Шаг в неизвестность

От лица Мичиру Я просыпаюсь очень рано. И люблю встречать рассвет около окна. Мне нравится смотреть, как там, на горизонте, зарождается новый день. Как темное небо медленно окрашивается всеми оттенками красного. Времени у меня немного. Не больше получаса. Потому что, когда проснется мама, мое спокойствие закончится. Я Мичиру Кайо, лучшая школьная скрипачка, хорошая художница, немного композитор, одна из самых популярных девчонок в школе. Не в том плане, в каком это можно предположить: больше всего парни любят заносчивую Минако Айно. Зато меня обожают учителя, все твердят только о том, сколько во мне таланта. Однако моя популярность не отменяет моего одиночества. Я просто сама отталкиваю от себя все эти фальшивые улыбки, когда кто-то ко мне лезет. Не хочу. А ещё я странная. По своей собственной оценке и по оценке любого, кто мог бы услышать мои мысли. У меня есть то, о чем некоторые лишь мечтают, а я бы отдала, поделилась, потому что мне это не нужно. Наверное, так всегда. Людей никогда не устраивает то, что они имеют сейчас. Им хочется больше или меньше. Каждый хочет оказаться на месте кого-то другого, считая, что там лучше. И не осознает красоты собственного положения. Я единственный ребенок в семье. И с самого рождения была окружена толпой внимания. Самые красивые бантики, вплетенные в мои волосы, дорогие платья, лучшие игрушки. У маленького ангелочка Мичиру было все, ведь родители ждали моего появления, как величайшего события в жизни. Я не могу сказать родителям, что их опека закладывает дыхание, как самые сладкие духи, и заставляет бежать в поисках свежего воздуха. И я вряд ли когда-нибудь вообще смогу это сказать, признаться в том, что мне не всё нравится. Я слишком их люблю, они слишком много сделали для меня, чтобы я имела право на упрек. Поэтому я не могу сказать, что устала от опеки. Молчу, когда мама каждое утро заходит в мою комнату и начинает причитать, что я, её Мичиру, опять сижу у холодного окна, что я почти и не сплю. Я просто очень люблю свою маму, несмотря ни на что, слишком сильно, чтобы когда-либо упрекнуть её в чрезмерной заботе. Не признаюсь. Небо сегодня какое-то темное. Уже несколько минут я смотрю на горизонт, ожидая, когда же он загорится жидким огнем. Но ничего не происходит. Это все похоже на сказку об Обидевшемся Рассвете. Я очень любила её в детстве. И маме не надоедало рассказывать мне эту сказку каждый вечер. А я каждое утро встречала рассвет и мысленно благодарила его за то, что он не обижается на нас, неразумных людей. «... И спал себе Обиженный Рассвет, и не спешил озарять небо своим светом. А люди все смотрели в темную высь и ждали, ждали, ждали...». Слова из этой сказки, как забытая мелодия из далекого детства. Мелодия, в которую я втайне до сих пор верю. Каждый вечер я рассказываю себе эту сказку в своих мыслях. И сейчас уже перенеслась в тот мир, представляя перед глазами знакомые с детства картины. Но сейчас там сыро и холодно. Не хочу оставаться. И даже не знаю, о чем ещё подумать, пока я буду ждать рассвет. Прошла всего минута. А я хочу нарисовать. Этот горизонт. Серые, холодные тона. Как контраст с моими яркими фэнтезийными рисунками, а обычно я рисую русалок, потусторонние миры, невыразимо прекрасные. Редко на моих картинах появляется реальность обыденного мира, только если это нужно для какого-то конкурса. Личное, вырванное из души, всегда связано с чем-то прекрасным, чего в обычном мире не найти. Но, как только я провожу линию горизонта, моя рука словно начинает жить своей жизнью. И вместо неба я начинаю рисовать море. Теплые волны. И легкая белая пена на берегу несколькими почти невесомыми штрихами, оборванными линиями. Яркое солнце. И безоблачное голубое небо. Смотришь вдаль – линия горизонта словно стирается. И в слепящих потоках солнца уже не различаешь границы между водой и дорогой в высшие миры. Я вижу все это так ярко, почти наяву, до тех пор, пока картинка в голове не меняется. В один миг изменяется все, словно по вспышке фотокамеры или по щелчку выключателя. Я чувствую тяжесть, но она не внутри. Она снаружи. Она давит на все тело, словно пытаясь сломать все попытки сопротивления. Это вода. Я нахожусь в этом море, но... Но я больше не чувствую в себе той силы. Силы, что помогала грести, преодолевая сопротивление стихии. Силы, что давала возможность плыть вместе с волнами, ощущая их в себе, чувствуя их в своем сердце. Вода обернулась против. Она больше не мой покровитель. Она мой враг. И именно сейчас я ничего не могу. Словно я, это и не я. Соленый холод плещется у самого подбородка. Поднимаю голову, пытаясь сделать вдох. Взмахиваю руками, стремясь освободиться и выплыть. Только вода не отпускает, будто бы только сейчас показывая свое могущество надо мной. Новая волна накрывает с головой, но я чудом поднимаю голову, оставляя лицо над поверхностью сине-зеленой влаги, начиная судорожно хватать ртом кислород, стараясь заполнить им свои легкие до краев, потому что я чувствую: дышать мне осталось немного. Сейчас я задохнусь. Я знаю, я ощущаю это так сильно. И я задохнусь не от того, что нахлебаюсь воды. Я задохнусь от собственного страха. Я никогда бы не подумала, что испугаюсь воды. Что моя стихия сожмет меня в тиски, пытаясь уничтожить. Новая волна. Я больше не могу дышать. Захлебываюсь. И как со стороны вижу маленькое, хрупкое тело, опускающееся на дно. Вздрагиваю. И роняю карандаш на пол. Картинка в голове? Всего лишь видение? Мою галерею рисунков точно пополнит нечто ужасающее: на альбомном листе штрихами помечена водная толща, а примерно в центре... Сглатываю. Маленькое сломанное хрупкое тело, оседающее на дно. Хватаю телефон и смотрю на время. Прошло... четыре... минуты. Минуты опоздавшего рассвета. А сам Его Величество Рассвет окрашивает хмурое небо первыми каплями света.