Заметки о серийном убийце

К тому времени, когда Цзытао припарковал свой Hyundai Veloster перед домом, охрана уже сладко посапывала в своей машине. Он тихо выругался, и его ногти впились в обитый кожей руль. Ночь была тёмной и беззвёздной, и первые пригоршни снега уже успели покрыть улицы белоснежной пылью. Он мысленно поблагодарил Викторию за шарф, который та насильно повязала ему перед выходом из дома. Она не была так уж плоха. Цзытао догадывался, что та уже была на пределе из-за его работы; она не могла смириться с фактом, что он вынужден был сперва получать деньги от вышестоящих людей, прежде чем делать публикации в своей газете. Виктория говорила, это шло вразрез со всем, за что он боролся, но от правды не уйдёшь: Цзытао нужны были деньги. Продажи "Сеульсих улиц" не были такими высокими, как он ожидал, и хоть он и уверял всех в том, что ничего вроде "получай деньги и пиши то, за что тебе платят" никогда не случится, это имело место быть. Чонин был одной из таких заранее оплаченных статей. Конечно, Цзытао был убеждён в его виновности и особо не переживал по поводу денег, но сейчас Кёнсу был так одержим айдолом. Пиво, которое он купил на имеющиеся наличные, оставило после себя горькое послевкусие. Ему не давал покоя тоненький голосок на задворках сознания, неустанно вопрошающий: что, если Чонин не убийца? Что, если всё было совсем не так, а ты лишь помогаешь упечь за решётку невинного человека? Хён О рассказал ему всё об этом деле. Детективы вынудили Чонина признаться, угрожая собранными уликами; уликами, которые разоблачили его. То, что Чонин не мог вспомнить, что он делал и где был во время совершения преступления, тоже сыграло тут свою роль, и Чонин быстро признал свою вину. Огни на подъездной дорожке не работали, возможно, из-за снега, и Цзытао замешкался перед дверью. Он был уверен, Кёнсу внутри, но он не знал, хотелось ли ему оградить его от Чонина. Опять же, Ким Чонин был убийцей, и никакие его чары не изменят этого. Он снова поёжился от холода, вспоминая фотографии в папке по делу о серийных убийствах. Он даже немного сожалел о том, что Кёнсу привязался к Чонину, потому что парню была прямая дорога в тюрьму, Цзытао проверял. Не могло быть никаких неточностей в этом деле так же, как и в статье. Он нажал на дверной звонок, и через какое-то мгновение в глазке промелькнула тень. Дверь распахнулась, и глаза Цзытао на секунду ослепли от яркого света, а потом сфокусировались на босоногом и позёвывающем Ким Чонине. Он совсем не выглядел, как убийца, подумал парень. - О! Цзытао! Чем могу помочь? Пыльцы Цзытао по привычке сжали зажигалку в кармане его пальто и прокрутили по кругу. Он заморгал. - Кёнсу здесь? - Нет. Я один, - ответил Чонин, слегка поёжившись. - А что? Он пропал? Что-то произошло? - Нет, я только... Я просто думал, что... Мне жаль, что пришлось побеспокоить тебя. Прошу прощения. Чонин пожал плечами, и после вежливой болтовни о погоде и короткого "Может, зайдешь, нет, мне нужно ехать домой, прости, что побеспокоил" они распрощались, и Цзытао снова погрузился во мрак ночной улицы. Он зарылся носом в шарф и постарался не думать о том, что Кёнсу, вне всяких сомнений, был внутри. Но у Цзытао была жена, о которой необходимо заботиться, и даже кот, который, наверное, уже замёрз до смерти на улице. Кёнсу может позаботиться о себе сам. По крайней мере, Цзытао надеялся, что может. *** Яркий свет ослепил глаза, когда Кёнсу открыл их, и тогда он снова смежил веки и сильнее прижался к тёплому человеческому существу рядом. На этот раз Чонин пах шоколадом, и ему понравилось это. Это уже не тот мятно-мыльный аромат. В именно такие моменты Кёнсу хотелось бы замедлить время, а потом остановить полностью, чтобы самому эгоистично наслаждаться Чонином. Пальцы переплетаются, тела ищут близости, один воздух делится пополам на двоих; ему нравилось просто лежать рядом с ним. Любовь - это когда единая душа принадлежит двоим. Если бы только это могло длиться вечно. - Хён? Ты не спишь? Хриплый голос Чонина коснулся его шеи жарким дыханием. Кёнсу открыл глаза, и, когда их взгляды встретились, почувствовал, будто родился заново. Его с головой захлестнуло внезапное ощущение тепла, которое ты испытываешь, когда смотришь в лицо своего любимого человека. Кажется, словно вот-вот взорвёшься, разлетишься на мельчайшие частички, а потом золотой пылью, как перманентной тенью, осядешь на кожу возлюбленного, и никуда и никогда не захочешь покидать этого человека, потому что он - твой дом. А сердце никогда не покидает своего дома, не важно, где ты. Кёнсу знал холодную сторону Чонина так же, как он знал и эту. В то время как он не испытывал отвращения к одной, он обожествлял другую. Что, если Чонин окажется серийным убийцей? Это было неважно. Всё это тускнело на фоне его тёплых губ, мерцающей кожи и любящего взгляда. - У меня что-то на лице? - губы Чонина изогнулись в ухмылке, а в глазах заплясали бесенята. - Да. Я, - выпалил Кёнсу и принялся покрывать лицо младшего короткими поцелуями. Чонин засмеялся, подался назад, а затем схватил руки Кёнсу, удерживая их на месте, и вздрогнул, когда пальцы старшего случайно нажали на багровые синяки. Они остались в таком положении, секунды текли, превращаясь в минуты, и Кёнсу ощутил, как погружается в эту опасную пучину всё больше и больше. Тоненький голосок в его голове умолял не разбиться о случайные скалы. - Я не хочу, чтобы всё это закончилось, Чонин, - произнёс Кёнсу. Вдох, выдох. - Такие истории, как наша, не имеют конца, хён. *** Кёнсу ушёл быстро, сразу после полудня, оставив после себя шлейф парфюма и тени заливистого смеха по всей квартире Чонина. Он забыл закрыть окно, и теперь по спальне кружили лёгкие снежинки вместе с январским ветром и голосами с улицы. Чонин даже не потрудился закрыть его. Он лежал в постели, не в силах подняться и сделать хоть что-то, пальцами цепляясь за края простыни, на которой спал Кёнсу. Сознание рисовало картинки их совместной жизни, давая увидеть, как бы всё было, не будь Чонин приговорён к жизни узника, что было очевидным концом их истории. Быть может, они жили бы в квартире Кёнсу, завели бы кота, а позже купили бы дом где-нибудь за городом. Кёнсу стал бы известным журналистом, а Чонин - танцором, и они смогли бы считать свои признания в любви так же, как считали удары сердца. Чонина больше бы не беспокоили невыносимые головные боли, потому что всё будет прямо в его руках, в его ладонях - хрупкая душа Кёнсу, его тело и сердце. Больше никаких голосов, кроме голоса Кёнсу. Больше никаких лиц в зеркале. Один только Кёнсу. Его освобождение; его первый и последний глоток свободы. Чонин заплакал первый раз в своей жизни. *** Кёнсу запретили покидать свою квартиру после того, как он признался Цзытао, что был в доме Чонина. Он попросил, чтобы Чанёля не наказывали, и его босс пообещал, что того это не коснётся, но только при условии, что Хён О расставит снаружи его дома охрану, чтобы "приглядывать за ним" и "оберегать от неприятностей". Теперь он был в том же положении, что и Чонин, а до суда осталось всего два дня. Он мерил шагами квартиру, чувствуя себя одиноким и бесполезным. Кёнсу привык к активному образу жизни, и не было наказания хуже, чем оказаться под замком. Он мог выбраться, но охрана получила приказ следовать за ним по пятам и остановить, если тот вдруг решит наведаться к Чонину. Ещё хуже было то, что он не мог увидеть его, не мог быть с ним даже в день суда. Цзытао строго-настрого запретил являться на судебный процесс, в противном случае, он мог попрощаться со своей работой. И, Боже, как же Кёнсу желал покинуть эту треклятую работу. Он с лёгкостью сделал бы это, если бы голос Чонина на другом конце провода не умолял его не приходить. Только теперь Кёнсу понял, что Цзытао подразумевал под "своими собственными методами" в "Сеульских улицах". Главный редактор поддерживал тесную связь с полицией, и, возможно, здесь были замешаны даже политики. Вот как Цзытао справлялся со всем, вот как ему удалось встать во главе медиа-индустрии. Кёнсу ощутил горькую злость, когда вспомнил, как Цзытао уверял его в том, что они не торгуют своим мнением. Вот такие они были "беспристрастные во всём". Какая же чушь! Они были такими же дешёвками, как любая другая газета, а может, даже и хуже. Статьи были частью политической игры, а Кёнсу увидел это только сейчас и понял, что был обведён вокруг пальца. Они были виновниками всего. Чонин, вероятно, даже не был убийцей, но "Сеульским улицам" нужна была статья, и он вынужден был превратиться в преступника. Чем больше он думал об этом, тем сильнее хотел сделать хоть что-то. Чонин был невиновен. Он не мог сделать этого. Он прошёл детектор лжи, Кёнсу приходил к нему практически каждый день, и ничего не произошло, Чонин был чист. Он был чист, и Кёнсу должен был спасти его. И он сделал это. *** Солнце бледным шаром висело в заплывшем серыми облаками небе, температура была чуть выше нуля, город окутывал прозрачный туман и суровый, холодный дождь. Улицы всего Сеула пустовали, потому что все горожане собрались перед зданием суда, образовав толпу из черных зонтиков. Время от времени здание озарялось вспышками, мелькающими в середине толпы. Журналисты всей Кореи собрались здесь и теперь сходили с ума от нетерпения взять первое интервью и сделать первый снимок Ким Чонина - айдола, перевоплотившегося в серийного убийцу. Цзытао был среди всех этих журналистов вместе с Чанёлем и Джихён (девушкой, что пришла на место Хёны). Сегодня его глаза были без следов подводки, и Виктория даже похвалила его, сказав, что костюм сидит на нём превосходно. Но сам Цзытао гордости за себя не ощущал. Чанёль напряжённо ждал решения суда. Часть его хотела, чтобы Чонина признали невиновным, но другая - большая - прекрасно знала, что это невозможно. Хён О стоял на ступеньках в полицейской униформе, и его глаза под сведёнными бровями сияли полным удовлетворением. Он был серьёзным человеком, и это было очень серьёзное дело, но его притворство слишком бросалось в глаза. Цзытао хотел сказать ему об этом, но, вспомнив о толстых пачках денег, прибывших в его почтовый ящик, передумал. Вместо этого он молча уставился в землю. - Сэр, как вы думаете, каково будет решение суда? - спросила молодая женщина из KBS. Хён О прокашлялся, прежде чем ответить: - Что ж, все мы надеемся, что суд будет честным. Ян Чансу - профессионал и замечательный судья, так что мы можем полагаться на его решение. - Но считаете ли вы, что Ким Чонин виновен? - не унималась девушка. - Право принятия решения остаётся за судьёй, но он признался. Поэтому в моих глазах он виновен. - Но по этому делу имеются лишь косвенные улики, так? Разве может Ким Чонин быть признанным виновным лишь из-за каких-то слабых доказательств? - Я не буду комментировать. Решение примет судья и присяжные. Десятки вопросов посыпались со всех сторон на шефа полиции, и Цзытао тряхнул головой, пытаясь услышать ответы. Ему было скверно оттого, что пришлось выставить Чонина хладнокровным убийцей в статье оттого, что нужно лгать. - Сэр, когда должен прибыть Ким Чонин? Суд начнется в 15:30, правильно? - Да, да. Он будет здесь в сопровождении трёх полицейских с минуты на минуту. Хён О начинал нервничать. Чонин уже должен был быть здесь, полицейской машины не было видно. Он огляделся, но не увидел ничего, кроме чёрных зонтиков и коротких вспышек фотокамер. На лбу выступил пот, и его взгляд метнулся к Цзытао, но младший лишь пожал плечами. Чанёль рядом выглядел счастливым непонятно отчего; рука парня плотно прижимала телефон к уху. - Сэр? Ким Чонин приедет или нет? Он уже собирался было ответить, как вдруг вдалеке показался бегущий полицейский. Он был почти признателен, когда запыхавшийся офицер подлетел к нему и наклонился вперед. Цзытао мог бы поклясться, шеф полиции выглядел, как собака, перед носом у которой потрясли куском мяса. - Сэр, у нас проблема, - сказал офицер тихо, чтобы сказанное не коснулось ушей посторонних, - Ким Чонин пропал. Он сбежал. Солнечные лучи сумели наконец прорваться через завесу из туч и осветили капли дождя, превратив их в золотую пыль, стремящуюся скорее укрыть своим покрывалом землю. Она обрушилась на зонтики с громким стуком и заглушила все остальные звуки. Сразу после этого над зданием суда в середине грязного неба появилась радуга. Изумлённая толпа задрала головы вверх - они давно не видели радуги - и многие указали в небо, радостно улыбаясь. Хён О собрался с мыслями и попытался обратить внимание к себе. Радуга не покидала небо еще несколько часов. *** "Девятнадцатилетний айдол Ким Чонин, который ранее подозревался, а позже сознался в убийстве пяти мемберов EXO - О Сехуна, У Ифаня, Чжан Исина, Ким Миноска и Лухана - был объявлен пропавшим из своего дома в Сеуле, где, как предполагалось, охрана должна была вести за ним надзор. Полиция до сих пор отказывается комментировать исчезновение Ким Чонина и продолжает утверждать, что вряд ли преступник действовал в одиночку; они предполагают, что здесь имела место быть помощь со стороны, хоть они и отказываются давать какую-либо информацию относительно того, кто мог быть этим таинственным сообщником. Сегодня в полдень Ким Чонину надлежало явиться в зал суда , но он не прибыл в-" - Выключи, хён. - Но- - Выключи! Кёнсу вздохнул, отключил радио и откинулся на автомобильное сидение. Был вечер, и небо уже потемнело. Можно было разглядеть несколько звёзд, и, хоть туман уже поднялся, дождь всё ещё громко стучал по крыше машины Кёнсу. Острые пальцы Чонина нашли его руку и крепко сжали её. Их глаза встретились, и Кёнсу улыбнулся через свой шарф и кожаную куртку. - Мы будем как Бонни и Клайд, хён. Грабить банки, убегать, заниматься любовью, пока полиция ищет наc, - Чонин тепло улыбнулся в ответ, и в животе Кёнсу жаркой волной поднялось возбуждение. Всё это стоило того, Чонин стоил того. - Да. Особенно заниматься любовью. Автомобиль зарычал в морозный воздух и развернулся, а потом рванул к шоссе, ведущему прочь из города. Дождь становился всё сильнее, а небо расчищалось, позволяя звёздам освещать беглецам путь. До Кёнсу покинул Сеул вместе с Чонином где-то между семью и девятью вечера. Кай лежал на заднем сиденье, и его глаза были прикованы к зеркалу заднего вида. Он тоже улыбался. *** Цзытао всегда старался заранее устранять проблемы. Они создавали лишние заботы, и именно их стараниями его голова так сильно болела. Побег Чонина и Кёнсу был именно такой проблемой. Он думал о них, пока сидел в кресле с котом Виктории в ногах. Он имел смутное представление о произошедшем, но Чанёль знал правду. Конечно, тот рассказал ему всё только после обещания не говорить ничего полиции. В любом случае, у Цзытао не было подобных намерений, он лишь надеялся, что Кёнсу знал, что делал. Если коротко, то Кёнсу спланировал всё во вторник без Чонина. В среду, около пяти часов, он вышел из дома и сказал охране, что хотел бы сходить на почту. Он умело подобрал время, ведь после полудня улицы обычно переполнены автомобилями. Охрана следовала за его машиной несколько минут, а потом потеряла его в пробке. Они нашли его машину припаркованной возле универмага, но самого Кёнсу нигде не было. Хён О, получивший звонок от них, не заподозрил ничего серьёзного и приказал тем возвращаться на место - ему нужна была подмога для четверга. Затем, около полуночи, Кёнсу (одетый в костюм, с огромными очками на носу и портфелем в руках) подъехал к дому Чонина. Подождав немного, он позвонил Чонину, сказал одеться и быть готовым выйти после получения следующего звонка. После, Кёнсу подошёл к охране и на сильном пусанском акценте сообщил, что Ким Чонина видели в двух кварталах отсюда. Охрана (тут Цзытао едва удержался от того, чтобы не припечатать ладонь к лицу) с готовностью проглотила наживку и кинулась в направлении, что указал Кёнсу. Цзытао совершенно не имел никакого понятия, как Хён О мог рекомендовать таких людей, как хороших офицеров. Нет нужды добавлять, план прошёл блестяще, и, наверное, прямо сейчас Кёнсу и Чонин уже были за пределами города. Цзытао подумал о том, что Кёнсу был, возможно, его лучшим журналистом, и о том, что теперь нужно будет искать нового работника. Также он подумал и о Чондэ, а ещё о том, как тот совершил самоубийство два дня назад. Два освободившихся места. Кот Виктории грозно зашипел, когда Цзытао случайно отдавил его хвост. Мужчина даже не потрудился приласкать животное, прежде чем лечь в кровать. Всё должно было закончиться хорошо, думал он. Кёнсу и Чонин любили друг друга, они были вместе, и это всё, что имело значение на данный момент. Может, так он хоть немного искупит свою вину. Он притянул Викторию ближе к себе. С этого момента он решил уделять ей больше внимания. А ещё больше внимания можно было бы уделять её коту, который, как она говорила, был похож на него, когда он хмурился. *** До Кёнсу покинул Сеул вместе с Чонином где-то между семью и девятью вечера. Его тело было найдено в субботу.