Шаг в неизвестность

От лица Харуки Вот и началась осень. Пора проливных дождей, пора шуршащего золота под ногами. Осень нужно любить хотя бы за то неуловимое очарование, что она дарит. И я, по сути, немного люблю, но у меня к ней свое отношение. Дожди... именно они виноваты. Это они порождают то чувство, что надрывно щемит где-то под ложечкой. А ещё вчера оно бухало тяжелыми пульсирующими толчками в горле, затрудняло дыхание и туманило взгляд слезами, которые я не хотела себе позволять. Это чувство пришло вместе с дождем, и я не знаю, когда оно меня отпустит. Ведь уже не один год прошел... Наверное, кому-то там, наверху, я точно не нравлюсь. Сейчас эта мысль только смешит меня. Порой мне нравятся люди. Все и сразу. Своей суматохой. Они так увлечены своими проблемами, что даже не обращают внимания друг на друга. Сейчас можно уже не волноваться, как ты одет или что у тебя с прической (в большом городе – тем более). Можно быть уверенным, что никому это не интересно. Им гораздо важнее обсудить войну, проходящую за километры от них, какие-то кровавые события. Поужасаться, а внутренне – порадоваться, ведь это происходит не с ними и не у них. Интересно, а люди замечают, что всё самое страшное начинается с мелочей? Да и вообще всё в этом мире. Война, к примеру, начинается с недовольства, с порой мелочного конфликта, на который вовремя не обратили внимания, а он накопил силы – и заявил о своем существовании. Тогда начинается война. Те самые кровавые события, которые все обсуждают. Или же нечто более повседневное, например, какой-нибудь штраф, выписанный фирме. С чего всё началось? С сущего пустяка: с неправильно поставленной цифры в каком-нибудь коде или счете, может быть, из-за лени бухгалтера, который всё откладывает на последний день. Как и одиночество. Неописуемое чувство, которое заставляет людей по ночам рыдать в подушку, сидеть, обхватив колени руками, и смотреть в одну точку. А с чего начинается одиночество? Да с пустяка. С того, что в нашем мире значит чуть большего пустого звука – с невнимательности. Пару дней назад я видела на улице девочку. Ребенок и ребенок – ничего особенного, но всё же... она шла, крепко держа мамину руку, огромными глазами изучала мир. Девочке было лет пять, и она была в праздничном платье снежинки, какие одевают на детские праздники. На лице её мамы было написано недовольство и волнение о том, что могут подумать, ведь так нельзя ходить по улицам в будний день, но... всем было наплевать. Никто ничего не заметил. Люди до такой степени фанатизма увлечены собой, что не замечают ничьих странностей. И ребенок тут немногое значит. Каждый должен думать о себе, но нет ни единой причины для того, чтобы делать это с такой одержимостью. И здесь всё также. Школьная суматоха совершенно обыкновенна: компании, голоса, смех, несколько нецензурных выражений от мальчишек, считающих себя крутыми. Однако я совсем не ожидала, что прямо в центре огромной толпы чья-то хрупкая рука найдет мою. Теплые пальцы крепко держали, не собираясь отпускать, и я, признаться, не особенно представляла, что и думать. Когда через минуту толпа немного разжижилась, я увидела Рей. Она отвела меня к стенду с фотографиями школьных спортсменов и там остановилась. - Здесь реже собираются толпы с первый школьный день. А уж на первый день второго триместра – особенно, - словно бы и не мне сказала она. – Харука, я знаю, что тут сейчас людно, но я хотела поговорить, попросить. - О чем? – я повернулась лицом к стенду, принимаясь рассматривать фотографии. Все снимки образовали собой непонятную фигуру. В принципе, это что-то более оригинальное. Интересней, чем стандартные квадраты и прямоугольники, которые я видела на подобных стендах в других школах. В центре фотография длинноволосой блондинки. В её волосах повязан какой-то детский красный бант, губы изогнуты в белозубой улыбке. Выглядит ненатурально. Белозубые улыбки слащавы, – я так считаю – как и вся эта девушка. - Минако Айно, чемпионка по волейболу. - Ага, собственной персоной, - недовольно говорит Рей, снова не мне. Краем глаза я замечаю, как она скрещивает руки под грудью, напрягается, на секунду сжимает зубы. - Здравствуй, хиппер, - звонкий голос режет слух. Всё также, краем глаза, замечаю блондинку. Минако Айно. Она опять белозубо улыбается (видимо, не только для фотографий) Рей, с долей насмешки машет ей рукой. - И тебе привет, блондиночка, - я чуть поворачиваюсь, чтобы лучше видеть. Рей оглядывает Айно и задерживает взгляд на мяче, изображенном на футболке. – Но могла бы не разряжаться, как футбольный манекен. - Ты так и не научилась язвить, - Минако наклонилась и улыбнулась девчонке с розовыми волосами. – Держи конфетку, Уса. Девчонка наморщила нос и выбросила конфету прямо кому-то под ноги. - Это Айно, - разочарованно вздохнула Рей. - Она лучшая в спорте, учится не очень, хамит всем, кичится, белозубо улыбается, имеет кучу болельщиц и с ней встречается первый красавчик? – усмехаюсь и полностью отворачиваюсь от стенда. - Почти угадала. - Это классика. Каждое место должно иметь свою стерву. А иначе не будет баланса. - Да и скучно будет, - Рей улыбается. Не так, как вчера, когда она стояла под козырьком, дожидаясь, пока дождь кончится полностью, но тоже ничего, - согласна. - Ты хотела поговорить. - Да. Если бы не появилась эта блондинка. Харука, я не знаю, как правильно, наверное, я хотела попросить. Рей снова берет мою руку, смотрит в глаза уверенно, но с тем же и как-то умоляюще. - О чем? - Ты вчера очень сильно помогла мне. На самом деле. Спасибо. И я бы тоже хотела... - Помочь? Я похожа на жертву обстоятельств, которая отчаянно нуждается в помощи? - Нет, не похожа, - Рей мотает головой. – И я не это хотела сказать. Я хотела тебя пригласить. Кое-куда. - И куда это? - Сегодня мы собираемся у Усаги. После школы. Будем смотреть телевизор, а может просто поговорим. Я хочу попросить тебя прийти. - Зачем? – мой голос звучит почти жестко. – У тебя своя компания, Рей, у меня своя. Я помогла тебе, не требуя благодарности, так что не нужно. - Но ведь у тебя нет компании! Твоя компания – лишь ветер в лицо! – глаза Рей сверкнули, а потом она загрустила. - И что? - Харука, пожалуйста. Я знаю, вижу, что тебе не нравятся глупые шуточки. Я вижу людей не так уж и плохо. И то, что я вижу, говорит мне, что ты должна прийти, потому что у нас есть кое-что общее. Да, его не так уж и много, но оно есть. - Что же это? - Это, - Рей отпускает одну мою руку и кладет свою себе на сердце, - вот здесь. Это та боль и то страдание, то чувство, что сделало нас взрослее. - С чего ты взяла, что моя жизнь была полна страданий? - Не знаю, - Рей честно пожала плечами. – Ты выглядишь взрослее. Наша компания, она такая, как ты. Я мирюсь с отношением дедушки, у Усаги жизнь портит младшая сестра, и это не мелкие пакости, Ами живет со своей тетей и ругается с ней каждый день, любимая сестра Сейи, Оливия, сидит в инвалидной коляске с девяти лет. А Мичиру не может сказать правду родителям, не признается, что её почти угнетает их забота. - Особенно последнее серьезно. - Я знаю. Харука... - Что? - Не надо так жестко. Одна встреча. Ты ведь всегда сможешь уйти. - Проще всего войти в чьи-то жизни. Уйти гораздо сложнее. И ты на своем примере доказываешь это. Я вошла в твою жизнь, а вот уйти пока не получается. - Харука... – Рей опускает глаза. – Пожалуйста. В полчетвертого я буду ждать тебя на баскетбольной площадке. Приходи. Рей отпускает мои руки и сливается с толпой.