Их где-то пересечёт

И будет клубиться тень- Тугая седая нить. И будет хороший день, И будет хотеться жить. Ночи сменялись утренними пробуждениями. Завтраки - обедами. Вечерние прогулки - крепким сном. Учиться было весело, перепалок с преподавателями не возникало. Концерты я давала примерно раз в две недели. Жизнь текла размеренно, но скучать мне не давали. Андрэ, Ариан и Игор постоянно сидели у меня в гостях. Настольные игры, макароны по-флотски, стихи и гитара, горячий шоколад, интересные фильмы, приключения - все это стало неотъемлемой частью моей жизни. Мне удавалось время от времени ходить за покупками вместе с Клэр и болтать по телефону с Маэвой и Мелиссой. С Фло и компанией мы действительно сходили на пару интересных комедий и от души посмеялись. Что до Микеле, то наши встречи всегда случались неожиданно, но случались. Он вытаскивал меня из дома и мы бродили по Парижу безо всякой скрытой высокой цели. Говорили об искусстве, наслаждались пением птиц, которые собирались в стаи и отправлялись на юг, и невольно стали запоминать некоторые слова из наших родных языков: Локонте достался русский, мне - итальянский. Несколько раз мы попадали под сильный дождь, но даже не обращали на это внимания. Мы проводили вместе утро и день. С вечером иногда возникали некоторые проблемы - мои выступления. Тогда, если мне поступало приглашение от Микеле, я или безобидно отшучивалась, или заводила песню о больной голове, или же сначала гуляла с ним, а потом отрабатывала программу. Да, я всё ещё не сказала ему, что моё пение можно услышать и за пределами квартиры. Но все эти обстоятельства казались сущей мелочью, по сравнению с тем временем, что мы проводили вместе. Мы были сумасшедшими и где-то в параллельной вселенной всенепременно лежали бы в одной палате, на двери которой красовалась бы табличка "неизлечимы". Да, двое свихнувшихся нашли друг друга.

***

Однажды Микеле вытащил меня на прогулку ранним утром. Было не очень холодно, и мы, торжественно восседая на сельской изгороди, весь день провели на окраине Парижа, изучая облака и лошадей, пасущихся здесь, на лугу. С учёбой совершенно не оставалось времени на спорт, поэтому я очень соскучилась по этим милым непарнокопытным. - Мик, у тебя совершенно случайно с собой нет...ну, скажем, яблока? - задумчиво произнесла я. - Совершенно случайно есть. - итальянец открыл сумку, вытащил заветный плод и протянул его мне. - А ты у нас, оказывается, обжора! Мы ведь перекусывали всего пару часов назад! - Это не для меня. Микеле вопросительно поднял бровь вверх. Я взяла яблоко из его руки, лукаво подмигнула и спрыгнула с изгороди. Одна из лошадей подняла голову и развернула уши в мою сторону, нетерпеливо заржав. Я обернулась. Мой спутник не шелохнулся. - Ну, пойдем, пожалуйста. - я потянула его за рукав. - Уверена, что стОит? Знаешь, я с детства предпочитаю держаться от лошадей на расстоянии... - Ясно-понятно. - ответила я. - Много раз за свою недолгую жизнь я слышала подобные фразы. Продолжай сидеть здесь, если боишься, а я пошла. - Я не боюсь. Просто я очень осторожен. - обезоруживающе улыбнулся Микеланджело. Я фыркнула, развернулась и направилась прямиком к гнедой лошади, которая паслась шагах в десяти от меня. Я подошла ближе и почувствовала, как в руку, чуть ниже локтя, упирается мягкий нос. Я дала лошади яблоко и потрепала её по холке. Та, в свою очередь, быстро расправилась с лакомством и переключилась на меня, трогая мягкими губами мои джинсы. - Прости, больше нет... - я погладила мохнатую гриву. - Не прощай её, ещё есть! - прямо рядом со мной раздался знакомый голос. Я вздрогнула от неожиданности. Микеле быстро очутился в моей зоне видимости и смело протянул лошади еще одно яблоко. Та была вне себя от радости. - Ты соврал! - я накинулась на Мика и мы вместе повалились в осеннюю траву. - Подальше от лошадей он привык держаться, видите ли! - Ладно-ладно, просто хотел посмотреть, как ты общаешься с этими прекрасными животными. - одно легкое усилие и он перевернулся, нависая надо мной и не давая встать. - И как же я с ними общаюсь? - улыбнулась я. - Ну, во всяком случае, не накидываешься, как на людей. - рассмеялся Локонте. Его карие глаза светились счастьем. Он протянул руку, сорвал какой-то полевой цветок голубого цвета и вплел его в мои волосы над правым ухом. - Ты очень красивая. - Он не спрашивал, не сомневался, а утверждал. - Спасибо. Нам пора идти. Я попыталась встать, но Микеле не двигался с места. Что тут скажешь - хрупкая девушка не могла сопротивляться взрослому мужчине. Спустя секунду итальянец будто бы опомнился, резко встал и помог мне подняться. Мы отряхнулись, перелезли через изгородь и коротким путем отправились обратно в город. У моего дома мы оказались поздно вечером. Нужно было подняться наверх, принять горячую ванну и посмотреть хороший фильм. - Пока. - весело произнесла я. - До встречи. - Микеле крепко обнял меня, задержавшись чуть больше положенного. Мне показалось, что рука его гладила мои волосы. Глубоко вдохнув, я почувствовала знакомый запах, его запах. Ко мне приходило спокойствие, такое необходимое, такое уникальное, что дарить его мог только один человек... "Кот, что с тобой происходит?" - билась в конвульсиях в голове одна единственная мысль. Мы расцепили руки, Микеле снова начал уходить от меня в ночь. Я вздохнула, развернулась, занесла ногу, чтобы опустить её на ступеньку и почувствовала...пустоту. Ступня соскочила вбок, мой испуганный вскрик огласил улиц. Я почувствовала, что падаю, но смогла сохранить равновесие и медленно опустилась на ближайшую ступеньку. Нога сильно болела. - И как ты умудрилась? Меня ведь не было всего полминуты! - Микеле резко затормозил около меня. - Я услышал твой крик и вынужден был вернуться! - Спасибо. - Одним спасибо тут не отделаешься. Ты меня просто обязана накормить ужином! Я проголодался, между прочим. - с этими словами итальянец нагнулся и без лишних слов взял меня на руки. Я вытащила из своего заднего кармана ключи и протянула ему связку. Мы без приключений преодолели лестницу и совсем скоро Микеле опустил меня на диван в комнате. - Есть бинты? - оживленно спросил мой спаситель. - В ванной. Он хмыкнул и быстро скрылся за дверью, ведущей к бинтам. Послышался резкий звук - что-то упало. - Ты в порядке? - крикнула я. - Да, уронил там что-то, но, в целом, в порядке. - Микеле с довольным лицом уже входил в комнату, сжимая в руке свою находку. - Прости, если будет больно. - Мотай. - я откинула голову назад и наигранно поднесла руку к лицу, готовясь стойко сносить самую страшную боль на свете. Впрочем, драматизм оказался излишним: Мик забинтовал мою ногу, увековечив сие произведение искусства милым бантиком. - Вот и всё. - радостно констатировал он. - Отдыхай, а я пойду - приготовлю нам что-нибудь. С этими словами Локонте поднялся и направился в сторону балкона. Я кашлянула и показала рукой в противоположную сторону: именно туда, где пряталась моя маленькая, незаметная кухня. Мужчина отсалютовал мне и резко поменял направление. Я рассмеялась. Вечер, нужно отдать ему должное, начинался очень мило, хотя и совсем не так, как было запланировано. На кухне были обнаружены макароны и несколько кусочков ветчины. Микеле изобразил страшные душевные муки по поводу того, что тут нет его любимых спагетти, но очень быстро и ловко справился с их "демо-версией" по его собственному выражению. Ужин получился вкусным. Пришлось есть полусидя, так как мне строго настрого запретили вставать на ногу и вообще находиться где-либо, кроме дивана. Честно говоря, я была не против. Микеле устроился с тарелкой прямо на полу - на моем любимом коврике. - Ах, да... - он достал из своего кармана какой-то клочок бумаги. - Я это на барной стойке нашел. По форме написания похоже на стихи. Я убедилась - это действительно были стихи. То четверостишие, написанное мною давным-давно на салфетке и благополучно забытое где-то в районе кухни. - Да, ты прав. Эти стихи я написала, когда ещё только приехала в Париж. - Прочитай, пожалуйста. - Микеле отправил в рот очередную вилку макарон и сделал бровки домиком. - Вылитый Кот из Шрека! - улыбнувшись сказала я и перевела четверостишие на французский. - А можно на русском? Мне не составило труда выполнить эту просьбу. - Красиво. - проговорил он, когда я закончила. - Даже очень. Почитай ещё что-нибудь. Я только пожала плечами. Микеле взял наши тарелки, отправил их в раковину на кухне и вернулся в комнату. Говори со мной тишиной, За окном грозовой волной. Успокой меня, успокой Осторожной своей рукой. Посиди со мной в темноте. Говорят, времена не те, Забывают о доброте, Всё пытаются улететь. На путях зашумел трамвай В след за криками птичьих стай, Я не знаю - где рай, где край... Забывайся и засыпай. Микеланджело закрыл глаза и вслушивался в каждое слово. - Красиво. - снова повторил он. - Знаешь, твои стихи они потрясающие, но очень взрослые. Ты не должна так писать в своём возрасте, но пишешь. Это очень странно. В некоторых песнях, которые люди слушают по радио каждый день, меньше смысла, чем в твоих рифмованных строчках. - Я... - Позволь, я закончу. Ты действительно очень странный человек и увидев тебя впервые я сразу понял, что мы найдем общий язык. Так и вышло. Мы стали отличными...друзьями. - на секунду он задумался, подбирая верные слова. - Мы очень похожи. Я много слушал твои рассуждения и размышления, когда мы гуляли, и находил, что они во многом схожи с моими. Всё это запутанно и странно, как будто мы знакомы уже много лет или даже больше, но я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты появилась в моей жизни, в жизни этого города, в жизни "Моцартов". Нам всем не хватало такого искреннего человека, как ты. Нам всем попросту не хватало искренности. Я смотрела на этого человека не отрываясь и не верила в те слова, которые он произносит. Это казалось нелепым сном и должно было вот-вот закончиться, но не заканчивалось. Я давно не испытывала простого человеческого счастья, наполнявшего всё тело, все мысли и чувства, что во всём вокруг видела подвох, даже в друзьях. Мне хотелось расплакаться от той благодарности, которая переполняла меня. Когда Локонте закончил говорить, я сидела с задумчивым видом в полуобморочном состоянии. - Спасибо. Огромное. Я всё время думаю о том же, про что сейчас ты говоришь. Эм...спой мне. - единственное, что смогло вырваться из моей груди. - Что? - непонимающе переспросил Микеле. - Спой мне, пожалуйста. Гитара там. - я повела подбородком в ту сторону, где стоял инструмент. Итальянец без лишних слов расчехлил мою гитару, сел по-турецки на свое прежнее место и наиграл мелодию, потом другую, третью. Некоторые песни я знала, некоторые нет. Он пел на французском и на итальянском. Последнее было в новинку. Бархатный голос проникал в каждый уголок моей квартиры и в каждый уголок моей души, очищая их, наполняя их светом. Сон подкрался тихо и осторожно, я не заметила, как заснула под тихую, спокойную мелодию: Je dors sur des roses, qui signent ma croix la douleur s'impose, mais je n'ose pas manquer de toi dans mes nuits, dans la pluie, dans les rires, dans le pire de ma vie. * Вторую часть хорошо знакомой мне композиции, которая должна была исполняться на крещендо, Микеле просто убрал, увидев, что я засыпаю. Он вздохнул, поставил гитару на место, тихо открыл дверь и вышел на балкон. Его взгляду открылось то великолепие, которым я наслаждалась каждый вечер. Ночь вступала в свои права. Мужчина вернулся в комнату и сел на облюбованный коврик. Дело близилось к рассвету. Я уже крепко спала и не знала, что за каждым моим движениям заботливо следят красивые карие глаза, таинственно мерцающие в лунном свете.

***

Сегодня у меня был выходной. Утром, когда я проснулась, в квартире никого не было. О вчерашнем вечере напоминала только боль в ноге. Я аккуратно встала и кое-как добралась до прихожей. Дверь в квартиру была открыта. Я защёлкнула замок и вернулась в комнату, только сейчас заметив перемены на кухне - в вазе стоял свежий букет. "Вот и где он их только достал ночью-то?" - пронеслось в голове. Конечно, откуда мне было знать, что в одном из соседних частных домов садовник сейчас проклинает всех на свете, обнаружив, что из сада пропали несколько ярко-алых выставочных роз. Я сделала глубокий вдох - лёгкие наполнились запахом цветов. Впереди был прекрасный день. Впереди была чудесная жизнь.

А она - цветок ненастья, Кто увидит, кто сорвет? А она все ищет счастья, Все единственного ждет. (Пикник - "Цветок ненастья")

*Я сплю на розах, Которые оплетают мой крест. Боль не угасает, Но я не смею Скучать по тебе По ночам, Под дождём, В радостях И в горестях Моей жизни.