Шаг в неизвестность

От лица Сейи Полчаса назад я был вполне спокоен, наблюдая, как Оливия о чем-то говорит с Чибиусой – сестрой Усаги. Наверное, резкие перемены девчонки с розовыми волосами заметили все, но пока она не делала ничего плохого – и я не имел ничего против того, чтобы Оливия с ней общалась. К тому же, Оливия была человеком умным, и не стала бы говорить, да ещё с такой цветущей улыбкой, с кем-то... похожим на Чибиусу, какой она была раньше. А теперь она успела куда-то спрятаться от меня! Я понимал, что Оливия даже в инвалидной коляске не должна потеряться, но следить за ней, когда она рядом, уже вошло у меня в привычку, и я не мог от неё избавиться так просто, чтобы не обращать на Оливию внимания, если мы пошли куда-нибудь все вместе или же если я взял её с собой. Оливия, ей-богу... если бы она не была моей сестрой, то при встрече я бы точно ей что-то оторвал. Или поговорил бы очень серьезно. Чибиуса веселилась со своими многочисленными друзьями, которые тоже были на фестивале, катаясь на американских горках (в площадь фестиваля также входил и огромный парк аттракционов в районе Мюген, который, кажется, построили специально для этого мероприятия), а я пытался найти Оливию – и нигде её не видел. С Тайки и Ятеном мы разошлись, как только пришли, но братья интересовали меня в меньшей степени. Что уж и говорить, мы любили Оливию – все трое. Она значила... что-то особенное: маленькая, бойкая, с непослушными рыжими волосами – живое солнце. Похоже, этот фестиваль в самом начале декабря устроили исключительно для того, чтобы мы могли развеяться после страшного обещания о том, что ещё пять лет, максимум, шесть – и весь мир накроется медным тазом, причем, не такой, какой мы знали до этого, а просто – весь, целиком и полностью, измененный до неузнаваемости – и меняться станет нечему. Через миллионы лет, возможно, на Земле снова зародиться нечто живое, правда, свидетелями этого мы уже не станем. Страшные известия, конечно. Что нужно дать людям, чтобы они забыли обо всем – и не произошло какого-то нового катаклизма, уже имеющегося? Что-то бесплатное, разноцветные огни и веселье – это действовало лучше всего. Зовущее обещание – сюда, наверное, сегодня пришло не меньше половины Токио – все хотели забыться. Неплохо, и ход действительно был отличным. Я тоже смогу расслабиться, когда найду Оливию. Мне нравилось, что в последнее время она смогла справиться со страхом замедления. Было невероятно видеть Оливию счастливой, радостной, и я готов был спорить, что даже до замедления она не была такой живой и бойкой, совсем будто и не существовало инвалидной коляски. Мама надеялась, что всё-таки наука из-за замедления сделает огромный шаг вперед – и поставить Оливию на ноги получится. А ещё, что это станет стоить меньше, потому что хлипкие возможности, которые есть сейчас, не дают стопроцентного результата, но могут оставить нас без всего. Будь мама без отца и без нас с Тайки и Ятеном – пошла бы на такое, но тут было не только её желание, а мы, если и были готовы, всё равно не смогли бы позже остаться без всех денег и дома огромной семьей. Наконец-то. Оливия просто не отдает Усаги мороженое! Не знаю, что бы я с ней сделал, если бы в это время Ами и Харука не вернулись, чтобы вместе со мной найти Усаги и... что-то сделать всем вместе. Хотя бы поговорить: мы провели на фестивале около трех часов, но всё ещё даже не собрались единой компанией. Улучив секунду, я показал Оливии кулак, в то время как Усаги, привлекая к себе всё внимание, упорно доедала первый рожок с мороженым, чтобы тут же приступить ко второму, пока его ещё можно было есть, а не потреблять в виде почти готового молочного коктейля с добавками – пить, то есть. Оливия лишь лучезарно улыбнулась мне в ответ. Она так делала всякий раз, когда проказничала раньше и не хотела, чтобы я говорил ей какую-то очередную вещь (когда сам при случае поступал абсолютно аналогично, значит, за поступком в карман не лез), и теперь – снова. Манипулятор... - Хорошо... – довольно выдала Усаги, облизываясь и дожевывая рожок. – Так, меня ждет вторая порция... Я почти услышал голос Рей: «Ты же лопнешь», - правда, её самой рядом не оказалось. Я видел её в толпе пару раз, мельком, но Рей к нам не подходила. - А я хочу сладкую вату! – легкомысленно заявила Ами. – Кто пойдет со мной стоять в очереди? – вопрос явно был риторическим, и Оливия рассмеялась первой. Если к этому был хоть сколько-то причастен фестиваль, то идея была не такой уж... не плохой, но не оправдывающей свою цену. - Я! – заявила Усаги. – Я хочу пойти! В итоге мы толком и не поговорили. Мичиру утащила Харуку на американские горки, Ами Усаги – за сладкой ватой, а Оливия поехала за ними, показав мне язык. На девчонок её можно было оставить, а я опять увидел Рей у ларька, где продавали попкорн, и всё-таки решил догнать её, чтобы узнать, что случилось. Конечно, обычно Рей бегала за мной (в некотором смысле), но если уж Оливия сегодня так заливисто и радостно хохотала, веселясь от души, то многим «обычно» можно было смело пренебречь. Рей, купив себе попкорн, направилась к тенистой аллее, где было меньше народу и стояли одинокие скамейки. Я решил подождать, пока она дойдет до места, где хочет оказаться, а уж потом начать с ней говорить и что-то выяснять. Она меньше всех верила в замедление, Рей не сдавалась, несмотря ни на что, – это стоило того, чтобы серьезно поговорить, такое её поведение, как сегодня. Порой и у неё не помешает что-то выпытать: так слету ведь никогда не скажет. Другие бы оценили это фразой: «Мужской характер, крепкий орешек», - а Рей была просто уязвима и не хотела каждому встречному рассказывать о себе. Единственная такая вот в своем роде, не стерва, но защищающаяся от мира определенной холодностью и отчужденностью. Так бы я про неё сказал.