Шаг в неизвестность

От лица Ами Я не хочу открывать глаза. Если бы это входило в радиус моих возможностей, то я бы вечно лежала так, с закрытыми глазами, и слушала бы музыку дождя. Это последний августовский дождь в этом году. И, наверное, первый по-настоящему осенний ливень. И зачем только сегодня куда-то идти? Вот какая может быть прогулка под проливным дождем? Но я уверена, что моих друзей это не остановит. Прогулка всей нашей компанией может быть отменена только в случае нашествия торнадо. Или наводнения. Или большой грозы. Но первое и второе случаются не так часто – это и хорошо, третье происходит и того реже, поэтому встречи никуда не отменяются. Как любит говорить Усаги: «Ливень – это не причина». Капли с силой барабанят по стеклу. Врезаются, разбиваются и медленно стекают вниз. Зачем им это? Я никогда не понимала капли. Это глупо и смешно, но... Мне нравится так думать о крохотных составляющих дождя. Наблюдать за ними, даже как-то переживать. И каждый раз находить один и тот же ответ. У капель просто нет выбора: они пленники. Пленники дождя, пленники неба. И, когда небо отпускает их на волю, оно одновременно отпускает их на верную гибель. Мне нравится думать, что у каждой капельки есть своя душа. Просто она сломана безнадежной одноликой судьбой. И дети дождя уже не сопротивляются. Наверное, окажись я на их месте, не вела бы себя так сломано и пусто. Я бы боролась за свою жизнь. Хотя... Что такое капля в бесконечном хаосе нашей жизни? Всего лишь набор молекул. Едва заметная глазу лужица под ногами Великой Судьбы, которая ещё никогда никого не щадила. Мне этого не понять. Потому что я человек, а не набор молекул со сломанной душой. Вот людей Судьба давить так просто не может, потому что в какой-то степени она от нас зависит. Что будет делать Судьба без людей? Именно, без людей Судьбе делать нечего. Так что нас, как эти капли, раздавить так легко не получится. Я открываю глаза. Тарзан, мой кот, сидит на моей постели и, не мигая, смотрит своими золотыми глазами. Это была необычная кличка, но я, тем не менее, выбрала её – и вполне довольна. Здорово, что хоть в одном мне повезло: тетя живет в большом доме, мы можем позволить себе домашнего питомца. Её единственный подарок мне. Кот переворачивается, с тяжелым стуком спрыгивает на пол, оставляя на моем одеяле несколько ярко-рыжих шерстинок, и громко, протяжно мяукает. Я потягиваюсь, рукой нащупывая свои наручные часы. Они должны лежать на прикроватной тумбочке. Я люблю именно наручные, с секундной и минутной стрелками, порой отстающие или спешащие, и обязательно те, которые нужно заводить. Я обожаю именно такие часы, отдаленно навевающие чем-то старинным, например, много большими циферблатами в огромных залах дворцов каких-нибудь графов, изящными манерами и пышными платьями. Всё это мне нравится представлять больше, чем жилище императора: мне кажется, что есть в том, европейском, что-то очень завораживающее... душу и сердце. А дождь все продолжает барабанить свою таинственную отрывистую мелодию. Кап-кап-кап... Кажется, в музыке это определяется термином «non legato», что значит «отрывисто». Капли падают и падают с небес, безжалостно разбивая себя об оконное стекло. Сажусь на постели. Несмотря на дождь за окном, сегодня у меня хорошее настроение. И я знаю, что могу не спешить со сборами. Потому что Усаги вечно опаздывает. Она никогда не ставит вовремя свой телефон на зарядку, и поэтому резкая мелодия будильника довольно-таки редко разрывает сонную тишину её комнаты. Мичиру – человек серьезный. И творческий. Она художница, и музыку сочиняет, и плаванием занимается. И, хотя она чрезвычайно пунктуальна в отношении концертов или важных встреч, на нашу может и опоздать. Но её можно понять: Муза – дело святое. Сейя – единственный парень в нашей дружеской компании. Я влилась в неё почти случайно, так что до сих пор не знаю истоков его появления. А он, как парень, не особо любит пустые разговоры. Но я и не расспрашивала, потому что мне просто хорошо и легко с ними. Я не хочу признаваться, но без компании меня бы что-то загрызло. Я отчаянно нуждаюсь в близких людях рядом. Сейя – не то чтобы злостный любитель опоздать, но порой игра на баскетбольной площадке с мальчишками увлекает его больше, чем наши прогулки. Его и можно понять: гонять мяч интереснее, чем торчать в компании девчонок. Особенно если команда «своих» проигрывает и только он, как самый крутой игрок, может поднапрячься и показать, что такое высшее мастерство. И Рей. Нет, она не под стать Усаги и опаздывать не любит, но если вдруг увидит на витрине юбку или сумку, как она сама всегда говорит «её мечты», то это все. Неизвестно, сколько часов она будет «сверлить» эту вещь взглядом. Рей часто корит Усаги за излишнюю легкомысленность, хотя довольно часто сама выглядит такой беспечной. Она хорошая актриса. Потому что жить со старым дедушкой-маразматиком, у которого часто случаются приступы гнева на пустом месте, и оставаться такой... Я бы не смогла. И если мне плохо и обидно, то все об этом знают. Я не умею скрывать своих чувств. Усаги говорит, что моя открытость и искренность – это хорошо. Мичиру понимающе кивает. Рей отводит глаза, а потом внезапно улыбается, ударяет меня по плечу и говорит, чтобы я «не разводила море слез Ами (это значит, что потом получившуюся очень большую лужу назовут в мою честь)». Но когда я в очередной раз ругаюсь со своей тетей, что происходит не слишком и редко, мне всегда хочется сбежать к Усаги. Может быть, потому что она никогда не корит, а просто подставляет плечо и угощает чуть кисловатым яблочным чаем с пирожными. Критику я тоже не люблю, зато её любит Рей. Именно поэтому иногда мне кажется, что ей невозможно на что-то жаловаться. Но мне хорошо с ними. Со всеми ними. Я не знаю, какой была бы моя жизнь без компании друзей. По моему лицу скользнул солнечный лучик. Последний августовский дождь закончился.