Когда прострелена душа навылет. Ч.2

      Итачи 23 года, когда он умирает. В последний раз он смотрит в любимые глаза, проводит рукой по нежному овалу лица, касается мягких губ своими пальцами. Наруто напоминает ему хрупкую статуэтку, произведение искусства, вышедшее из под рук гениально мастера. Черные глаза закрываются, душа прощается с миром живых. Джинчурики кричит, срывая голос, воет раненным зверем, сходит с ума от накатившей боли. Наруто просит о помощи, кого-угодно, она в отчаянии, ее жизнь разлетается на миллионы осколков и девушка безуспешно ищет, за что теперь зацепиться. Сила бьет из нее ключом: Кьюби-но-Йоко не собирается быть посторонним участником этой драмы, безучастно смотреть, как страдает его носительница. Девять хвостов взвиваются над деревней.       Проходят похороны Третьего. Люди плачут, стоя у гроба, и небо плачет вместе с ними. Он был хорошим правителем, хорошим воином и достойно принял смерть, защищая родное селение. Третьему доверяли, его любили, считали опорой. Я скорблю по нему вместе со всеми, стоя в первом ряду. И радуюсь, что еще один человек, сломавший Наруто детство, получил путевку на встречу с ее родителями. Надеюсь, Минато-сан и Кушина-сама объяснят ему всю ошибочность подобных действий в отношении маленькой девочки.       Пятой Хокаге стала Цунаде Сенджу, одна из Великой троицы. Внучка Первого Хокаге, потерявшая всех дорогих ей людей во время Третьей войны шиноби. Кареглазая, светловолосая, обладающая невероятной физической силой, лучший ниндзя-медик в мире шиноби. Она пришла в Коноху сама, как только узнала о случившемся. Но пришла не к учителю, не к жителям деревни, даже не к Советникам. Она пришла к Наруто.       Молодая джинчурики лежит в больнице неделю, адаптируясь к Девятихвостому в полном объеме. После того, как ее доставили в палату, она уснула и в сознание больше не приходила. Тонкие руки обвивают бесчисленные трубки капельниц. Иглы протыкают нежную кожу, разгоняя по венам живительный раствор. Бледное лицо, под глазами залегли глубокие тени. Если бы не тихое, хриплое дыхание, я бы решил, что она мертва.       Писк аппаратов, работающих в палате, действует на нервы. Я нахожусь здесь круглые сутки, отлучаясь лишь в душ. Не могу есть, не могу спать, просто сижу и отсчитываю минуты. Я наматываю время на пальцы, комкаю в руках, стараясь разорвать порочный круг, поглотивший нас. Сон иногда все же смиряет меня, и через несколько часов я в панике просыпаюсь, до ужаса, до липких ладоней боясь не услышать ее дыхание. Мне кажется, оно у нас одно на двоих, и если вдруг ее оборвется, то я тоже умру.       Компанию мне составляют друзья Наруто, пришедшие с ней. И все, как один – молчат. Мы сидим прямо на полу, подпирая стены, и думаем, наверное, об одном и том же. Очнись, пожалуйста, очнись скорее, прекрати мучить нас ожиданием, превращающим душу в рваные тряпки, пригодные лишь для помывки полов. Два раза в день по личному распоряжению Пятой персонал больницы приносит нам еду, остающуюся практически не тронутой.       На восьмой день Наруто приходит в себя, на девятый – выписывается из больницы. Всех шестерых признают новыми чунинами Конохи, дают звание героев и отселяют на окраину деревни. Наруто улыбается своим друзьям, улыбается персоналу больницы, улыбается всем прохожим, встреченным по дороге до нового дома, и почему-то совсем не смотрит мне в глаза. Она яркая, живая, солнечная. Ее тепло затопляет все вокруг, приносит новую, свежую струю в застывшую жизнь деревни, а мне хочется схватить ее за плечи, до боли, и трясти. Посмотри на меня, милая, посмотри. Она не прячет взгляд, но ускользает, убегает, улетает с ветром, и я никак не могу ее поймать.       Мне нужно возвращаться к работе. Куча накопившегося мусора, в простонародье именуемого важными документами, заполняет мои дни. Советники орут про расширенный бюджет и новую систему безопасности, Цунаде требует списки всех бойцов АНБУ, отдел допросов интересуется, что делать с плененными шиноби Песка. Приходя ночью домой, я без сил падаю на кровать и засыпаю. Во снах кружат черные вороны.       Наруто приходит сама. Бумажные завалы разобраны, система охраны установлена, песочники убираются домой. Гаара приручил Шукаку с помощью Девятихвостого, признал Наруто лучшим другом и свалил занимать пост Кадзекаге, вместо почившего отца. Я прихожу домой и вижу ее на кухне, заваривающей чай. В воздухе витает аромат жасмина. Она улыбается, смотрит на меня своими неземными глазами, и протягивает горячую кружку. Как тогда…       Тишина капает тяжелыми каплями. Грею чашку в ладонях, рассматривая ее. Та же прическа в стиле Четвертого Хокаге, белый плащ с языками пламени, под ним – жилет чунина. Она повзрослела, оформилась, и уже не выглядит ребенком. Скольжу взглядом по рукам, по хрупкой линии плеч, высокой груди. Не могу больше. Тянусь к ней, сминаю алые губы своими, подминаю под себя. И она подчиняется. Я дурак, наверное, раз мог в ней сомневаться. Это же Наруто, моя Наруто. Прикосновения обжигают, плавят кожу, как же я скучал, как долго тебя не было рядом… В голове бушует вихрь, не дает остановиться, подумать, дать время отступить, и я сгораю в ней весь, без остатка. Где-то на периферии сознания бурчит Саске: что-то о дверях, собственных комнатах и бесстыдстве. Плевать. Она рядом, и мне уже больше ничего не нужно. Сорвать одежду, дотронуться губами до шеи, провести ладонями по телу. Не отпускать. Целовать, целовать, тонуть в синеве ее глаз, растворяться в дыхании, зарывшись рукой в короткие пряди волос. Стать, наконец, единым целым, соединить осколки двух душ, обрести свое счастье. Мы отдали этому миру все, что у нас было: свои семьи, друзей, надежды. А что осталось нам? Любовь. До умопомрачения, до бешеного стука крови в висках, до металлического привкуса во рту. Я не отдам ее никому.       Мы лежим на кровати, рассматривая звездное небо через открытое окно. Не помню, как мы оказались в моей комнате. Я слушаю биение ее сердца, прижимаю покрепче к себе и целую в висок.       «Почему ты не вернулась раньше?». Это плохой вопрос. Слабый. Предполагающий недоуменный взгляд и ответ «потому что». Но я не могу его не задать.       «Мне было… тяжело. Я совру тебе, мой милый, если скажу, что жизнь двенадцатилетней девчонки, остающейся один на один со всем миром, легка и безоблачна. Мир шиноби полон грязи. В нем правят бал кровь, жадность, зависть, боль. Холодно. Темно. Страшно. Некуда идти. Меня завертело, закрутило в круговороте, и остановиться было чертовски сложно. Я шла вперед, подобно слепому котенку, по тысяче раз наступая на одни и те же грабли. На моем пути не всегда попадались плохие люди. Ребята… я познакомилась с ними еще до встречи с крестным. С каждым в отдельности, но наши жизни были удивительно схожи. Они помогали мне, но сил ответить тем же у меня тогда не было. Практически все из них были подопытными кроликами Орочимару.       С Джирайей мы встретились на горячих источниках. Когда я заметила, как какой-то седовласый мужик подглядывает за женской купальней, то сразу подняла крик. Все девушки ринулись за ним в погоню, но догнать посчастливилось только мне. Он заорал что-то про то, каким великим ниндзя является и в доказательство применил рассенган. Технику отца. Я вцепилась в извращенца клещами, пытаясь вытрясти, откуда он знает эту технику. Так мы и узнали, что не чужие друг другу люди. Знаешь, он мне как дед был. Баловал меня, учил всему, что знал сам. Он излечил мою душу, вытащил ядовитые шипы, пробившие сердце и отравляющие с каждой секундой все больше. Я хотела вернуться, очень. Но за спиной у меня оставалось слишком много долгов, которые нужно было вернуть. Я ушла от Джирайи за друзьями»       «Твои друзья. Мне нужна их характеристика»       «Ммм?»       «Для работы»       Смеется. Весело, звонко. Сладко. Ну да, не совсем подходящее время и место, но такой я уж есть. Не-ро-ман-тич-ный.       «Ну чтож, если вкратце…       Карин Узумаки. Одна из немногих выживших представителей моего Клана. Сирота. Обладает врожденными навыками Ирьёниндзюцу. Сильный сенсор.       Кимимару Кагуя. Последний представитель своего клана, сирота. Кеккей Генкай, способен выращивать кости по своему желанию и изменять их в форме и твердости. При этом, его кости тверже чем сталь.       Суйгетсу Хозуки, сирота. Мечник, владеет суитоном. Его меч, Горлорез, раньше принадлежал Забузе.       Хаку Юки. Последний представитель своего Клана, сирота. Кеккей Генкай льда. Мне трудно объяснить его действие, это нужно видеть в живую.       Ну и, Джуго. Он не знает, есть ли у него родственники. Владеет природной чакрой. Именно на основе его ДНК Орочимару создал проклятую печать»       «Интересные у тебя спутники», - улыбаюсь уголками губ.       «Какие есть», - ты крепче прижимаешься ко мне, - «Они – моя семья».       Они действительно были семьей. Жизнь жестоко обошлась с этими подростками, с каждым в отдельности, по-своему, но, в тоже время, удивительно схоже. Они познали боль одиночества, потери близких, людского равнодушия. Напоминая каждый сам по себе тонкую нить, переплетаясь вместе, они становились стальным канатом, который невозможно было разорвать. В их доме было удивительно уютно. По вечерам ребята собирались в общей гостиной, зажигали камин и часами грелись от нежности, доверия, тепла, исходящего друг от друга. Я все чаще оставался у них на ночь. Под требования Суйгетсу из-за стены «прекратить этот разврат посреди ночи!» и ответные обещания Карин «заткнуть белобрысого звонкодырого недоумка, мешающего спать честным людям!» я проваливался в омут глаз любимой девушки и мечтал, чтобы эта полоса моей жизни никогда не заканчивалась. Ничто не может длиться вечно.       Смерть Джирайи от рук лидера преступной организации потрясла Наруто. Известия принесла жаба, участвовавшая в том бою. Акацуки. Сборище преступников S-класса, преследующие непонятные цели. Они выполняли миссии в качестве наемников, действуя попарно. Я следил за ними с помощью разведданных, но на территории страны Огня они пока не появлялись. Зачем Жабий отшельник отправился в Деревню дождя, зная, что она находится на военном положении? Не думаю, что мы сможем когда-нибудь получить ответ на этот вопрос.       Жаба предложила Наруто отправиться на гору Мьёбокузане, для прохождения какого-то очень секретного обучения, и она согласилась. Я тосковал, хотя понимал, что разлука временна и необходима. Наруто нужно было отвлечься.       Визит Пейна поставил военные силы Конохи на колени. Я не знал, зачем рыжеволосые твари искали джинчурики, но осознавал определенно точно, что никто из деревни не выдаст врагу тайну. Наруто сумела вернуть уважение жителей и шиноби, ее полюбили, ей гордились. Отдать ее противникам означало окончательно расписаться в собственной беспомощности и бесполезности. Мы сражались. Аматерасу сжигало в черном огне тела противников, но через несколько минут они вновь восстанавливались. Глаза болели. Пятая была в коме. Против реннегана шансов у нас не было.       Небесное покорение уничтожило деревню. Сусаноо оградило меня от смерти, но воин тает. Нет больше чакры для поддержания техники. Нет сил. Нужно найти. Встать. Шесть тел передо мной, вновь в полной боевой готовности. Шесть пар глаз, таинственные пути отшельника Рикудо. Шесть способностей, превышающих человеческие. Я не могу им сдаться, не могу отдать Наруто. Это выше моих сил. Железный штырь пробивает грудь насквозь. Позади меня стоит девушка с синими волосами, украшенными белым бумажным цветком. Холодные карие глаза, губы поджаты. Пейн пришел не один. Она тянется к моему горлу, но голубая вспышка уносит меня от нападающих.       Небо… В глазах Наруто я вижу небо. Прозрачные слезы капают на мое лицо. «Держись, пожалуйста, только держись, только не умирай, только не оставляй меня снова одну», - губы шепчут бессвязные слова, дрожат, голос срывается. Горький запах полыни забивает нос, проникает в легкие. Ты красивая, Наруто. Мое сокровище, моя вечность. Я люблю тебя. Нужно найти силы, нужно сказать ей, как сильно я ее люблю, как важна она для меня, как я хочу, чтобы она была счастлива. Не могу. Пытаюсь открыть рот, но сознание меркнет. Прощай, моя несбывшаяся мечта. Прощай, я всегда буду в твоем сердце.       Я думал, что увижу родителей, клан, Шисуи, но оказалось, что по ту сторону меня никто не ждал. Лишь серая пустошь и черные вороны на грязном фоне действительности. Значит, это и есть смерть? Сажусь прямо на влажный песок, покрывающий равнину моего существования, и замираю. Не хочется думать, двигаться, больше нет целей. Жаль, что все закончилось именно так. Я слишком много не успел в своей жизни. Время останавливает ход.       Не знаю, сколько именно прошло в реальном мире, когда золотистое сияние окутывает меня и затягивает в неизвестность. Небо и земля меняются местами. Открываю глаза и непонимающе мотаю головой. Посреди кратера, оставшегося от деревни, стоит какая-то непонятная хрень, выпускающая зеленые лучи. Что происходит? Почему, черт возьми, я жив?!!