Заметки о серийном убийце

Кёнсу верил всему, что ему говорят. Кто-то может назвать его наивным, но это была его характерная личностная черта (или недостаток), от которой он был не в силах избавиться. Так почему бы ему не поверить и Каю? - Эй, Чанёль, не мог бы ты оказать мне небольшую услугу? Высокий парень взглянул на него из-за толстых стекол своих очков, глазами просканировав фигуру Кёнсу. - Зависит от того, что тебе надо. - Мне нужна информация из архивов касательно всех убийств, совершенных Ким Чонином, она у полиции. Я знаю, у тебя связи, так что... - Кёнсу почесал затылок. Офис был почти пуст, большая часть работников уже разошлась, оставив после себя тонны пустых кружек из-под кофе, стопки бумаг и мерцающие огоньки настольных ламп. К облегчению Кёнсу, Чанёль оказался работящим парнем. Несмотря даже на то, что носил одежду прошлых сезонов и вряд ли имел хоть какое-то чувство стиля. - Только не говори, что Цзытао передал эту статью тебе, - когда Кёнсу не ответил, Чанёль покачал головой. - Этот парень... это уже действительно чересчур. Я многого от него ожидал, но это... и как продвигается работа? Простое пожимание плечами вызвало улыбку на лице Чанёля. Кёнсу мог с уверенностью сказать, тот надеялся получить эту статью себе. - Предположим, я помогу тебе. Но я хочу что-нибудь взамен. - Конечно, я сделаю всё. - Помоги мне пригласить Бэкхёна на свидание. - А разве вы, ребята, всё ещё не вместе? Чанёль снова покачал головой, и его очки съехали на пару дюймов ближе к кончику носа. - Нет. Я думаю, я нравлюсь ему, но он никак не может признать этого. Ну, ты знаешь, он действительно стеснительный. - А-а, - Кёнсу вскинул брови. Было тяжело поверить в то, что такой человек, как Бэкхён, может быть стеснительным; со своим внешним видом тот с успехом мог посоревноваться с самой привлекательной потаскушкой. - Так когда я могу получить документацию? - Я сделаю один звонок, и все документы будут у тебя на руках через час или около того. Если что-то пойдет не так, звони. *** "Имя: Ким Чонин. Возраст: 19. Текущая должность: Артист в SM Entertainment, контракт истекает в 2020." Папка оказалась поразительно огромной. На ее обложке красовались огромные красные буквы: Ким Чонин; пожелтевшие страницы пестрели розовыми и зелёными стикерами с ужасающей своей неразборчивостью писаниной на них, подкрепленные многочисленными фото кровавых злодеяний, снимками трупов, детальной информацией, взятой из свидетельских показаний, и всё в том же духе. Кёнсу хранил молчание, пока изучал дело страница за страницей, убийство за убийством, одна ушедшая жизнь за другой. "Как говорят, первой жертвой был У Ифань, 23, китаец. Очевидно, убийца был ниже жертвы, судя по отметинам на теле. У Ифань был задушен при помощи шелкового шарфа; частицы ДНК подозреваемого на месте преступления обнаружены не были, как и на орудии убийства или же на теле. Позвонки раздроблены вследствие применённой силы. Возможно, жертва была под воздействием наркотиков, но результаты из лаборатории ещё не готовы. Ещё одна вещь, не вписывающаяся в ситуацию, это то, что Ким Чонин был замечен свидетелем, пожелавшим остаться анонимным, в магазине за углом, покупающим напитки. Эта информация не подтверждена, так как свидетель до сих пор не найден. Прилагается фото: 98." Ифань был довольно привлекательным - вот первая мысль, пришедшая в голову Кёнсу. Высокий, хорошо сложенный, молодой. Даже бездыханный, он он всё еще оставался прекрасным. Его шея выглядела неправильно, уходила чуть правее, чем надо. На плечах багровели огромные синяки, но этого не могли сделать нежные пальцы Чонина, прикосновения которых до сих пор горели на руках Кёнсу. После смерти его лицо приобрело сине-сероватый оттенок; тёплый взгляд превратился в белесые щелочки; губы высохли от их последнего вздоха. По меньшей мере, ужасно. "Вторая жертва: Ким Минсок, 23, кореец. Предположительно, утоплен в ванне, но, возможно, был убит ранее. Тело было найдено спустя два дня после установленного времени смерти; остальная группа вместе с менеджером была в Китае. Голова жестоко повреждена, так же, как и всё тело. Обе ноги сломаны. Два ножевых ранения в брюшной области, но они не были причиной смерти жертвы, если учитывать их недостаточную глубину. Орудие, которым были нанесены ранения, не найдено. Ким Чонин заявил, что не причастен к совершённому, также прошёл проверку на детекторе лжи. Свидетелей нет. Прилагается фото: 104." Минсок был миниатюрным пареньком, молодым и невинным на вид. Кёнсу почувствовал тошноту, просматривая снимки. Было до смешного абсурдно видеть маленькое, хрупкое, раздетое тело, прижавшимся к кафельной стене душевой, с загнивающими конечностями, странно раскиданными по белой плитке, словно кто-то намеренно разложил их в такой позиции. Брызги крови повсюду ярко-красной паутиной оплетали весь пол и тело Минсока. Обратно предыдущему убийству, это казалось более спонтанным, как если бы убийца действовал в порыве ярости. Не может быть, чтобы Чонин сотворил такое. То, что Кёнсу увидел на следующих страницах, едва отличалось от предыдущих двух: Сехун был заколот насмерть (52 удара, прямо в грудь), несколько пальцев было сломано, запястья перерезаны. Никаких улик. Чонин прошел детектор лжи. Лухан был отравлен; смерть оставила свой след в его широко распахнутых глазах и раскрытых бледных губах. Чонин прошёл детектор лжи. Голова Чжан Исина была размозжена о стену в его собственной спальне. Лицо было изуродовано: зубы выбиты, нос сломан, скуловые кости раздроблены; это было, пожалуй, наиболее жестокое, кровавое и спонтанное убийство из всех. После него осталось не тело, а уродливый кусок человечины и ярко-синие стены, усеянные кусочками плоти и брызгами крови. Чонин прошёл детектор лжи. Дневной свет уже давно покинул небо, и теперь оно было испещрено темно-серыми облаками, напоминая собой изувеченное тело. Кёнсу сидел в тишине, погружённый во мрак и стук дождевых капель о бетон и древесину. Он даже не потрудился включить свет. С головой окунувшийся в изучение архивных файлов, он оторвался от своего занятия, только когда в квартире раздался дверной звонок. 23:09. Он никого не ждал. Такое случалось крайне редко. 23:10. Он потоптался немного перед входной дверью и впервые в жизни пожалел об отсутствии глазка. 23:11. В конце концов, он решился открыть дверь. Высокий, весь промокший под ночным ливнем, но все такой же прекрасный Ким Чонин стоял в его дверном проходе, облокотясь о косяк. Мокрая чёлка спадала на глаза; капля за каплей вода струилась по его лицу. Их глаза встретились. Кёнсу вдохнул знакомый аромат стойкого парфюма и сигаретного дыма. Секунды текли медленно, пока Чонин наконец не заговорил: - Привет, хён. Я хотел увидеть тебя. *** Было уже за полночь, когда Чанёль припарковал свою машину - красный, относительно новый Citroën - перед офисным зданием. Свет нигде не горел, и именно так, как он и ожидал, дверь была закрыта. Он громко выругался и пнул металлическую преграду, что дало парню только ноющую боль в пальцах ног и новые царапины на кожаных ботинках. - Тебе, серьёзно, пора бы уже повзрослеть. Чанёль обернулся и встретился лицом к лицу с низкорослым мужчиной. Бэкхён. - Что ты здесь делаешь? Бэкхён вскинул бровь, вынул ключ из переднего кармана своего блейзера и тряхнул им перед глазами Чанёля. - Мне нужно возвратить это в офис Цзытао. - В любом случае, откуда у тебя ключи от офиса? Бэкхён пожал плечами и оттолкнул Чанёля от двери. - Вы любовники или что? - Конечно, Чанёль. Именно такие отношения у меня с моим боссом, да. Если ты не в курсе, он уже женат, - Бэкхён оглянулся, чтобы взглянуть на своего высокого товарища, и его лицо скривилось в саркастичной усмешке. - А что здесь делаешь ты? Щелчок. Дверь распахнулась, и белые флюоресцентные лампы автоматически осветили пустое помещение. - Я оставил здесь свой диктофон для интервью. - Даже такую ерунду умудряешься забыть? Чанёль закатил глаза и легонько пихнул Бэкхёна в плечо, отчего тот приглушённо хохотнул. Подъем в лифте прошел в полной тишине; никто из них не осмеливался даже дышать, опасаясь, как бы другой не выявил чего из выдыхаемого углекислого газа - быть может, слова, которые они не решались сказать друг другу. Никто из них так и не поднял своего взгляда на другого, пока лифт неторопливо поднимал их на десятый этаж; только робкие подглядывания, когда свет с проплывающих мимо этажей окрашивал их кожу в ярко-оранжевый. - Что ж, как продвигается работа над статьей? Глаза Чанёля неотрывно следовали за Бэкхёном, который отомкнул дверь в кабинет главного редактора и бросил ключ на его рабочий стол. - Отлично. А твоя? - О, да, чудесно. Неловкая тишина наступила вместе с быстрым обменом смущенными взглядами. Замечание Кёнсу в уборной несколько дней назад воскресило в памяти обоих воспоминания о том, чего они не сделали, но могли бы сделать (если хотя бы одному из них хватило на это храбрости). В течение последующих нескольких дней оба испытывали нешуточные трудности, находясь друг с другом наедине; оба открыли для себя, что каждый раз ведут мысленный подсчет тягучим минутам и секундам агонии в обществе друг друга. - Ты разве не собираешься забрать свой диктофон? - А? О, конечно! Бэкхён присел на краешек стола Хёны и без всякого смущения пробежал взглядом по многочисленным стопкам бумаг, но его глаза то и дело переключались на копошившегося где-то Чанёля. Пока взгляд не уцепился за исписанный листок. - Какого чёрта?! Чанёль, в это время ползающий по полу рядом со своим столом в поисках своего диктофона, поднялся на ноги. - Только представь себе, эти два гадёныша, - по мере продолжения, голос Бэкхёна поднимался на тон выше, - Чондэ и Хёна, эти засранцы... - ЧТО?! Не говоря больше ни слова, Бэкхён передал ему розовый листок. Это была записка, разговор между Чондэ и Хёной. - Они что, детсадовцы? Что за записочки? - Читай. Чанёль подчинился. И с каждым словом его лицо приобретало всё более яркий оттенок красного. Когда он поднял голову, Бэкхён обменялся с ним таким же взглядом, полным ужаса и стыда. - Они действительно считают, что мы... - Трахаемся в офисе Цзытао? Да. Ещё более неловкое молчание. Записка была смята и выброшена в мусорное ведро. Первый мусор за не успевший закончиться день. - Почему все вокруг думают так, Ёль, - пальцы Бэкхёна беспокойно покручивали кольцо на второй руке; он не осмеливался поднять взгляд, - с чего они решили, что мы занимаемся всем этим? - Может, мы просто вместе хорошо смотримся? - Очень смешно. - Что, если я серьёзно? Расстояние сокращалось, жар волнами исходил от тела Чанёля и передавался Бэкхёну вместе со страстным желанием. Носки ботинок соприкоснулись, и Бэкхён вынужден был оторвать взгляд от пола и поднять голову, чтобы взглянуть на возвышающегося над ним парня. - Это не так. Ты не можешь говорить серьёзно. - Почему это? Пальцы нежно переплелись, но потом распутались снова, чтобы повторить. Бэкхён закусил нижнюю губу, как будто раздумывая, хотя в голове его прямо сейчас не было ни одной здравой мысли. - Потому что я, по существу своему, невзрачный. Ты - Пак Чанёль, разбирающийся в политике гений-журналист. Я -парень, который пользуется подводкой и подшивает свою дизайнерскую одежду к каждому модному показу. - И что? Какое отношение это должно иметь к нам? - спросил Чанёль. Его кожа практически отражала оттенок лица Бэкхёна. Последнее слово подобно удару молнии отдалось в его голове, но в тот же миг это ощущение улетучилось. - Маленькие люди не могут любить больших, Ёль, - проговорил Бэкхён, - мы - те, кто разбивается в конце. - А мы те, кто гибнет следом. Их руки наконец встретились, почти случайно, и хватка Бэкхёна на чанёлевых пальцах не имела ничего общего с предыдущими робкими касаниями. Освещение снова замигало и достаточно часто, чтобы хоть кто-то из них обратил на это внимание. Из льющего за окнами дождя холод можно было черпать ковшами; чистый ливень заливал полуночные улицы. С недавнего времени дожди стали сильнее. И где-то среди этих улиц, в маленькой, стоящей слишком дорого для своего состояния квартирке Кёнсу протягивал свое любимое зелёное полотенце преступнику.