Шаг в неизвестность

От лица Мичиру Новой звездой, представительницей талантов, стала до этого не очень известная писательница Кам Сэки. Буквально неделю назад во всех магазинах появилась её книга «Реальные сказки о конце света» – и все тут же захотели иметь при себе экземпляр. Фотографиями улыбающейся писательницы пестрили обложки всех журналов, а она сама в каждом из даваемых интервью признавалась, что не рассчитывала на такую славу, всего лишь хотела, чтобы хотя бы перед тем, как всё закончится, люди осознали суть того, что творили. В какой-то степени Кам Сэки бесстыдно и без прикрытия обвиняла всё человечество в его эгоизме и тупости, сквозь строки своих сказок, которых в сборнике было двадцать пять, говорила, что мы сами виноваты в том, что случилось. Однако никто не говорил этого вслух, те, кто понимали, возможно, признавали её правоту. Мы также не смогли остаться в стороне от происходящего, от всеобщего ажиотажа, и у нас уже была своя книжка на всю компанию. Сегодня мы собрались в доме у Усаги, чтобы почитать написанные там сказки вслух, бросив их на обсуждение. Впервые с нами сидела Чибиуса. Робко глядя на Усаги, она спросила, можно ли ей присоединиться – и Усаги, получив наше безмолвное согласие, разрешила. Усаги рассказала о примирении тем же днем, как оно и произошло. Рей единственная предупредила Усаги о том, что лучше бы пока ещё держаться осторожнее: никто не обязан исправляться на конце мира, наоборот, все становятся хуже, потому что всё можно, только Усаги её не особенно слушала. Она пыталась повиснуть на Харуке, говоря, что та была права, заверяя в том, что Чибиуса – обычный ребенок, и ещё добавляла, что жить в мире – это здорово. Я никак не могу избавиться от образа той своей картины... с двумя девушками. Я назвала её «За секунду до смерти», потому что знала, что они погибнут через считанные мгновения, но на этом мое помешательство на ней не закончилось. Я перерисовывала её несколько раз, постоянно пытаюсь сделать лучше, однако в итоге остаюсь неудовлетворенной. Почему-то мне хочется изобразить её до такой степени реалистично, чтобы пошли мурашки по коже... я хочу оживить героинь, которым осталось так немного – и сама не могу понять этого своего желания. Ведь это же обыкновенный набросок! Таких картин просто не рисуют! Это... страшно. От таких картин их авторы сходят с ума. Поэтому я не очень-то любила все сверхъестественное в реальности: это не так прекрасно, как кажется. И искусство, в котором ты штрихами решаешь чьи-то судьбы – тоже своего рода кошмар. Усаги заканчивает читать сказку об обреченных отношениях – восьмую из представленных в сборнике. Эстафета переходит ко мне. Многие сказки не оставляют вопросов, какого-то шанса – и мы просто читаем их вслух одну за другой, молчим пару минут, потом читаем следующую. Я беру книгу в руки. - «Сказка о том, как во всем мире остановились все часы и все люди сошли с ума». - Мне кажется, что это самое жуткое название среди всех сказок, - замечает Усаги. – Для меня сумасшествие – это всегда очень страшно. А ещё... я всегда дрожу, когда слышу сердцебиение. Я говорю об эффекте в кинолентах для создания большего эффекта напряжения. - Однажды, совершенно неожиданно, во всем мире остановились все часы, и все люди сошли с ума. Это ударило по ним слишком сильно, слишком быстро превратило всё существующее на крошечной планете Земля в хаос, которому не было конца. Да и начала – тоже. Я читаю спокойно – и в моей голове вырисовываются картинки, как лаконичные странички манги. Я всё чаще рисую что-то в стиле коротких комиксов... прочитав сказку об одиночестве за два дня нарисовала ещё один комикс: в нем на каждой картинке люди ходили, как тени, сталкивались друг с другом и разбивались. А в конце выжили только те, кто не следовал траекториям и тупым заводам, как у роботов. В этой своей любительской работе я тоже осудила людей за скуку жизни, в которую они погружают сами себя и выступила за свободу. Однажды я, за неимением блокнота, который закончился, сделала набросок прямо на руке – и ребятам это безумно понравилось. Особенно Усаги. Она и сегодня сидела с уже обрисованной до локтя левой рукой: символы планет Солнечной системы, какие-то цветы. Усаги попросила нарисовать ей на тыльной стороне ладони касабланку – любимый цветок Рей. - Люди очень быстро поссорились друг с другом. Они пытались, честно пробовали как-то наладить свою жизнь, вернуться в прежнюю колею – только не выходило. Назначая встречи, они наталкивались на факт о том, что лишь ругались: у каждого человека получалось свое понимание времени. Встреча была назначена на восемь вечера, допустим, только один её участник считал, что восемь часов наступает в одно время, а другой – что через полчаса или минут двадцать. В пустоте, когда не было четкого времени, ждать становилось невыносимым, и если люди всё-таки встречались, то ругались, обвиняя друг друга – и расходились врагами. Конечно же, до сумасшествия целую планету довели даже не часы, если уж вдумываться, то они стали лишь косвенной связующей, которая соединила всё воедино. Может быть, всё было и не так, но ключевой, главной причиной того, из-за чего всё было разрушено – неизвестность. Люди свихнулись именно из-за неё, из-за отвратительной, ужасной неизвестности, которая окружала, мешая дышать, и ныла чем-то назойливым, тормозя, как куча гудрона, в котором застряли ботинки: и нельзя было ни снять обувь, ни выпрыгнуть из черной лужи. Это было таким знакомым. Кам Сэки писала о тех вещах, которые действительно происходили, и от этого сборник её сказок становился... каким-то зеркалом правды, когда мы уже готовы были сдаться неизвестности. Немного пафосно, однако так оно и было на самом деле. Иногда я думала, что замедление стало всего лишь побочным эффектом. Последствием, когда мы угробили свою планету – и что-то обязано было произойти. Время – оно и сейчас было нестабильным, и мы едва-едва подстраивались под наспех сшитый старый ритм, стараясь не потерять его, только не очень получалось. Конец света был многогранным. Я поняла это с того самого мига, как вообще узнала о замедлении. На самом деле то, что мы считали концом света раньше – ошибка. Когда всё взрывается и жизнь умирает мгновенно – это не конец света. Это просто вымирание, большая и злостная повадка смерти. Конец света – совсем другое. Это когда смерть не бушует, и мы уходим очень медленно, даже не так... когда уход – мера, без которой уже не выйдет ничего. Конец света – это гниль в отстроенном мире. Мы сами его добились – и он наступил. Нечему было удивляться. Я уже не боялась. На специальном сайте «zamnews» опубликовали новости о том, что количество китов сократилось ровно в два раза (опять наврали, точно, приуменьшили), а также обрадовали человечество, сообщив, что ученые придумали систему обеспечения света, которая позволит не сгубить сельскохозяйственные структуры, обеспечивающие продовольствие, чтобы мы не погибли от голода, а там, в зависимости от повадок замедления на реальности, будут приниматься срочные иные меры. Группа американцев также попыталась перейти границу Японии, пропагандируя борьбу с системой времени, которая не совпадает с природой, однако границу закрыли и их не пропустили. Семена этого бунта агрессивных хиппи нового века не проросли: японцы остались всё такими же спокойными и молча ждали, надеялись или не верили, но не собирались предпринимать каких-либо категоричных мер. Единственными бунтовщиками остались подростки, в компании которых некоторое время назад побывала Харука. И всё. Мы сами угробили наш мир. Поздно было ещё за что-то сражаться. - Теперь Земля была не дышащей и умирающей от людей планетой, а вымирающей, где люди уходили сами по себе, всё больше и чаще, потому что теперь не могли ни за что отвечать в веке информационном, современном, потеряли счет дням и неделям, не смогли больше жить, как заведенные куклы, по установленному графику – завод сломался, и не нашелся такой мастер, который смог бы всё исправить. Некоторых работников часовых мастерских затоптали и забросали камнями вандалы за то, что те не могут вернуть жизнь в её нормальную колею. Мир оказался полон одиноких, несчастных людей, которые бросили себя и друг друга. Сказка закончилась. Я передала книгу и эстафету Харуке. Ей выпадала сказка о том, как люди Землю убивали – ещё одна правда.