Шаг в неизвестность

От лица Харуки - Опять из моего дома делают проходной двор, - пробурчала девочка с розовыми волосами, открывая нам дверь. - Говорить с набитым ртом неприлично, Чибиуса, - сделав колкое замечание, Рей прошла внутрь. – Нам на второй этаж, Харука. - Будто бы мне интересно твое мнение, Рей, - совершенно не обращая на нас внимания, Чибиуса взяла горсть хлопьев из большой банки и засунула их себе в рот, принимаясь шумно жевать. - Чибиуса, - зову её, когда она уже собирается уходить. Девочка оборачивается, как я и ожидала. - Чего? – её голос, смешанный с жеванием, сейчас звучит смешно и чисто по-детски. Целую секунду карие глаза внимательно смотрят на меня, вмиг раскрывая всю её сущность. - Жуй потише, это расположит к тебе людей, - закатив глаза, она морщит губы и всё-таки уходит вглубь дома. Вместе с Рей я поднимаюсь на второй этаж. Там расположено всего две комнаты. Рей открывает вторую дверь и заходит внутрь, снимает свои лодочки и ставит их на пол, совсем рядом с границей ковра. Я поступаю также со своей обувью. - Нельзя оставлять обувь наедине с Чибиусой, - тихо говорит Рей, - ещё напакостит. Иногда кажется, что она разговаривает сама с собой. Хотя вполне возможно, что просто не любит вопросы, поэтому предупреждает их, поясняя всё заранее. Секунду спустя к нам прикованы все взгляды. - Закрой на защелку, Рей, - без энтузиазма говорит блондинка с двумя косичками, прекращая обнимать подушку. Осторожно ступаю по мягкому ковру. Ворсинки щекочут ноги, в таких коврах приятно тонуть. - Я когда-то привела Ами, Усаги – Сейю, а теперь твоя очередь, да, Рей? – осмотрев меня от пальцев ног до макушки, поинтересовалась Мичиру Кайо. Её фотографию я видела на другом стенде. Композитор, художница и гордость школы. О такой многогранной личности сложно не быть наслышанной. - Знакомься, Харука, - проигнорировав её вопрос, начала Рей, - Усаги, Ами, Мичиру и Сейя. Если же чуть более представительно, то Усаги Цукино, Ами Мицуно, Мичиру Кайо и Сейя Коу. Все мы одногодки, всем нам по шестнадцать. Думаю, пока это всё. - Харука, Харука, Харука, - Усаги трижды повторяет мое имя вслух, приложив палец к подбородку, - нет, не слышала. Мы раньше не встречались? - Ты не поверишь, но сталкивались, - её лицо, буквально пронизанное в чем-то наивными чертами, не может не вызывать улыбки. Особенно сейчас, когда задумчивость сменяется неподдельным удивлением. - Правда? - Если ты будешь и дальше ходить по улицам, раскинув руки в стороны, то у тебя появится много новых знакомых. - Так это тебя я задела... - Не страдай. Ты же извинилась. К тому же, тебе досталось больше. Или ты любишь поцелуи с холодной влажной травой? - Усаги такая, - Сейя улыбается, дергая её за одну из косичек. Они выглядят, как дети, но отрицание этого в их глазах и безусловных жестах. Хоть эмоции во взгляде Усаги и меняются чуть ли не каждые десять секунд, она смотрит куда-то в стену, но не на людей вокруг. Ами вообще ещё ни разу ничего не сказала. Она пытается внимательно изучить, но также и старается, чтобы объект изучения ничего не знал. Стоит мне на неё посмотреть, как она тут же начинает изучать потолок. Уверена, что такой же стратегии она придерживается со всеми незнакомыми людьми. Рей часто поглядывает на меня. Кажется, именно сейчас мои чувства для неё важнее собственных. Мичиру смотрит на меня спокойно. Изучает, не отводя взгляда, и не пытается это скрыть. Видимо, она тоже воспринимает мое появление на иглы. Или пока ещё хочет побольше понять. Единственная дочь у любящих родителей? Тогда такое поведение вполне стандартно. А вот о Сейе я пока ничего нового сказать не могу. Он сидит ко мне вполоборота, и я не имею никоей возможности посмотреть в его глаза. Сейчас это, наверное, открыло бы мне много нового. - А почему косички? Те хвостики с двумя шариками шли тебе больше. - Это оданго, - совершенно серьезно говорит Усаги, складывая руки на груди. Её взгляд полон возмущения, и сейчас смеяться не хочется. А минуту спустя она откидывается на подушки, лежащие вокруг. – Я так люблю вас, ребят. Вас всех. Теперь это касается и тебя, Харука. - Ну, что ж, дай руку мне на счастье, друг, - Мичиру широко улыбается, поправляет свои волосы, а потом протягивает мне руку для пожатия. Сразу такое чувство, что меня приняли в команду, как в стаю, и уж теперь-то всё будет хорошо. Смешно. - Настало время задать вопрос: кто будет охлажденный гранатовый чай? – перевернувшись, Усаги встает на ноги. – Папа недавно привез из командировки, какой-то особенный и совсем свежий. Отодвинув штору в сторону, Усаги берет с подоконника металлический поднос, а затем ставит его в центр своеобразного «живого» круга, который мы образуем. На подносе стоит фарфоровый чайник средних размеров. Рядом с ним – шесть стеклянных стаканов, украшенных красивой росписью. Также на подносе присутствует тарелка с различной сдобой. - Сегодня в меню эклеры, - начинает Усаги, разливая темно-красный чай по стаканам, - печеньки с желе и пирожки с мясом. - Пирожки с мясом к гранатовому чаю? Очень интересный феномен, - наверное, это очень смешно, хотя я всё-таки не могу согнуться пополам, но сама констатация факта всё же веселит меня. - Усаги подает пирожки с мясом к любому напитку. Это может также быть гарниром к любому блюду, - Рей ложит руку на мое плечо. – Со временем ты привыкнешь. - Я люблю пирожки с мясом, - с полушутливого тона Усаги внезапно переходит на очень серьезный. – Вообще-то, это личный выбор каждого, Рей. И тут не к чему придираться. - А почему было так тихо и грустно, когда мы вошли? – Рей берет стакан с чаем, делая небольшой глоток. - Да мы послушали одну песню. Красивую и со смыслом. Ами, ты найдешь быстрее меня, - с этими словами Усаги протягивает Ами свой мобильный телефон. Я не могу сдержать усмешки. И не собираюсь. - Ами найдет в твоем телефоне что-то быстрее тебя? - А что такого? – Усаги посмотрела на меня совершенно удивленно, хлопнув глазами, как ребенок. Начались вступительные аккорды. Ами положила телефон в центр, рядом с подносом. С первых секунд песня мне понравилась: я уважаю не только смысл в тексте, но и само звучание. И мне не нравится абсолютно эдакая слащавая музыка, относящаяся к самой банальной попсе. Не знаю, почему. Просто не люблю. Если однажды горячее солнце, Станет холодным, как утренний лед; Если зима жарким летом вернется, И на песок белый снег упадет; Если беда, что ничем не измеришь, Рухнет на Землю, косою звеня, Я буду знать всё равно, что ты веришь, Я буду знать, что ты любишь меня*. - И вот ещё красивый куплет, - вернув себе телефон, Усаги промотала мелодию вперед, видимо, не желая, чтобы мы прослушали её полностью, без обрывов, которые, на ее взгляд, хуже, - но они тут все красивые. Если погаснут далекие звезды, Высохнет весь Мировой океан, Если спасать этот мир будет поздно: Он через час превратится в туман. Даже уже в раскаленной пустыне, В той, что когда-то мы звали «Земля», Знаю, что сердце твое не остынет, Я буду знать, что ты любишь меня*. - Очень красивая песня, - наконец, говорит Ами, когда угасают финальные аккорды. – Просто пропущенная через душу, глубокая. - Хотя это новый исполнитель, он мне нравится, - заявляет Рей, беря с тарелки эклер. – Люблю гитарные и вот... такое звучание. - Строчки про доброго гения убаюкивают, - поддерживает Мичиру, туже завязывая ленту, которая удерживает её волосы в хвосте. – Хотя интересно, почему вдруг про конец света... Он опоздал на несколько лет. Надо было в две тысячи двенадцатом... Я молчу. Не хочу вмешиваться. Беру стакан и делаю глоток. Чай сладковатый, но не приторный. Гранатовый очень даже ничего. - Вкусно, - улыбаюсь. - Спасибо, - Усаги, видимо, уже наловчившись за долгое время, успела закрутить длинные волосы в оригинальной формы пучок. – И вообще. Мы сидим уже по минимуму пятнадцать минут, а наш лозунг так и не произнесли. - Прямо партия какая-то, - Усаги не может не вызывать улыбки, когда ведет себя подобным образом. Я знаю её всего ничего, но это уже начинаю усваивать. - Это не лозунг, - тихо говорит Сейя, наклонившись ко мне, - но Усаги всегда его так называет. На самом деле это просто фраза. - Здравствуй, жизнь! – громко воскликнув, Усаги подпрыгивает. - Какая бы ты ни была, - успеваю прочесть по губам Мичиру, прежде чем она поворачивает голову.