Искатель

– Артем? – меня осторожно тронули за плечо. – Эй… Ты что здесь делаешь? Я открыл глаза. Оказалось, что я сижу примерно в той же позе, в которой уснул: откинув голову на Димины колени и завернувшись в спальник по самые уши. – Который час? – Половина седьмого. Ты как, в порядке? – Да, если забыть о твоем болоте, – проворчал я, вновь закрывая глаза. – Каком болоте? – Квакающем. Вот серьезно, Дим, если это ты подстроил, я тебе врежу, так и знай. Он опять тряхнул меня за плечо: – Да что случилось, ты можешь толком объяснить?! Я вздохнул и все-таки поднялся. Он внимательно смотрел на меня, и в глазах его мне почудилось неподдельное беспокойство. – Так это правда не ты? – спросил я. – Что «не я»? – Ладно. Допустим, не ты. Но тогда у тебя в квартире действительно что-то происходит. И я, кстати, поймал тебя, когда ты начал вываливаться из кресла. – Да, – сказал Дима, – я почувствовал. Где-то в середине ночи вдруг сил прибавилось. Это, наверное, из-за тебя... Только ты ж, получается, так и спал сидя, да? Я объяснил про его выражение лица и про то, что от моих прикосновений он успокаивался. Дима явно смутился. – Слушай, ну… Мог бы и забить. Мало ли, какая у меня там рожа, когда я сплю. – А ты мог бы просто сказать «спасибо». Он хмуро глянул на меня и промолчал. А я подумал, что существо, которое привиделось мне во сне, абсолютно точно не было Димой. Вот по этой самой причине. Но, видно, моя геройская самоотверженность все-таки его впечатлила. К тому времени, когда я встал, оделся и умылся, он уже сварил мне кофе и наделал целую кучу бутербродов. Только не смог вспомнить, сладкий кофе я пью или нет. Войдя на кухню, я обнаружил его в глубоких раздумьях перед сахарницей. – Две ложечки. – А?.. – Дима повернулся ко мне. – Я говорю: сахара две ложечки. И не надо так напрягаться, все равно я обычно не завтракаю. Он рассеянно кивнул. Сел за стол, придвинул ко мне кружку и внимательно посмотрел в глаза: – Ты… в порядке? – Конечно! – И не передумал? – По поводу? Он не стал отвечать. Хотя я и сам понял, что он имеет в виду. И правда, кому ж захочется спать в этом дурдоме? То здесь непонятное «болото» квакает, то хозяина квартиры ловить приходится, чтобы не выпал из кресла… Плюс ко всему, Дима знает, какой я непрошибаемый скептик. Оно мне надо – ночами напролет сидеть у его ног, пока он гуляет по своему астралу? Я не имею привычки пестовать чужих тараканов, особенно в ущерб себе. Так что, это вполне резонный вопрос – передумал я или нет. – Нет, – сказал я. – Не передумал. Он поднял на меня глаза и как-то странно выдохнул, будто все это время задерживал дыхание. А мне вдруг захотелось подойти и положить ему руки на плечи, как тогда, ночью. Желание было странное и даже глупое, все-таки он – не кисейная барышня на грани обморока… Но мне показалось, ему это нужно. Все-таки я не решился его трогать. Сам не знаю, почему. Наверное, подумал, что этим выставлю себя чрезмерно заботливым другом, который даже вздохнуть спокойно не дает и все боится, как бы у него шизофрения не обострилась. Вместо этого глотнул кофе и преувеличенно бодро сказал: – Ладно, давай покурим, да я пойду! – Зачем так рано? – удивился Дима. – Тебе же к девяти. – Еще домой надо заехать. – А, да, точно... За вещами. Ну, давай тогда покурим. Я взял сигареты и украдкой покосился на него. Все же не нравится мне, как он выглядит. Непривычно как-то. Если бы я не знал Диму, то сказал бы, что он напуган и в то же время чувствует себя виноватым, будто не хочет втягивать меня в свои проблемы. Хм… То есть, он действительно думает, что мне грозит опасность? Сам я был уверен, что ничего страшного со мной не случится. Но если и случится – это будет моя вина, а не Димы. Он ведь сразу меня предупреждал! Честно и прямо рассказал обо всем, что происходит, пытался объяснить, приводил примеры – и только после этого попросил о помощи. А я согласился. Это был мой выбор. Значит, мне и за последствия отвечать, правильно? К тому же, я не хотел оставлять его наедине с той мистической хренью, которая скидывает его с кресла. Не верил в нее – но все же не хотел. Попробую объяснить ход своих мыслей. Черные дыры ведь тоже мало кто видел – но покажите мне хоть одного человека, который со стопроцентной уверенностью скажет, что их нет! Другими словами, наш мир во многом строится не на чистом знании, а лишь на потенциале знания. И тут вопрос уже не в том, верю ли я, что Черных дыр не существует. А в том, смогу ли я доказать обратное. Если не смогу – в моем мире появляется так называемое «слепое пятно», в котором любая подобная фигня имеет место быть. И чем Димкины поиски Света отличаются от, например, поисков бозона Хиггса или Темной материи? Пятьсот лет назад земля у нас покоилась на трех китах, была плоской, и за ее край вполне можно было свалиться. А теперь у нас коллайдер, нано-технологии и вездеходы на Марсе. Наше «слепое пятно» расширилось настолько, что по размерам превзошло чистое знание. Мало того. Не так давно ученые доказали, что некоторых элементарных частиц ВОВСЕ НЕ БЫЛО В ПРИРОДЕ, пока их не начали искать. То есть, эти частицы ВОЗНИКЛИ именно потому, что появились желающие их увидеть… И где тут провести границу между истиной, преувеличением, намеренной мистификацией и слепой верой? Я к тому, что и Димкины глюки могут быть вполне реальными. Даже если они выдуманные. В конце концов, сила убеждения – великая вещь. Если человек всей душой поверит, что гранатовым соком можно вылечить рак желудка – так оно и будет. И йога не поранят гвозди, на которых он лежит, и верующий узрит лик девы Марии на мексиканской лепешке… И Диму вполне может поиметь во сне какой-нибудь Ктулху. Почему нет? Если для Димы он существует – то он существует. При таком раскладе я уже не просто «Артем из банка», который оказался не в то время, не в том месте, я действительно могу ему помочь. И эта помощь будет такой же настоящей, как его поиски Света. – Дим, – позвал я, – а ты сам-то как, нормально вообще? – Нормально, – без интонаций откликнулся он. – Что-то не похоже. Он только махнул рукой и отвернулся. – Слушай, если надо, я могу остаться, – предложил я. – Только документы завезу на работу и какую-нибудь отмазку для начальства придумаю… – Не надо. Все правда нормально. Ты, главное, вечером приезжай. – Приеду, – я не удержался и все-таки тронул его за плечо. – Телефон знаешь, если что – звони. И… будь другом, обыщи свою комнату, а? – Зачем? – Ну, вдруг найдешь диктофон какой-нибудь. – Ты про звуки «болота»? Это не запись была. – А что? – Не знаю. Но не запись. У меня тут много странного происходит, я тебе рассказывал. – А я скептик. Пока не проверю – не поверю. Ну, что тебе стоит? Потом выяснится, что половина твоего «странного» – чей-то прикол, и что тогда? Дима глянул на меня почти с жалостью, но кивнул. И легонько тронул в ответ мою руку на своем плече. Мол: «да, ты прав, и все это звучит разумно, но в глубине души ты и сам понимаешь – никаких диктофонов тут нет». Я не стал спорить. Просто понадеялся, что он меня послушает и что-нибудь найдет. * * * Весь день я был жутко рассеянным. Не замечал телефонных звонков, путался в цифрах, несколько раз перепечатывал один и тот же документ, забывая сохранить его перед закрытием… Короче, когда стрелки часов подползли к пяти – я решил, что толку от меня никакого, плюнул на недописанный отчет и свалил, провожаемый гневным взглядом начальства. Домой заезжать не потребовалось, я еще утром забрал оттуда все необходимые вещи: несколько рубашек и галстуков, смену белья, пакет с «мыльно-рыльными» принадлежностями, полотенце… Как будто ехал в командировку. И вот ведь странное дело: когда мы с женой окончательно рассорились, и я ночевал по друзьям и знакомым, чтобы не спать с ней – так не волновался. А теперь… Честное слово, как будто перед свиданием. Или как перед важным экзаменом в институте. Да, как перед экзаменом. Это лучше звучит... По пути я остановился лишь один раз, чтобы зайти в супермаркет за продуктами. Дима из тех людей, которые не пойдут в магазин, пока в холодильнике мышь не повесится, а я люблю, когда в доме много еды. Да и кормить меня он не обязан. У него и других забот хватает. Мне почему-то вдруг очень ярко представилось, как он ходит сейчас по пустой квартире, ищет диктофон или телефон, которого нет – а вокруг него уже квакает невидимое «болото» и доносится какое-то рычание, вой, стрекот непонятных насекомых… В моем воображении картина получилась довольно пугающей. Страх за кого-то вообще имеет тенденцию к преувеличению, особенно если он обоснованный. И если человек тебе дорог. Вот это была новая мысль. Я даже остановился посреди магазина, сообразив, что да, Дима мне действительно дорог. Притом, не в качестве замены моей опостылевшей ленты Мёбиуса «работа-дом-работа» – а просто. Он дорог мне как человек, как друг, как… Не знаю, кто еще. – Ух ты, – сказал я сам себе, – да вам, барин, жениться надо. Или сходить к психиатру. Вслух это прозвучало даже более безумно, чем в моей голове. Какая-то тетка, выбирающая консервы, посмотрела на меня как на идиота и на всякий случай ушла в другой отдел. Я проводил ее задумчивым взглядом. Да уж. Нашел место для светлых прозрений, молодец. Копаться в себе категорически не хотелось, так как я был уверен, что ничего хорошего не выкопаю. Но на такой случай есть проверенный поколениями метод: тупо игнорировать проблему, пока она не исчезнет сама по себе. Вот им я и воспользовался. Подхватил корзину с продуктами, выдохнул – и пошел на кассу. Пока шел, успокоился. Даже забрел по пути в отдел с электрикой, чтобы купить там фонарик типа ночника. Давно хотел. У Димы, помимо люстры, никаких светильников нет, а искать выключатель на ощупь, в полной темноте – это сомнительное удовольствие. Особенно, когда ты проснулся от какого-нибудь страшного звука. Не знаю, почему Дима сам не додумался купить ночник. Отличная вещь в хозяйстве! И спать не помешает, и разную нечисть отпугнет, если вдруг что… В итоге я приехал к нему, нагруженный пакетами и готовый отбивать нападение любого Ктулху, какой попадется мне на глаза. Однако, ничего отбивать не потребовалось. Как только я вошел в квартиру, с кухни раздался звон гитары и жизнерадостный хохот, будто там сидела большая пьяная компания. Человек десять, не меньше. Переступив кучу ботинок, я выглянул в дверной проем. – Вот еще, вспомнил, – отсмеявшись, сказал какой-то парень. Компания сразу притихла в радостном ожидании, а он положил гитару на колени, как гусли, бренькнул по струнам без всякого мотива и прочел нараспев: – Маршал Жуков был чемпионом По метанию бумерангов Он метал их с кличем «за Родину!» На дистанцию в три версты. На его счету восемнадцать Персонально подбитых танков И один хохлятский повстанец, Что повстать отошел в кусты… Опять грянул хохот. Я тоже невольно усмехнулся и поискал глазами Диму – тот сидел на подоконнике у открытого окна и курил, наблюдая за присутствующими. Рядом с ним стояло две бутылки пива: одна пустая, другая – только начатая. Ну, по крайней мере, жив-здоров. И не один. А я-то за него волновался… – Артем! – он заметил меня и махнул рукой. – Давай, заходи, мы тут Всенародный День Бумеранга отмечаем! Я выгнул бровь: – А что, есть такой праздник? – Теперь есть! – кивнул парень с гитарой, повернувшись ко мне. И протянул руку: – Олег. – Артем, – я пожал его ладонь. Поставил пакеты в свободный угол и стал пробираться к Диме. Почему-то мне нужно было удостовериться, что с ним все хорошо. Причины для сомнений у меня были. Во-первых, за все полтора месяца нашего знакомства он ни разу не приглашал к себе такую толпу, не любит он этого. При всей свой открытости Дима – совершенно не компанейский человек, и подобные гулянки его скорее утомляют, чем радуют. А во-вторых… сегодня утром он был какой-то нервный. Не знаю, о чем он думал, и что с ним произошло во время «поисков», но, видимо, что-то произошло. Что-то страшное. И вот именно поэтому на его кухне сидит целая куча народу: может, отвлекают, а может – охраняют от чего-то, сами того не зная… Я протиснулся мимо табуреток. Перешагнул чьи-то ноги, едва не опрокинул бутылку со стола – и добрался, наконец, до Димы. Он тут же подвинулся, освобождая мне место. – И часто у тебя День Бумеранга? – спросил я. – Да где-то раз в год. Не переживай, к ночи все рассосутся. Тут все равно спать негде. – Как это – негде? А коврик у двери? – хмыкнула какая-то девушка, сидящая неподалеку. Я повернулся к ней. Оказалось, что это Катя – та самая подруга, которая спрашивала, кто я такой. – Коврик свободен, – признал Дима. – Если хочешь – он твой. Могу даже газетку дать, укрыться… Хочешь? – Вот что я называю гостеприимством! – захихикала она. И вдруг хитро глянула на меня: – А ты остаешься? – Остаюсь. – Ой, как здорово! – Катя явно обрадовалась. – Все-таки сдвинул его с мертвой точки, да? Какой ты молодец! Тебе прямо памятник надо поставить! – Почему это? – Ну, Дима же у нас упрямый как стадо баранов, – заявила она. – Пока измором не возьмешь – сам не пошевелится. Только до сих пор ни у кого не было желания брать его измором. Оно и понятно: отдачи никакой, зато странностей – выше крыши. Вот он и сидит один. Вечный «сам себе режиссер»… – Я вообще-то тебя слышу! – возмутился Дима. Но Катя только рассмеялась: – Да ладно, пусть знает, как тебе с ним повезло! Сам-то ты ему никогда не скажешь! И вообще. По-твоему, я не видела, как ты два часа сидел, дверь гипнотизировал, пока он не пришел? А потом резко отвернулся, типа, не заметил… – Кать, я тебе сейчас рот скотчем заклею, – пообещал Дима, косясь в мою сторону. Я делал вид, что слушаю вполуха, как вежливый гость слушает чужие семейные шутки – без комментариев и не принимая на свой счет. Дима с досадой глотнул из бутылки. Увидев это, Катя тут же всплеснула руками, подскочила с места и принесла откуда-то стакан пива. Сунула мне в руки: – На, держи! – А давно вы знакомы? – спросил я, принимая стакан. Пиво мне сейчас и правда не помешало бы – отличный способ не думать обо всякой ерунде. – Мы с Димой? Да года два уже. С тех пор, как вместе пошли в Искатели. Не знаю, он тебе рассказывал, что это такое, нет? – В общих чертах. – Ну вот, мы с ним в одном институте работаем, – принялась объяснять Катя. – Хотя работаем – это громко сказано. Оформлены как «консультирующие эксперты», но, понятно, никого не консультируем, и вообще – ни разу не эксперты… Просто так на бумаге приличней смотрится. – Кать… не надо, – остановил ее Дима. Она только посмотрела на него и насмешливо фыркнула: – Надо! Я «о неразглашении» ничего не подписывала, значит, могу и рассказать! А он все равно не испугается. Раз уж до сих пор не испугался. – Так ты тоже Свет ищешь? – спросил я. – Ага, – она опять повернулась ко мне, – только в другом месте. Понимаешь, у нас, у каждого свой «вектор», грубо говоря. Кто-то по дальним сферам ходит, как Дима. А кто-то здесь… пытается нашарить. – Здесь? Что здесь можно найти? Она отпила из своего стакана, поджала губы и задумчиво посмотрела на меня. – Ну, например… видел когда-нибудь бабушек-травниц? Не тех, которые у себя на даче укроп выращивают – а которые из деревни, потомственные знахарки? И вот представь себе картину: выходит такая бабушка из дома на рассвете, идет в самую чащу леса и выкапывает там травки вместе с корешками. Заговаривает их, нашептывает им какие-то свойства… А ты, за сотни километров от этой бабушки, внезапно ловишь энергетический всплеск! А в нем – маленькую искорку чистого Света. Откуда она берется, эта искорка – непонятно, и что сделала бабушка – тоже неизвестно. Да она и сама, скорее всего, не знает. Но вот появляется же откуда-то Свет! А ты говоришь: «что тут можно найти»… – Ну ладно, вот он появился. И что дальше? – А дальше – пытаешься проследить, как он сюда попал. Каким потоком его принесло. Где источник… – Все равно не понимаю, – признался я. – Да и не поймешь! Просто ты спросил, а я ответила. У Димы все еще сложнее. Наверно, потому и шифруется. Не хочет грузить лишний раз... – Кать, не надо, серьезно, – повторил он, глядя на нас. Только теперь я догадался, почему он так себя ведет. Боится переборщить. И так вывалил на меня целый вагон своей мистической информации, в которой я не только ни фига не понимаю, но и понимать не хочу, а тут еще Катя добавляет к этому вагону свою маленькую тележку. – Ну, Димочка, ну не будь таким злым, а? – Катя надула губки. – Заладил тоже: «не надо, не надо…». Парень к тебе со всей душой, а ты сидишь тут, в партизана играешь! Я поставил пиво и внимательно посмотрел на нее. Вот ненавижу это свойство у девушек: хихикать над кем-то в такой снисходительной манере, типа, они тут самые умные, а ты – очаровательный в своей наивности дебил, которого надо учить жизни. Сами как-нибудь разберемся! Правда, Дима на нее не обиделся. Глянул на меня, будто прикидывая, согласен я с ней или нет, решил, что нет – и успокоился. Катя тоже оценила обстановку. И благоразумно перевела разговор на другую тему: – А хочешь, Артем, я тебе надувной матрац принесу? Все равно я на нем не сплю, а ты ведь на полу ночуешь, наверное… – Хочу, – кивнул я. – Спасибо. – Заметано! – обрадовалась Катя. И тут же, как ни в чем не бывало, отвернулась от меня и махнула рукой парню с гитарой: – Олег! Ну, сыграй уже что-нибудь, кроме частушек, а! Олег действительно призадумался, видимо, вспоминая репертуар. И народ за столом тоже зашевелился: кто-то советовал, что спеть, кто-то подливал себе пива, кто-то просто решил воспользоваться паузой и сбегать в подъезд, покурить… Наконец, зазвучали первые аккорды. Я даже удивился – до сих пор Олег бренчал по струнам как попало, и у меня возникло подозрение, что он вообще не умеет играть. Однако, я ошибся. Мелодия зазвучала внезапно, неожиданно, как гром среди ясного неба. И даже показалась мне какой-то неуместной. Словно красотка в дорогущем платье среди пьяных бомжей или татуированный верзила, который плачет над мертвой бабочкой… Все вдруг притихли, слушая. Катя удовлетворенно улыбнулась. А Олег, который, похоже, действительно умел играть, запел: – Если ты хочешь любить меня – полюби и мою тень. Открой для нее свою дверь, впусти ее в дом. Тонкая длинная черная тварь прилипла к моим ногам Она ненавидит свет, но без света ее нет… Я с недоумением оглядел собравшихся – они слушали песню так, будто она вызывала какие-то ассоциации. И не слишком приятные, если судить по Диме. Он хмурился и до побелевших пальцев сжимал в руке бутылку. Я инстинктивно подсел к нему ближе. Сам не знаю, зачем, просто поддержать, наверное… Спросил шепотом: – Ты как? Он только посмотрел мне в глаза и кивнул вместо ответа, чуть заметно улыбнувшись.