А я хочу чувствовать

Точно по расписанию у входа школьники ожидали одну из главных процедур взросления. Кристиан едва успел, за что получил укоризненный взгляд. Ему стало немного стыдно, но этого учителя можно не бояться. Он, может, и выглядит грозно, но стучать или наказывать за мелкие проступки не станет, не то что некоторые. «Мисс Элдин. Противное природе создание». - Так, все на месте. – Учитель свернул планшет и убрал в карман. – Тогда вперед. Стоило только всем войти в здание, как тяжелые двери громко закрылись, а то, что было внутри, ослепило белой ледяной пустотой. В помещении, кроме школьников, не было ничего: ни окон, ни дверей (та, сквозь которую они зашли, слилась со стеной), ни карнизов, ни углов. Это давило на глаза, а звукоизоляция – на уши. У особо чувствительных закружилась голова, а некоторые девушки вытирали кровь из носа. Впервые этих бездушных детей системы охватило коллективное чувство. Мерзкое, как сколопендра, ползущая по позвоночнику, пронзающее каждую клеточку. Страх. Прошло достаточно много времени, никакие устройства здесь не работали. Кто-то обеспокоенно оглядывался, некоторые переговаривались, спрашивая, куда делся учитель, когда перед ними от белого ничего отделился прямоугольный кусок, образуя собой дверь. Из проема вышло два человека: учитель и надзиратель. Вокруг послышались облегченные вздохи, и снова сорок сердец забились в нормальном ритме, ни одно ЭКГ не докопается. Кроме двух. На смену недоумению и страху пришло утреннее чувство – злость. Кристиан сжал кулаки и скрипнул зубами, сам того не осознавая. Не нужно много ума, чтобы понять, чем была эта экскурсия. Запугивание и демонстрация силы, мол, смотрите, нам многого не требуется, свести вас с ума проще простого. Только попробуйте не повиноваться и не принять правила игры, будете до конца жизни под себя ходить... Или вообще жизнь укоротится. Кристиан пытался взять себя в руки, отвлечься на что-нибудь. Взгляд наткнулся на странную девчушку, классную девочку для битья. В отличие от остальных, внимательно слушавших монотонную речь надзирателя, она продолжала трястись от страха: сжимала и разжимала кулаки, закусила дрожащую губу, взгляд ее метался в поисках поддержки. Только ждать помощи было неоткуда. - Господин надзиратель, а у вас есть камеры для такого мусора? – Один из парней схватил девчушку за воротник и вывел вперед. Надзиратель загоготал и хотел уже что-нибудь ответить, но учитель попросил начать уже осмотр тюрьмы. Поглядев на лицо учителя, выражавшее отвращение, парень шутливо отпустил ее, но что-то шепнул на ухо, отчего у бедняжки на глазах выступили слезы. Все шли вперед, не забывая толкнуть ее или подшутить над почти рыдающей девчушкой. Злость и презрение буквально затопили его, он чувствовал этот горький привкус желчи на языке. Когда в помещении остались только они двое, Кристиан сдвинулся с места, подошел к ней и положил руку на плечо. - Я бы посоветовал тебе не обращать на них внимания. - Быстро и раздраженно он выплевывал слова, чем, кажется, пуще прежнего напугал ее. При виде страха в этих глубоких влажных глазах, его как молнией пронзило, а сердце на миг остановилось. Слегка улыбнувшись, он совсем по-иному прошептал: - Но такую зловонную кучу дерьма сложно не заметить. Уходя, он услышал тихий смешок. *** После ослепительно светлой и беззвучной комнаты их провели в темный и полный звуков коридор. От быстрой смены обстановки голова трещала, а глаза стали бесполезны. В этом Кристиан увидел одно из многих издевательств, ожидавших их по ходу этой экскурсии. Но злиться не было настроения, он только фыркнул и спотыкнулся, пытаясь наощупь нагнать одноклассников. Догнал он их скоро, но лабиринт не думал заканчиваться. Всюду были слышны ругательства, на которые надзиратель отвечал гоготом и хвастал своими специальными очками. - А почему нас нельзя снабдить этими устройствами? – спросила одна возмущенная девушка. - Жизнь – тяжелая штука, как ты собираешься дальше жить, если даже с этим не справишься? – Он снова заржал мерзким мужланским смехом. «Они даже не скрываются». Он споткнулся и прикусил язык до крови, пнул ногой стену и хотел высказать этому идиоту-гоготуну, что у него на душе. Но стоило раскрыть рот, как на плечо легла чья-то рука. - Терпи, – прошептал незнакомый нежный голос,- Нужно терпеть. Он обернулся, но никого не обнаружил, только какой-то парень споткнулся и, выругавшись сквозь зубы, прошел мимо. После мучительно долгого блуждания в потемках они наконец подошли к развилке с нормальным приглушенным освещением. Посреди висело табло с разметкой этажей и информацией о значении каждого. Этажи расположены по тяжести преступлений: 1. Лжецы и тунеядцы 2. Воры и завистники 3. Убийцы и маньяки 4. Клятвопреступники и государственные изменники 5. Люди, попавшиеся на пропаганде любви - А теперь вы воочию можете увидеть все прелести нашего ЗВЗ. Но все по порядку, начнем с самых первых этажей. Только последнего вы не увидите. Всем, помимо надзирателей тюрьмы, вход туда строго запрещен. - Если надзиратель начинал вполне шутливо, то под конец стал очень серьезен. Только это не помогло, не отпугнуло Кристиана от его безумной затеи, и теперь он точно узнал, где содержат дедушку. Одноклассников кругом куча, все возбужденно переговаривались, шутили с надзирателем, затем к ним присоединились еще несколько охранников. Они собирались, по их рассказам, показать самую жуть тюрьмы, несмотря на слова учителя. Пока крутилась эта канитель, Кристиан достал ручку и быстро сфотографировал схему переходов и расположение камер. Во время экскурсии надзиратели дали ту самую жуть, что обещали. На каждом этаже заключенных становилось все меньше и меньше, если на первом этаже каждая из десяти камер была заполнена до отказа униженными и одичалыми людьми, готовыми за миску бесцветной каши загрызть, забить, уничтожить, убить сокамерника, то на третьем этаже заключенные были спокойны и безразличны и их оказалось совсем немного, ибо посадить их труднее, и долго в камерах убийцы и маньяки не задерживаются. «Конечно, за безделье и ложь посадить легче легкого». Он бы сам мог там сидеть, причем уже несколько сотен раз, только за эту неделю. Вообще, идиотское обвинение, да чего там, вся система идиотская, если так подумать. С детства их учат отказываться от любви, но по сути это не такое тяжкое преступление, по сравнению с лишением кого-либо жизни или насилием. Хотя сейчас людские жизни мало чего стоят. Но больше диких преступников возмущали одноклассники. Их будто совсем не смущала противоественность происходящего, напротив, забавляла. Всюду слышались гогот и крики, кто-то кидался чем ни попадя в заключенных, дразнил, давал задания. И надзиратели были не то что не против, а подбодряли юных идиотов. Будто они не в тюрьме, а в зоопарке. Никто из них даже мысли не допускает, что такое может случиться с кем-то из них. «Безмозглые животные, которых может напугать только физическая расправа». Смотреть на это уже не было сил, да и время заканчивалось, поэтому Кристиан в минуту особой активности одноклассников быстро улизнул в проход и, на ходу доставая карту, пошел искать камеру. Добежав к месту, как ни странно, абсолютно не охраняемому, он без труда вошел в открытую дверь и насторожился: «Не может быть так все просто, это же сверхопасный и самый охраняемый этаж, почему здесь никого нет?» И, действительно, вокруг не было ни души, он подумывал развернуться и уйти, когда услышал тихие стоны. Оодну за другой освещая камеры фонариком из ручки, он прошел мимо наваленного тряпья, и вдруг услышал стоны именно оттуда. Не сразу Кристиан понял, что это человек, никогда бы не подумал, что это его дед. - Нет... Нет! Прошу, уходите! – слабо прошепелявил человек. - Д... дедушка? Человек обернулся и слепо начал шарить руками в воздухе. - Кристиан, мой мальчик. Мой милый мальчик. Я так рад, так счастлив услышать тебя в последний раз. – Пролепетав это, дед судорожно закашлялся. - Дедушка, что с тобой? - Воды! – задыхаясь молил старик. Дрожащими руками мальчик достал из рюкзака бутылку и протянул деду через прутья, но тот тянулся совершенно к другой стороне. - Я здесь, дедушка. Дед обернулся на голос внука, Кристиан еле удержал бутыль. Вместо добрых, утешающих карих глаз на лице деда зияли две черные бездны. - Что они с тобой сделали? – прошептал мальчик. – С... сюда... Иди, иди на мой голос. Слабыми руками старик схватился за бутылку, но пролил мимо почти половину, а затем его свалил новый приступ кашля. Протянув одну руку, Кристиан достал бутылку и напоил деда, которому, казалось, немного полегчало. - Ты наверняка голоден... - Кристиан! Что ты здесь делаешь? – прошипел кто-то, хватая мальчика за руку. – Пошли скорее отсюда! - Нет, я его не оставлю. - Ничем помочь нельзя, а оставаясь здесь, ты только навредишь себе и своей семье. - Плевать, оставь меня, – крикнул Кристиан, глотая слезы. – Я его не... Нечто метнулось и закрыло ему ладонью рот. Через секунду в комнату вошел кто-то еще, но из-за полного отсутствия освещения было невозможно понять, кто. - Нанами? Что вы тут делаете? – По голосу стало понятно, что это был учитель. – Черт, они идут, прячьтесь скорее. Схватив его за руку, Нанами, кто бы она ни была, быстро подбежала к надзирательскому столу. - Учитель, - послышался голос одного из надзирателей. – Что вы, мать вашу, тут делаете? - Лучше вы мне скажите, почему в самое опасное место так легко попасть? – ничуть не смущаясь, жестко спросил он. – Будьте добры мне показать, кто у вас здесь содержится и как. А затем я подумаю, каким образом будет написан мой отчет. Растерянные охранники без специальных очков зашли в камеру, и учитель чуть мотнул головой. Этот знак заметила Нанами и, схватив Кристиана за руку, юркнула из-под стола в дверной проем. На одном дыхании, не оборачиваясь, они добежали до этажа, где были их одноклассники, и она отпустила его руку. - Крис! - Перед ним моментально возникла Леи. Он была раздражена. – Мы же собирались вместе повеселиться, где ты пропадал? - Веселился один. Теперь она была чертовски раздражена, но ответить на это не успела, потому что вернулись учитель и надзиратели. Первый возмущенный, но холоднее обычного, а остальные... красные и испуганные? «Чего он там с ними сделал?» - Ну что ж, ребятушки, с этого дня вы не больше не дети, а полноправные и осведомленные жители нашего светлого государства! Слава нашему светлому государству! – гордо прокричал гоготун. - Технологиям слава! – прокричал хор голосов, на что один заключенный усмехнулся. - На этом экскурсия окончена, - сказал учитель и пошел вперед. Путь назад оказался в сто раз короче и безопаснее. Кристиан даже не удивился. Школьники ликовали и возбужденно обсуждали произошедшие события. На улице к нему снова подбежала Леи, предлагая пойти прогуляться в ее компании. Пока он слабо отказывался, услышал в толпе голос: - Нанами, с тобой все точно в порядке? – говорил учитель. Кристиан моментально обернулся и не поверил своим глазам: Нанами была та самая странная девушка. - Конечно, что может быть не так после такой чудесной экскурсии? – Твердый и уверенный голос изображал невинность. Ее образ изгоя никак не вязался с такой силой. Словно почувствовав на себе его взгляд, девушка обернулась и улыбнулась ему уголками губ. Учитель, ничего не замечая, усмехаясь ответил: - Чудесная. Потихоньку толпа начала рассасываться. Леи, пронзив нашего героя долгим недовольным взглядом, ушла со своими друзьями, отчего Кристиан почувствовал радость и удовлетворение вместо смущения. Идти домой совершенно не хотелось и, заприметив облезлую, старую лавочку, он попытался собраться с мыслями. Значит, отец засадил деда туда, что означает скорую кончину для старика. Но почему именно сейчас? Что такое сказал ему дедушка, почему он решил избавиться от него? А главное: что будет дальше и как можно его спасти? - Все станет бессмысленным, если ты продолжишь так рисковать. Кристиан подпрыгнул на месте, рядом сидела Нанами. - Давно ты... - Тебе ни в коем случае не следовало туда ходить. Не будь меня рядом, тебе бы пришлось ох как несладко. Нанами была сильно рассержена, что не оставило в ее облике ни намека на наивность и слабость. Это ввело его в такую растерянность, что Кристиан мог лишь испуганно пялиться на нее. - Но все же это храбро. Безрассудно и глупо, конечно, но лишний раз доказывает твою любовь к дедушке. Нанами встала с лавочки и слегка улыбнулась: - Да не пугайся ты, я не сделаю ничего плохого. Если ты хочешь больше узнать, то приходи в подвал. Завтра в шесть, и не смей опаздывать. Приходи, если осмелишься. Ухмыльнувшись напоследок, она запрыгнула в пролетающий автобус, оставляя оглушенного Кристиана в одиночестве. По идее, она должна была много чего разъяснить своим присутствием, но, наоборот, пуще прежнего запутала и создала больше вопросов. Как она связана с дедушкой? Почему притворяется идиоткой? Почему их отношения с учителем такие близкие? И главный вопрос: кто она, черт возьми, такая?