Их где-то пересечёт

Я открыла глаза и рывком села на кровати, оглядывая комнату, в которой нахожусь. Большая кровать, красные подушки, веранда, вид на Эйфелеву башню...я в отеле. "Потрясающая проницательность!" - с издёвкой отозвался внутренний голос. Так, пора вспоминать, что было вчера. "Ари, друзья, утро, подарки, праздник, шампанское, Микеле..." - Микеле?! - громко вскрикнула я. - С добрым утром нового года. Уже проснулась? - сначала я услышала голос, затем увидела и его улыбающегося обладателя, который зашёл в номер, покинув морозную веранду. Я вспомнила, всё вспомнила. Это был не сон. Моё тело в бессилии свалилось обратно в мир мягких одеял и подушек. Я закрыла глаза и лежала так до тез пор, пока серьёзный голос совсем рядом со мной не произнёс: - Успокойся. Ничего не было. Прости меня, я знаю, не стоило. Просто я подумал...забудь. - Нет. Скажи мне. - дышать стало определенно легче, зная, что вчера всё обошлось без глупостей с обеих сторон. - Что именно ты хочешь услышать? Я вчера уже, кажется, всё сказал, мне нечего добавить. Если ты захочешь, чтобы я ушел прямо сейчас - скажи. Пожалуйста, прямо сейчас. - Подожди. Микеле, я...я не хочу. - я встала с кровати и крепко обняла итальянца. Он обнял меня в ответ. - Я не хочу, чтобы ты уходил. Мне вчера действительно стало страшно. И мне страшно сейчас. Я боюсь всего, что нас разделяет. Всё банально, но мнение людей и, Господи, возраст. Ты ведь ровесник моих родителей! Я не понимаю, как вообще моё сердце может испытывать подобные чувства. Но я знаю твердо - мне будет без тебя плохо. Мне будет тебя не хватать. - Прости, что я... - Спасибо. - Что? - я услышала ноты удивления в голосе Локонте. - Спасибо. За то, что ты есть. - Я, признаться, не знаю, что на это ответить. Кто ты такая? Скажи, признайся. Я не могу "разгадать" тебя до сих пор. Ты до боли похожа на меня, ты прощаешь и принимаешь все мои выходки, ты не обижаешься на меня в тот момент, когда можно было бы это сделать и я тебя бы не упрекнул в этом. Вместо упрёка ты говоришь "спасибо". Почему? Я приподнялась на носочках и поцеловала его прямо в губы. Легко, воздушно, непринужденно. - Такой ответ подойдет? - Думаю, да. - Микеле лукаво посмотрел мне в глаза. - А ты, между прочим, не так уж и стар для своего возраста! - улыбнулась я. - Эй! Мы рассмеялись. Наверное, именно так смеются влюблённые над ими же придуманными простецкими шуточками. Но мы...влюблённые? "И, если она сдастся, разумеется ей будет больно" - слова звучали в голове не переставая. Я вышла на зимнюю веранду, откуда открывался прекрасный вид. Такой белоснежный, невинный и праздничный. Что случилось этой ночью? Я не могла дать точный ответ. Разве что я люблю этого человека...но нет! Об этом не могло быть и речи! Но классик ведь говорил, что все возрасты и так далее... Мысли роились в моей голове. Я сполна насладилась видом Парижа - этого города, в котором каждый, по сути, получает то, что ищет, то, о чём просит. Да, это место учит быть осторожным в своих желаниях! Мы с Микеланджело вернули номер в его вчерашнее состояние и выскользнули за дверь. Лифт ехал медленно и я не упустила еще одного шанса чмокнуть Микеле в щеку. Мне определенно нравилось происходящее, я упивалась этими поцелуями и совершенно не хотела думать о последствиях, какими сложными бы они не оказались. Теперь я хотя бы приблизительно понимала, что чувствую, а это уже немало. К тому же не было необходимости скрывать эти самые чувства и ощущения. Утро было ранним. В большом зале еще были люди. Фло с Маэвой танцевали в самом центре какой-то медленный танец, но оба уже клевали носами. Мелисса и Диан рассказывали друг другу свои планы на будущий год, Со дремал, сидя в кресле у окна. Микеле быстро положил ключи на то же место, откуда взял их вчерашним вечером. Дов, похоже, ничего не заметил. Никаких вопросов ни мне, ни Мику никто не задавал, от чего, признаться, стало многим легче. Я не была готова обсуждать те изменения, которые произошли во мне с наступлением нового года. Мы вышли на улицу и направились в сторону моего дома. Говорить не хотелось, да и было это ни к чему. Мы шли, взявшись за руки и радовались наступающему дню. Каждый из нас уже долгое время испытывал некое чувство, в котором не мог разобраться без помощи второго. И эта помощь была с радостью оказана. Я чувствовала защиту, Микеле - спокойствие. Вдруг он заговорщически подмигнул мне и забежал в одну маленькую лавочку со всякими вкусностями. Я улыбнулась, когда он, спустя пару минут, шел мне навстречу, держа в руках два эскимо. Да, только мы можем есть самое холодное на свете лакомство в самую холодную праздничную погоду! Я доела свою порцию позже Мика и вытерла рот рукой. - У тебя ещё шоколад остался. - весело заметил Микеле. - Всё? - спросила я, облизав губы. - Нет. Вот здесь. - он приблизился ко мне и поцеловал в уголок губ. - М-м-м, такая сладкая, как шоколад. - Ах ты, старый Дон Жуан! - я отбежала на метр запустила в итальянца снежком. - За что? Утром ты говорила совсем другое, между прочим! Что я не так уж и стар... - Ты умеешь быстро менять мнение окружающих о себе. - я отправила второй снежок в живот Локонте. Он наигранно прикрыл рукой лицо и повалился на снег. Я подошла ближе и присела около него. - Я умираю... - донёсся до моих ушей его слабый голос. - Можно последнее желание? - Всё, что пожелаешь. - Желаю облегчить душу и сказать что люблю тебя. Мне показалось, что я минуту или больше просидела без единого движения и вдоха, пристально смотря в глаза Микеле. Нет, он, конечно же, не врал. - Микеле... - Помолчи. И пойдем скорее к тебе. Я ужасно голоден. Хочешь, приготовлю тебе пиццу? - А я помою посуду, которую ты совершенно не умеешь мыть? - В точку. Остаток пути мы проделали молча. К вопросу о "настоящей, верной, вечной любви" мы больше не возвращались, посчитав, верно, всё это большой шуткой судьбы. Люди ведь так любят смеяться и смешить других людей... Дом. Входная дверь. Лестница. Ноги почти ватные. Квартира. У меня появилось огромное желание упасть на диван и проспать не меньше суток. Казалось, сон способен принести покой и внести хоть немного ясности в происходящее. - Не скучай. Я схожу в магазин за нужными продуктами и совсем скоро вернусь. Не попадай в приключения. - Микеле нежно поцеловал меня в лоб и выскочил за дверь, оставив на моё попечение свою сумку. Я вытащила из неё подаренную картину. На свету краски казались волшебными, а девушка в красном платье готова была вот-вот сделать шаг по лестнице. Второй, третий...голова закружилась. Я поставила рисунок на свой рабочий мольберт, а сама села на диван, взяв в руки гитару. Ноты и звуки ничего не несли в себе, а, может, наоборот - несли слишком многое. Через гитарные струны у меня всегда получалось в полной мере выразить себя и свои чувства: боль, радость, счастье, заинтересованность...любовь. Одна из струн сфальшивила. - Меня не было всего пару минут, а у неё гитара уже расстроена! - послышалось откуда-то справа. Я вздрогнула и тут же успокоилась. - Когда ты вошёл? Я не заметила... - Немудрено. У тебя ведь были закрыты глаза. - улыбнулся Микеле. - Мне нравится, как ты играешь. От всей души. - Так заметно? - Так нужно. - Микеле уже хотел было идти на кухню, но я остановила его. - Мик... - М? - Иди сюда. Локонте послушно вернулся к дивану и сел рядом со мной. - Можешь..сыграть кое-что? - Господи! Я уж думал, сейчас поступит какая-нибудь совершенно невыполнимая просьба! - Ты таковых разве боишься? Ты, который вчера заявился ко мне домой с букетом свежих тюльпанов, хотя на дворе январь! - я всплеснула руками. - Пожалуй, ты права. Итак, что желает услышать наш маленький ангел? - Aria... - выдохнула я. Микеле удивлённо уставился на меня, но ничего не произнёс. Гитара быстро оказалась в его руках. Пальцы тронули струны. Музыка наполнила комнату, город и нас самих. La vita è aria che va, Che non ritorna qui, Che non ritorna più, Che non ritorna mai...* Я смотрела в окно. Снег продолжал опускаться к земле большими хлопьями. Мелодия убаюкивала меня, а бархатный голос проникал во все тайные уголки моей души. Я бы никогда не смогла словами высказать тех чувств, которые испытывала в тот момент. В тот момент я осознавала, пыталась понять, что же такое жизнь. И поняла, что она необратима. Микеле закончил играть и поставил гитару на пол, прислонив её к дивану. Я отвернула голову от окна. В глазах предательски блеснула слезинка. - Эй... - итальянец провел рукой по моему лицу, прогоняя эту злосчастную солёную частичку моря. Я подалась вперед и наши губы встретились. Руки Локонте мигом сомкнулись за моей спиной. Он обнимал меня, пытаясь защитить от всего мира и, прежде всего, от самой себя. Он целовал меня страстно, но не требовательно. Ему были известны все термины: staccato, legato, piano, forte и он умело применял их не только исполняя музыкальное произведение. Наверное, для нас двоих поцелуй тоже таковым являлся. В нём прятались ноты, аккорды, гаммы. Одним словом, искусство. Конечно, этот взрослый мужчина всё прекрасно понимал. У него и опыта в два раза больше, нежели у меня. Отчего же нам суждено было встретиться? Сердце бешено стучало в груди. Господи, не придумали таких прилагательных, с помощью которых можно было бы описать ту нежность, которую дарил мне Микеле. Он заботился обо мне, как о ребенке, как о сумасшедшей, как о девушке. Я разорвала поцелуй и прижалась к груди итальянца. - Ты приготовишь мне вкусную пиццу? - Конечно, ангел мой. - Микеле весело рассмеялся над моей внезапной переменой ориентиров.

***

Я рисовала работы к предстоящим зачетам, когда из кухни послышался приятный запах и не менее приятный голос известил меня: - Прошу за стол. Всё готово! Пицца действительно была выше всяких похвал! Итальянцы такие итальянцы... - Ты прекрасно готовишь! Это божественно! - я с жадностью поедала приготовленное блюдо. - Вкуснее никогда в своей жизни не пробовала. - Да ладно тебе... - смутился Микеле. - Самую лучшую пиццу действительно готовят только итальянцы, но мои яства не стоят рядом с твоими макаронами...как их там? - По-флотски. - с набитым ртом проговорила я. - Вот, точно! C пиццей совсем скоро было покончено. Микеле любезно помог мне убрать со стола, но вот на раковину косился недоверчиво, что невольно вызывало у меня улыбку. Я протиснулась к грязной посуде и вступила в битву с остатками еды. Локонте вернулся в комнату. Стало подозрительно тихо. Последняя тарелка отправилась в сушку, я развернулась на пятках и увидела итальянца сидящим перед моим мольбертом. Я на цыпочках прокралась и встала у него за спиной. В руках Микеле держал кисточку, обмакнутую в красную краску. "Быстро разобрался - где и что у меня лежит!" - пронеслось в голове. Тем временем мужчина поднес кисть к нижнему правому краю холста, каллиграфическим почерком вывел "Mon Petit Ange" и слегка отстранился, чтобы посмотреть издалека на свое творение, как вдруг дернулся в сторону. Я поняла, что выдохнула слишком шумно, отчего он вспомнил о моем присутствии. - Прелестная подпись. - я попыталась слегка разрядить атмосферу. И, чуть погодя, добавила. - Спасибо. - Не за что. - смутился Микеле. Ему срочно нужно было на что-то "переключиться". И он нашёл таки, на что. - Тебе не кажется, что в этой комнате слишком скучно? Одноцветные стены... Он рывком поднялся, кисть снова оказалась в его руках. Локонте подошел к одной и стен и провел по ней кистью. Получилась очень даже недурная линия, но я в этот момент думала о другом. - Микеле...это ведь не моя квартира. А вдруг здесь нельзя... - Чепуха! - отрезал мужчина. - Им нужно было думать головами, прежде чем селить сюда художницу! Он сделал ещё одно движение рукой, линия расширилась и закрутилась на конце. Он так соблазнительно рисовал на моей собственной стене, что я не выдержала. Кисть, краска и вот я уже стою рядом с ним и вношу в этот хаос свою лепту. - Тебе не кажется, что здесь лучше бы использовать... - Зелёный. А вот сюда бы добавить... - Карточную масть. - Бубны... - Которые означают "удачу". Время летело с поразительной быстротой. Стены перестали быть скучными. Радуга, какие-то символы и плавные линии, лошадиные морды и силуэты...и две наших подписи внизу, у самого пола. Мы стояли в центре комнаты и любовались этой гигантской картиной. - У меня ещё осталась краска...куда бы... - произнес Микеле ухмыляясь и черканул кисточкой по моей щеке. - Эй! - я ответила, оставив жёлтый след у него на лбу. Что тут скажешь. Сначала мы полностью отдались в руки сумасшествию и разрисовали стены моего места обитания, а теперь начали дурачиться как дети! Мы скакали по квартире, как горные козлики, стараясь не попасть под "красочный удар" и самому первым нанести его. Всё это продолжалось бы до ночи, но мы быстро выдохлись. Я села на коврик, прямо на том месте, где стояла секунду назад. Микеле тяжело дыша опустился рядом и крепко меня обнял. - Ты сумасшедший, Мик. - Ты говоришь мне это так часто, что я уже готов тебе поверить. - прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. - Я уже тебе верю. День с его солнечным светом оставался позади, уступая время ночи. Мы сидели близко друг другу, стараясь дышать как можно меньше, не нарушая тишину. Наши руки переплелись, сердца сбивались, но мы не смели даже поцеловать друг друга - так хорошо было то единение, которое мы испытывали. Единение не тел, а душ. Некоторые объятия, знаете ли, бывают намного важнее и "сильнее" поцелуев. И вот так можно сидеть вечность... * Жизнь — это воздух, который проходит, Который сюда не возвращается, Который больше не возвращается, Который никогда не возвращается...