Шаг в неизвестность

От лица Рей Дедушка ударил меня вчера. По лицу. Я могла бы ещё раз пережить то, что он обозвал меня шлюхой, могла справиться с тем, что он опять не поверил мне, но удар оказался выше того, что я могла стерпеть. У него не получилось ударить изо всей силы – я отскочила в какой-то миг, когда рука уже коснулась щеки. Но сам факт уже был свершен: он ударил меня. Я не была виновата в том, что на меня напали хулиганы, требуя деньги и издеваясь. Мне следовало сдаться и пойти у них на поводу, чтобы мне поверили? Да, мне пришлось вступить в драку, один из них порвал мою блузку, другой – зацепил ножом тонкие колготки, благо, не порезав ногу. Как всё это можно было принять за признаки того, что я шлялась по парням и те так торопились, что даже одежду толком снять не смогли?! Да, дедушке не нравится, как я вообще одеваюсь. А вчера из-за тепла я не стала надевать штаны, а создала свой любимый образ из короткой юбки, блузки и кожаной куртки – что теперь? Я не хочу одеваться, как монашка какая-то! Свобода моего стиля одежды – пожалуй, единственное, что у меня есть, и я не хочу отказываться. Только дедушка в очередной раз отрекся от понимания... и опустил так низко, что дальше уже некуда, унизил, не поверил в то, что я спасалась... как же такое вообще возможно?.. Я рада, что Ами отвязалась. Сейчас мне хочется погрузиться в какой-то вакуум – и забыть обо всем происходящем. Я не хочу помнить, кто я и как живу, мне всего этого не нужно. От боли собственной обиды мне кажется, что я возненавижу весь мир. И уйти мешает чья-то холодная рука, схватившая мою. Почему-то я опрометчиво подумала, что это может быть Харука. Наверное, ей единственной я бы сейчас выговорилась, рассказала обо всем том, что со мной творится – сказала бы ей даже больше, чем могла бы сказать Сейе, а раньше только он был мне ближе всех остальных. Но я не хочу искать Харуку и навязываться ей. Мне улыбается та самая девушка, дочь Соичи Томоэ, и оттаскивает меня к скамейкам, усаживая на одну из них. Эти стоят рядом с ларьками, можно сесть и съесть то, что было куплено, а странная девушка сегодня одета, как гадалка, со всеми этими платками и массивными украшениями. Перевернув мою руку, она снова сначала гипнотизирует меня взглядом своих огромных фиолетовых глаз, а потом с интересом изучает линии на ладони, будто реально что-то в этом смыслит. - Отпусти. - Я хочу помочь тебе, - возражает она. - Я не хочу. Девушка улыбается почти коварно, точно начиталась манги про сумасшедших злодеев. - Я сама решаю, кому помогать. Она снова изучает линии на моей ладони. - Тебя обидел человек, который что-то значит для тебя, - тихо говорит она, как ставит диагноз. – Это скоро закончится. И больше никто не посмеет тебя тронуть. - Откуда ты знаешь? Девушка смеется. - Смерть многое может рассказать о своих будущих клиентах. - Ты точно сумасшедшая. И в прошлый раз обещала мне золотые горы. - А я говорила не про тебя. Ты Смерти не нужна – и это всё ещё в силе. Запомни, скоро от твоей предыдущей жизни не останется и следа, и, когда все будут умирать, ты будешь счастлива, имея всё то, что хочется. - Ересь. - Никто не заставляет тебя в это верить: оно придет само. Я моргнула – и девушка куда-то исчезла, точно видение. Мне всё ещё было плевать на её россказни. Соичи Томоэ – озабоченный папаша, подтвердил, что эта девушка – чокнутая, поэтому... я всего лишь пытаюсь уйти куда-то, где смогу побыть одна. Покидать фестиваль я пока не собираюсь, потому что не хочу идти домой, а тут относительно безопасно, но хочу спрятаться ото всех: сегодня мне каждый противен. Я иду по тихой аллее, пытаясь услышать что-то за отдаляющимся гулом, но вокруг наконец-то мертвая тишина. Должно быть страшно от того, что не слышно ни одной птицы, а мне хорошо, потому что одиночество – это то, чего я сейчас хочу. Оно обволакивает, оно заполняет изнутри, и я думаю о том, что одиночество – нормальное состояние каждого человека. Мы можем от него прятаться, но оно никуда и никогда не денется. С ним нельзя бороться – оно сильнее. И единственный способ сладить с одиночеством – успокоиться и подумать, чего хочется именно тебе. Это банальные законы человеческой природы: эгоизм и отстраненность. Я хочу одиночества. Однако насладиться им мне не дает Сейя. Даже не оборачиваясь, я чувствую его шаги в полной тишине. Одна из привычек: запоминать и различать, чтобы всегда представлять, кто за тобой и иметь возможность предвидеть, что будет дальше. Я не ходила ни на какие уроки боевых искусств, но всё-таки неплохо дерусь, потому что немного смыслю в основе и не трачу силы понапрасну. Оно само выработалось: реакция, быстрые удары... - Рей? Молчу. - Рей? - Отвали. Сейя ничего не спрашивает и больше не называет моего имени. Он серьезен. Стоит от меня на расстоянии двух своих шагов – я знаю, и не спешит подходить ближе. - Я не хочу никого сегодня видеть, ладно? Я хочу быть одна. Теперь молчит он. - Спасибо. И это, пожалуй, был первый серьезный раскол в наших до этого почти радужных отношениях, раскол, который сложно сопрячь с пониманием и вежливыми просьбами уйти... особенно с Сейей. Раньше я хотела кому-то пожаловаться, если что-то происходило, и общение с ребятами расслабляло меня, а сейчас я не хочу видеть ни одного из них. Мне плохо и гадко. Если бы мне дали шанс изменить жизнь прямо сейчас, то я бы смело бросила всё – и сделала бы выбор безо всяких сомнений, чтобы моя жизнь стала лучше. Я не возношу себя до небес, я не считаю, что весь мир должен быть у моих ног, но я не хочу больше жить со всем тем, что у меня есть.