из темноты. Я развел руками. Кивнул. – Артем… – Только не надо звать меня по имени таким обреченным тоном! Тебе же будет хуже, если я поверю, что ты настоящий. – Почему? – Потому что одно дело – говорить с кем-то эфемерным, в кого ты не веришь до конца, а стало быть, не боишься. И совсем другое – с невидимым, но реальным существом, от которого не понятно, чего ждать. Пойду-ка я лучше, в орков постреляю... Темный силуэт замер на секунду. Потом угрожающе качнулся ко мне и сказал: – Бу! – Не понял, – признался я. – Говорю: давай, беги отсюда, раз уж я спугнул тебя одним фактом своего существования, трус поганый! Я возмущенно запыхтел. – Нет, ну что за жизнь у меня такая?! В реальном мире – чокнутый Искатель, во сне – какие-то зеленые трико, непонятно откуда взявшиеся, и даже тут, в пустоте – таинственное существо, которое плюс ко всему еще и язвит! Он хмыкнул, хотел что-то добавить, но я его уже не услышал. Вокруг меня выросли знакомые деревья, а из кустов долетел боевой эльфийский клич. Проснулся я в каком-то смятении. Дима уже встал и гремел на кухне посудой, напевая под нос дурацкую мелодию, а я лежал, пялился в потолок и думал, с кем же я все-таки говорю. И почему Искатель, который, по идее, должен разбираться в подобных вещах куда лучше меня, словом не обмолвился, что во сне можно кого-то встретить. Кого-то реального. Обладающего разумом и чувствами. Предупредил бы хоть! Он с такими… существами, поди, каждую ночь сталкивается. А этот конкретный экземпляр еще и говорит его голосом. Значит, имеет к нему прямое отношение. Только вот я об этом почему-то ни ухом, ни рылом! Или, по мнению Димы, скептикам вообще сны не снятся? А если и снятся, то про банковский баланс? Ну да, попробуй, подкати к такому с предложением вывести в реальный мир непонятную тварь – он даже слушать не будет! И зачем тогда париться с объяснениями? – Дим, а что ты видишь во сне? – все же спросил я, когда он позвал меня на кухню пить кофе. – Ничего. Я же не сплю – я путешествую. И того, что называют сном обычные люди, у меня в принципе не бывает. – А что бывает? Например, ты встречаешь каких-нибудь разумных существ? Разговариваешь с ними? – Нет. – А как же твой Ктулху? Ты ведь говорил, он разумный? Дима пожал плечами. – Н-ну, не совсем… Эта штука обладает сознанием, это точно, у нее даже есть какое-то представление о себе, как об отдельной сущности, но я бы не назвал это разумом. Либо это совсем другой разум. Не человеческий. И мне его не понять. – А как же вся твоя мистика? Странные звуки и запахи, выпадения из кресла, собака с тенью в обратную сторону? Кто, по-твоему, это делает? – Не знаю. И знать не хочу. У меня сейчас такая каша в голове, Артем, не представляешь! Если бы не ты, я бы, наверное, совсем уже свихнулся... Я тронул его за плечо, подавляя в себе глупую радость пополам с беспокойством – нужен! Я ему все-таки нужен! И только потом угадал в его словах… скрытую манипуляцию. Он перевел тему. Очень ловко, зная, что я забуду обо всем, как только услышу хоть намек на благодарность. И я действительно забыл. Точнее, решил пока спустить это на тормозах. Но для себя сделал вывод, что он либо не знает о том существе, либо не хочет, чтобы о нем узнал я. Следующей ночью двойник появился снова. И сразу взял быка за рога. – Ладно, Артем, давай начистоту. У меня к тебе предложение. – Какое? – Я ведь кое-что знаю о Диме. Он ищет Свет, только потому, что МОЖЕТ его найти. Ну, а если бы не мог? Об этом ты не думал? – Думал, – честно сказал я. – Только представь себе: никакой больше опасности. Никаких криков по ночам. Никакого кресла-будильника, и жутких видений, и одиночества… Он стал бы просто человеком. Как ты. И ему этого хочется. Хочется, поверь! Я-то знаю, как он на тебя смотрит… Но только он не повернет назад, пока не достигнет цели. Ему гордость не позволит опустить руки, особенно теперь, когда он зашел так далеко, потратил столько сил и времени на эти поиски. Ему жаль бросать начатое, отступать на полпути, вот и все. Хотя он и сам не знает, во что превратится в итоге. – Как это «во что превратится»? – не понял я. – А ты думал, найти Свет – это как открыть Америку, да? Дивный новый мир общественного пользования? Нет уж, так не бывает! Изменится только он сам. И не факт, что ты узнаешь в этом новом существе своего приятеля Димку. Поэтому он и боится. Поэтому так часто спрашивает, не хочешь ли ты уйти, и говорит жестокую правду. У него есть выбор: продолжить или сдаться, понимаешь? И в глубине души он готов сдаться. Это было бы такое облегчение! Но ему обидно сдаваться просто так, ему нужны оправдания, как и всем. Вот если бы ты дал ему причину… Адекватную, не зависящую от него, чтобы он мог с чистой совестью развести руками и сказать «тут уже ничего не поделаешь»… – Причину? Это какую же? – Помоги мне выбраться, – сказал мой сумеречный собеседник Диминым голосом. – Возьми меня с собой. Тогда он уже не сможет найти Свет, и ему останется только жить обычной жизнью. – Ага, замечательная идея! – фыркнул я. – Все равно, что поставить роспись на чистом листе бумаги, а потом отдать его незнакомцу. У которого эдак ненавязчиво виднеются из-под шляпы рога, а из штанины – хвост. Он захихикал: – Кто я, по-твоему, дьявол? Артем, я ведь не сделку тебе предлагаю, а взаимовыгодное сотрудничество! – Сотрудничество? – я поднял брови. – Нет уж, спасибо! Я вообще-то в банке работаю, если ты не знал. У нас там железное правило: не сотрудничать с клиентами, которые могут тебя наебать! Он резко отшатнулся куда-то назад и вверх, зашипел с досадой и пропал. Часа два после этого я не мог уснуть. Боялся. Все-таки, это реально страшно – когда на тебя с такой злобой шипит непонятная тварь. В конце концов, я успокоил себя тем, что ей и вправду нужна моя помощь. Хотела бы она со мной что-то сделать – давно бы сделала, а так… Ну приходит, ну говорит. Сожрать не пытается, и ладно. У них с Димой даже было что-то общее. Не только голос. Просто они оба видели во мне «ступеньку»: один – чтобы подняться к Свету, другой – чтобы выйти в реальность. Пообещав себе никогда не знакомиться с людьми по методу дяди Семена, я повернулся на другой бок и снова уснул. Однако на другую ночь тварь явилась опять. – Я тебя напугал в тот раз? – виновато спросил он. – Немного, – признал я. – Но это со мной бывает, я в последнее время вообще нервный. В темноте устало вздохнули. – Слушай… мы ведь просто говорим и все. Так? Я не делаю тебе ничего плохого. – Пока. – И потом не буду. Артем, объясни мне, откуда столько недоверия? Я ведь тебя не обманываю! В отличие от него. – А он обманывает? Ироничный смешок, грустный голос: – А ты спроси его как-нибудь, почему он спит спокойно, только когда ты рядом. – Спрошу. – Так ты поможешь мне выйти или нет? – А что будет, если ты выйдешь? – Он больше не сможет искать Свет. Ну, а в целом… Не знаю. Знаю только, что не могу здесь больше оставаться. Я тут с ума сойду. – Нет, – я уверенно помотал головой. – Почему? – Объяснял ведь уже… – Про то, что ты работаешь в банке, а я «ненадежный клиент»? Слабо верится. – Есть и другие причины. Допустим, я слышал, как моя баба Тоня на тебя ругалась. – Баба Тоня? – усмехнулся он. – Ну, конечно, как я мог забыть. Баба Тоня… Веский аргумент. – Это – во-первых. Во-вторых, я идиот. Во всем, что касается мистики – полнейший идиот. Я не понимаю, кто ты, что происходит и зачем тебе Дима. Я не знаю, что будет, если ты отсюда выйдешь. И ты мне тоже толком не говоришь. Я ничего не соображаю в Диминых «исканиях» и не умею отличать правильное решение от неправильного. Другими словами, лучше бы мне совсем не дергаться. И не выводить в реальный мир загадочных подозрительных существ, которые меня об этом просят. Понимаешь? Он медленно кивнул. – Это все? – Нет. Есть еще «в-третьих». Ты, наверное, не думал об этом, но все люди имеют право поганить свою жизнь, как им заблагорассудится. А потом, если результат их не устроил, самим исправлять ошибки. Так вот, я Димины ошибки исправлять не буду. Если ему надоело искать Свет, и он хочет жить нормальной жизнью – пускай сам это делает. Но решать за него… Это не ко мне. Злое, напряженное молчание. Усталый выдох. – Ты, видимо, и правда его любишь. – Еще не понял, – подумав, сказал я. – Все ты понял, Артем. Не надо изображать из себя дурачка. Ты мог сделать его обыкновенным человеком, но решил не вмешиваться, оставил за ним право выбора. Хотя этот выбор означает, что для тебя в его жизни не останется места. Настолько уважать человека – это кое-что значит… Мягкое касание чего-то похожего на ветер, будто от меня оттолкнулся одноименный заряд – и я опять остался один. Утром Дима смотрел на меня как-то странно, но ничего не сказал. А я не стал спрашивать. Расскажет, если захочет. Два дня после этого было тихо, но потом, в очередной раз провалившись в свою «кроличью нору», я застал на дне уже знакомую фигуру. Лица его по-прежнему было не разглядеть, но, судя по ощущениям, мой таинственный собеседник был чем-то напуган. – Артем, выслушай меня, пожалуйста, – тихо попросил он. – Зачем? Вроде все уже сказано. И почему ты опять в моем сне, я понять не могу? – По-твоему, я хочу здесь быть? – Ну, видимо, хочешь. Раз пришел. Он как-то жалобно вздохнул и опустил плечи: – Меня ведь не было. Понимаешь? Не только здесь. Вообще не было. Тени возникают, если кто-то подходит к Свету. – Так ты тень? – нахмурился я. – Да. – Димина тень? Он подошел к Свету – и ты появился? – Примерно так. – Но ты ведь… на него не похож! Только голос такой же… – Я говорю его голосом? – удивился он. И тут же сам себе ответил: – Хотя да, чьим же еще… Я посмотрел в темноту, где угадывался смутный силуэт, похожий на Диму – и вдруг нервно захихикал. Надо же, прямо как в песне Бутусова: «если ты хочешь любить меня, полюби и мою тень»… И как мне сразу не пришло это в голову? – Это тебя забавляет? – мрачно спросил он. – Нет… – я подавил очередной приступ идиотского смеха. – Просто подумал… не важно. Песенку вспомнил. Так чего ты от меня хочешь все-таки, бедное создание? – Выйти, – пожал плечами он. – Выйти – или исчезнуть. Мне все равно. Главное, чтобы не так, как теперь… Я перестал улыбаться. – Погоди, что значит «исчезнуть»? Умереть? – Нет, вернуться в исходное состояние. Когда меня еще не было. Это разные вещи. Помоги мне, Артем, пожалуйста, у нас мало времени. Он почти нашел… – А когда найдет, что будет? – Со мной или с тобой? – С тобой. Я-то причем? – Останусь в темноте навсегда. – А я? Он не ответил. Несколько минут я смотрел во тьму, где угадывался чуть заметный сгорбленный силуэт, и думал над его словами. А потом все же мотнул головой: – Нет. Прости, но не могу. – Извиняешься? – как-то грустно спросил он. – Я только сейчас начал понимать, кто ты. И мне… правда жаль. Очень, очень жаль. Надо было сразу сказать… – А зачем? Ты все равно бы меня не вывел, только еще и себя винил потом. – Как будто тебя волнует... – Волнует! – зло перебил он. – Ты же видишь, Артем, здесь никого нет! Эта… «кроличья нора», как ты ее называешь – воплощение пустоты. Здесь даже поговорить не с кем. А мне в последнее время не чужды подобные желания. Твой Дима со мной не разговаривает. Поэтому, да, меня волнует, как мой единственный собеседник будет с этим жить! Я закусил губу. Елки-палки… – А каково это – быть Тенью? – Страшно, – не задумываясь, ответил он. И повторил Димину фразу: – Как в сказке: чем дальше – тем страшней. – Прости, – повторил я. – Ну, хочешь… хочешь, я поговорю с Димой? Все ему объясню… – Да он знает, Артем! Думаешь, это возможно – столько лет искать Свет и не знать про Тени? Не будь наивным! Лучше ответь: зачем ты ему нужен? Почему он спит спокойно, когда ты рядом? Почему боится, что ты уйдешь? – Я думаю… – Ты понятия не имеешь! – оборвал меня он. – И не удивительно. Жертва никогда не имеет понятия, что она – жертва. До последнего момента. – Какая еще жертва? Он страшно, не по-человечески зашипел из темноты, дернулся вихрем – и пропал. А меня внезапно выдавило из сна куда-то во внешний слой реальности, мотнуло куда-то вверх, и я… …проснулся, жадно хватая ртом воздух. Дима спал рядом, подложив одну руку себе под щеку, а другой намертво вцепившись в мою футболку. Как будто боялся, что я отодвинусь. Я отдышался и скосил на него глаза. Вроде спокойный. И ничего не заметил: ни моих ночных разговоров, ни пробуждений в холодном поту… Нет, не может быть, чтобы он знал! Помню, он рассказывал, что «притащил на себе нечто жуткое», какую-то тварь… Но что, если это правда? Я приподнялся и внимательно посмотрел на него. За последние пару недель, что мы ночевали вместе, он действительно ни разу не кричал во сне и утром просыпался в хорошем настроении. Видно, моего присутствия было достаточно, чтобы избавить его от кошмаров. Но если я куда-то уходил… на кухню, попить воды, или в туалет, или еще куда-нибудь – он сразу начинал беспокойно метаться, и чуть не срывал шапку энцефалографа. Тогда я торопливо возвращался обратно, прижимал его к себе, и он засыпал опять. Раньше я как-то не задумывался, ПОЧЕМУ это происходит. Мне казалось, я типа четвертой ножки для табурета, придаю дополнительную устойчивость. Или типа нитки для воздушного змея… Короче, бонус в работе Искателя, который облегчает ему задачу, но сам при этом ничего особенного не делает. Однако, теперь до меня дошло. Дима специально превратил меня в живой щит. Свесил на меня свою проблему, закрылся мной от своей ошибки, которая, понятно, никуда не денется, пока он «стоит напротив Света»… И теперь ему не приходится тратить силы, чтобы от нее отбиваться. Но только эта ошибка – живая. И появилась по его вине. – Сволочь ты, – прошептал я ему на ухо. – Нет, какая ж ты все-таки сволочь… Он едва заметно нахмурился сквозь сон и крепче вцепился в мою футболку. * * * До самого утра я не мог уснуть. Лежал и смотрел в потолок. Так и становятся психами, наверное. Один раз придешь в гости к незнакомцу, выпить коньяка – а через два месяца вдруг просыпаешься среди ночи у него дома, и ловишь себя на мысли, что границ между реальностью и бредом для тебя уже не существует. И ведь был же нормальным человеком! Работал в банке, заглядывался на женщин, в мистику не верил… А теперь что? Работаю через пень-колоду. На баб даже и не смотрю. Сны странные снятся… Не поминая уже о том, что спать мне приходится в обнимку с мужчиной, который меня возбуждает, и с которым у нас никогда ничего не получится. Притом, не потому, что он не захочет. Просто я сам не смогу. Теперь уже – не смогу. Ну, поздравляю, Артем! Смирительная рубашка будет тебе к лицу. До недавнего времени хуже всего были не эти сны и не моя внезапно открывшаяся гомосексуальность, хотя и она, конечно, здорово действовала на нервы... А банальные запреты. Попробуйте жить в одной квартире с человеком, в которого вы влюблены: спать под одним одеялом, завтракать за одним столом, переодеваться в одной комнате – и не позволить себе ничего лишнего! Вот именно. Я принимал холодный душ так часто, что едва не заработал простуду. Несколько раз пытался закрутить романы с клиентками, но дальше простых посиделок в кафе дело не двигалось. В общем-то, я понимал, почему. У нас с Димой не было секретов, и каждый раз, отправляясь на свидание, я честно говорил ему, куда иду. Так, мол, и так, после работы ужинаю с девушкой, буду поздно… И постоянно видел в его глазах мимолетную панику. Длилась она секунду или две, но мне и этого хватало, чтобы все мои свидания заканчивались провалом. После очередной неудачной попытки наладить свою жизнь, я плюнул и сдался. Что толку встречаться с девушками, если у меня стоит на парня? Самообман – это не конструктивно. И все-таки за две недели совместного проживания мы с Димой не сблизились ни на миллиметр. Иногда я просыпался от того, что он гладит меня по голове, как в тот раз, или бережно обрисовывает контур лица кончиками пальцев, но на этом все и заканчивалось. Едва он понимал, что я уже не сплю – тут же убирал руку, а потом уходил, ничего не сказав. Только смотрел с каким-то лихорадочным блеском в глазах. Раньше я не понимал, почему так. Точнее, надеялся на какую-то взаимность. Но теперь понял. Вот представьте, что вам приходится использовать человека, который в вас влюблен и который вам нравится, для достижения своей цели. Он буквально спасает вас каждую ночь. Вы цепляетесь за него, как за соломинку, полностью зависите от него, но при этом не намерены с ним сближаться. Не потому, что не хотите. Вы вообще не имеете права хотеть или не хотеть – ваша цель сама по себе исключает любые человеческие отношения. Это даже не вопрос. Но вы знаете, что он чувствует. Знаете, что без него вам не справиться, и что он в любой момент может уйти. В итоге – дикая смесь жалости, страха, вины, симпатии, благодарности и безысходности. Но даже с этим я готов был смириться. Я думал: не вечно же он будет искать свой Свет! Рано или поздно все изменится. Он ведь как художник, увлеченно пишущий картину или охотник, идущий по следу. Видел я таких людей. Пока они в процессе, черта с два их заставишь поднять голову и обратить внимание на что-то кроме. Вот я и ждал, пока он закончит. Мне казалось, тогда он хотя бы смотреть на меня будет по-другому – как на человека, который постоянно был рядом с ним. Но в эту ночь я изменил свое мнение. Одно дело использовать меня, и совсем другое – делать меня соучастником дикой, страшной, нечеловеческой подлости. Даже не знаю, как это назвать. Слов не хватает… Когда стрелки часов подползли к пяти, а за окном забрезжил бледный пасмурный рассвет, я не выдержал. Дима всегда просыпался в это время. Варил кофе, писал какие-то отчеты, просматривал показания энцефалографа… Я осторожно убрал его руку со своей груди. Сел. Наклонился, всматриваясь в его лицо и вслушиваясь в дыхание. Очень хотелось разбудить его и дать по морде, а лучше сразу приложить по голове чем-нибудь увесистым, чтобы угодил в больницу и долго еще не мог искать никакой Свет. – Дима, – позвал я. Он поморщился сквозь сон и медленно разлепил глаза. Увидел меня, нависшего над ним сверху, нахмурился: – Артем? Что такое? – Давай, просыпайся. Разговор есть. – Разговор?.. – он потер лицо руками и непонимающе уставился на меня. – Ага. О твоей Тени. – Какой Тени? Я криво усмехнулся. Он еще спрашивает? Сам не знаю, как это получилось. Меня будто переклинило. Я схватил его за руки и придавил к спальнику, приблизившись к лицу так, что мы почти соприкоснулись лбами. Заглянул в глаза, удивленные, растерянные… и впился в губы поцелуем. Дима замер. Даже вырываться не стал. Только зажмурился и чуть приоткрыл рот, впуская меня, но не отвечая, и лежал неподвижно, пока я терзал его губы жадными злыми поцелуями, почти укусами, гладил его щеки, запускал пальцы в волосы, пил дыхание… Я бы не остановился. Ни за что не остановился бы. В тот момент мне было плевать, как он это воспримет и что подумает, я просто злился на него и не хотел выпускать. Мне было искренне жаль его Тень. И себя я чувствовал абсолютно беспомощным, ведь обещал ему, что не уйду, а теперь и оставаться не хочется… Это продолжалось всего несколько секунд. Потом Дима все-таки очнулся и резко оттолкнул меня прочь. Сильно оттолкнул – от его удара я отлетел чуть не на метр и стукнулся головой о кресло-будильник. В глазах потемнело. По затылку потекло что-то горячее и липкое, и голос долетел как будто из-за ватной стены: – Ты что творишь?! Я медленно поднялся. Провел рукой по волосам и с удивлением увидел кровь на ладони. М-да, похоже, голову я все-таки разбил… Дима во все глаза уставился на меня. – Ох, ч-черт, Артем! Я не хотел так сильно… Погоди, не вставай, сейчас я скорую вызову! – Не надо скорую, – мрачно отозвался я. – Просто помоги встать. Он прерывисто вздохнул, но все же схватился за мою руку и помог подняться на ноги. Меня шатало. В лицо как будто впились тысячи маленьких иголок, кончики пальцев похолодели. В обморок бы не грохнуться… А то ведь и правда скорую вызовет, а я с ним так и не поговорил. – Пошли в ванную. – Зачем? – Помыться захотелось! – огрызнулся я. – Идем, надо что-то холодное приложить… Дима покачал головой. Взял меня за локоть и повел к двери. Усадил на бельевую корзину, без долгих размышлений намочил полотенце холодной водой и прижал к моему затылку. – Прости… Я действительно не хотел. Силы не рассчитал, от неожиданности. – Мозги-то хоть не вытекут? – спросил я, наблюдая, как пляшут по ванной какие-то серые звездочки, а потолок мягко раскачивается то в одну, то в другую сторону. – Для этого надо их иметь. Объясни, на хрена ты это сделал-то? – От большой любви! – поморщился я. – А так непонятно? – Артем, что случилось? Я тебе чего-то наговорил во сне? Или тебя… достало мне помогать? – Да ничего меня не достало! Веди себя по-человечески, и я к тебе так же буду, вот и все! Дима удивленно поднял брови: – Ты о чем? – А сам не понимаешь? – Нет… – Я о твоих поисках. Вот скажи – что я здесь делаю? – Здесь, со мной? – Да. Какая от меня польза? Я твой маяк? Семафорю тебе с дальних берегов, показываю дорогу, даю стимул вернуться? Или, может, я тебе нервы успокаиваю? – Нет, ты… – Жертва, – тихо сказал я. – Правильно? Тот, кого можно бросить, как приманку для своей Тени. Пока ты был один, она могла наседать только на тебя, хотя и понимала, что ты никогда не отступишься от своей цели и не позволишь ей выйти. У нее просто не было других вариантов. И ты дал ей вариант – меня. Чтобы не приходилось самому от нее отбиваться. Я к тебе прикасаюсь – и она переходит в мои сны, а тебя оставляет в покое. Так? Она отвлекала тебя от поисков, мешала дойти до Света, и ты не знал, как от нее избавиться. Но теперь зато никаких проблем! И с кресла никто не скидывает, и галлюцинаций не насылает… – Артем, я правда не понимаю! – Не понимаешь? – хмыкнул я. – Ладно, давай объясню на пальцах. Ты подходишь к Свету – и появляется Тень. Сумеречный двойник, созданный по твоему образу и подобию. Твое отражение. Но, как только он возникает, то начинает развиваться отдельно, как самостоятельная личность. Я раньше думал, это какой-то астральный паразит, которого ты подцепил, пока путешествовал, или что-то типа охранника на пути к Свету… Но на самом деле все наоборот. Верно? Это не он к тебе прицепился. Это ты… его создал. Он – побочный эффект. Обратная петля. Противодействие, которое бывает на любое действие. И чем ты ближе, тем он сильнее. Это живое существо, Дим, испуганное, одинокое, РАЗУМНОЕ живое существо, которое даже не понимает, как появилось, но вполне осознает себя. И ты хочешь бросить его в темноте. Только бы самому добраться до цели. Дима ошалело хлопал глазами. – Что с ним будет, когда ты дойдешь? – продолжал я, чувствуя, как срывается голос. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но твой двойник ведь не исчезает сам по себе, так? Что с ним будет? И что было бы с тобой, если б я его не отвлекал? Он, молча, опустил голову. – Дай-ка угадаю, – я опять криво усмехнулся. – Именно поэтому ни один Искатель не доходил до конца. Верно? Все они боролись со своими Тенями, но не могли победить, потому что боролись, по сути, сами с собой. А надо было сделать как ты. Найти жертву. Двойник на все готов, чтобы ты не бросил его там, он бы до последнего тебе мешал и в итоге либо свел тебя с ума, чтобы ты прекратил поиски и позволил ему вернуться в исходное состояние, либо… Ты все же добрался бы до цели – а он бы остался в темноте. Только представь себе! Он же твоя копия, почти человек! У него есть эмоции, разум, чувства, ему тоже бывает одиноко, а ты с ним – вот так вот! И в реальный мир его выводить нельзя, потому что не будет его – не будет и Света. Правильно? Точнее, ты не сможешь подойти к Свету, не имея Тени. Я не совсем понимаю, как это работает, но, думаю, законы астрального мира не так уж и отличаются от наших в этом плане… У меня опять закружилась голова, но я сжал кулаки, до боли впившись ногтями в ладони, и боль немного привела меня в чувства. – Итак, что мы имеем? Бороться с двойником – почти невозможно. Без него – не дойти. Избавиться от него – нельзя. И что остается? Правильно, скинуть его на кого-то другого! Того, кто тебе близок. И, когда Тень переключится на этого человека, ты спокойно продолжишь поиски. Но только есть одна проблема – человеку потом не поздоровится. Что со мной было бы, а? Двойник ведь становится сильнее по мере того, как ты приближаешься к Свету, его задача – тебя не подпускать, он должен быть равным тебе. А ты, как я понял, хочешь стать Богом... Ну, и во что он превратился бы в итоге? И что сделал бы со мной? – Ты... – еле слышно выдавил Дима. – Давно ты в курсе? Я поймал его взгляд и поморщился. Вот до последнего не хотел верить, что он знает! – Нет. Только сегодня выяснил. Но Тень приходит уже давно. – Сколько? – Почти полтора месяца. Он помолчал немного, что-то обдумывая, потом нахмурился и с удивлением посмотрел на меня. – Это все она тебе рассказала? – Он. У него даже голос, как у тебя. Ты, наверное, думал, он будет как-то влиять на мой рассудок, или насылать кошмары, или еще что-нибудь такое делать? А я до последнего буду это игнорировать, потому что не верю в мистику, да? Дима не ответил. – Ты ошибся, – зло сказал я. – Он меня не тронул. Пока мы с тобой просто общались, он, видимо, не мог наладить полный контакт и появлялся редко, но когда ты начал доверять мне, он тоже получил доступ в мои сны. Потом я в первый раз у тебя заночевал. Помнишь, звуки болота? Судя по всему, он хотел тебя напугать. Но я вмешался, прикоснулся к тебе – и создал этим что-то вроде мостика. Тогда он, вместо того, чтобы с тобой воевать, решил говорить со мной. Просто говорить. Понимаешь? Хотя мог бы изводить похуже, чем тебя. Но не стал. Это очень доброе существо, Дима, и очень одинокое. Ты даже представить себе не можешь, насколько. – Так ты меня поцеловал... вместо того, чтобы ударить? – хрипло поинтересовался он. Я развел руками. – Да, наверное. Вы же с ним одно целое. И ты, в принципе, такой же, как он – добрый и одинокий. Только поэтому я еще здесь. – А потом? Уйдешь? – Нет. Если ты остановишься. Он не ответил. Только, молча, опустил глаза. – Понятно, – вздохнул я, снимая полотенце, испещренное алыми разводами, и кидая его в раковину. – Слушай, Дим… А как для тебя это выглядело? Ну, вот приблизился ты к Свету. Понял, что рядом появился двойник, во всем похожий на тебя. Он с тобой заговорил? Объяснил, что происходит? Дима едва заметно кивнул, не поднимая головы. – И что сказал? – Сказал, что не хочет… быть. – Он закусил губу и нахмурился. – Что на самом деле он – часть Света, и существование в такой форме для него настолько непривычно, что вызывает боль. Сказал, чтобы я уходил и позволил ему снова исчезнуть. – А ты? – А я не ушел. Я был уверен, что он и так исчезнет, сам по себе, когда я достигну цели. Но он оказался очень сильным. Свет – это гигантский источник энергии. Вернее, это просто ПОНИМАНИЕ, как и откуда можно брать энергию и как ей пользоваться. Чем больше понимал я, тем больше понимал он. Я мог тянуть к себе знания со всего астрала, чтобы скорее дойти до Света – а он закладывал в эти знания ошибки. Неточности. Ложные толкования… Запутывал меня, как только мог. Я делал шаг, и он тут же устраивал так, чтобы я шагнул мимо. Ему было больно, и меня сразу начинало выкручивать фантомными болями. Я попытался от него отгородиться, поставить блок – и он, вместо того, чтобы атаковать меня во сне, стал менять реальность. Помнишь «болото»? На самом деле это страшная, вывернутая наизнанку потусторонняя энергия, больное воплощение моих страхов. Я, когда был маленький, заблудился в лесу и вышел к торфяникам. Знаешь, сколько там жутких звуков? Ладно, кваканье, оно хоть понятно, откуда берется! Но все остальное – низкий вой, стрекотание, свист, какое-то чавканье… Все это меня напугало до паники. И с тех пор я в лес – ни ногой. А он это вытащил из моего подсознания и воплотил в реальном мире. Повезло, что я не проснулся тогда. И что ты был рядом… – Ну, а когда я стал жить у тебя? Что изменилось? Он сглотнул и все-таки посмотрел на меня. – Понимаешь… Когда ты ко мне прикасался, то частично разделял свое сознание с моим. Он не мог мне навредить, не навредив еще и тебе. Вот он и… не вредил. К тебе у него претензий не было. Он не хотел тебя пугать и причинять боль. Оставалось только запутывать меня и сбивать с пути, как раньше, но с этим я уже мог справиться. – Погоди. Так он оставил тебя в покое, чтобы меня рикошетом не зацепило? Странная логика! Я бы на его месте допекал сразу обоих! Может, хоть это бы тебя остановило... – Не остановило бы, – Дима покачал головой. – Я бы просто тебя выгнал, вот и все. И ему было бы не с кем разговаривать. Конечно, я тогда не знал, что вы разговариваете, думал, он просто тебя жалеет или ему нравится твое присутствие… Он как-то сказал, что с тобой ему легче. Но я это списал на… в общем, на собственное восприятие, мне ведь тоже с тобой легче, а он – мое отражение... Когда ты пропал на несколько дней, нас, видимо, обоих ломало. Вот у меня и началась тут всякая сверхъестественная жуть... – Дим, послушай, – я вздохнул и собрался с мыслями. – Он живой. С ним так нельзя. На кой тебе нужен этот Свет, если ради него приходится идти на такие жертвы? И мы, кстати, еще не выяснили, что было бы со мной. Я бы умер? Тень ко мне прицепилась бы и никогда не отцепилась? Или что? Он хмуро покачал головой. – Не знаю. Никто такого раньше не делал, поэтому и предсказать что-то невозможно. Хотя ты прав. Что-то было бы. – Ну, и к черту тогда эти поиски! – заявил я. – Давай, пиши в свой институт Парапсихологии или как его там, что "все, ребята, ищите сами, а я умываю руки"! Потом отпустишь Тень, выкинешь в окно свое чудо-кресло – и будем жить как люди. Согласен? Тебе все равно нимб не пойдет! Дима внимательно посмотрел на меня, помолчал... А потом уверенно мотнул головой: – Нет. – Нет? – удивился я. – Почему? – Извини, Артем, но я не могу. Я семь лет на это потратил. И почти нашел. Теперь уже поздно поворачивать назад. – Ничего не поздно! Поздно будет, когда ты оставишь своего двойника в темноте! – Я не могу, – повторил он. – Дим, оно и правда того стоит? Стоит жизни этого существа? Моей жизни? Ведь, если бы он мне ничего не сказал, ты бы тоже не сказал, верно? Просто ждал бы, что будет, и надеялся на лучшее? Он отвел глаза и невнятно дернул плечом. – Твою м-мать, – выругался я. Медленно поднялся и вышел из ванной, цепляясь за стены, чтобы не упасть. Оглянулся на пороге: – Тогда извини. Дальше без меня. Хочешь быть богом – вперед, мешать не буду. Но если ты с ним так поступишь – ко мне даже не суйся. Понял? Никогда! Мне такие боги не нужны. Он вскинул голову, собирался что-то сказать, но я уже закрыл перед ним дверь. Опять потрогал затылок – и пошел одеваться. Блин… И почему я думал, что он не умеет врать?