Мы вернемся домой

Я уже было собирался пойти к дому Эвердин, как через окно замечаю Китнисс, поднимающуюся по лестнице к ее дому. Она странно петляет. В руке у нее…бутылка? Она пьяна! Как Хеймитч позволил? Почти выхожу из дома, и в тот же миг дверь ее дома распахивается, и Гейл принимает ее в объятия. Злость на Гейла пробирает меня. Почему там он, а не я? С другой стороны ясно, они друзья с детства. И, по-моему, Гейл питает к ней не только дружеские чувства. Так, значит, они там и без меня справятся. Мне не нужно снова думать о смерти. На первых играх с меня хватило. Хотя, конечно, многое изменилось. Мы с Китнисс теперь хорошие друзья. Она знает о моих к ней чувствах. Как жаль, что мы не убежали тогда. Я был готов идти за ней. Куда угодно. Знаю, глупо бежать, но тогда не пришлось бы снова переживать весь этот ужас. А теперь поздно. С этих игр мне не вернуться живым. А у Китнисс, если все получится, будет своя жизнь. Она выйдет замуж за Гейла. Возможно, он уговорил бы ее завести ребенка. Хотя, я сомневаюсь, что в этом мире, в жизни с Голодными играми, что-то сможет изменить ее теперешнее решение по поводу семьи. Сейчас ночь, а сон так и не приходит. Я еще не видел Китнисс, и не представляю в каком она состоянии. Решаю, что нужно избавиться от мыслей об арене и остальных проблемах, иду в мастерскую. Это маленькая комната на чердаке. Днем здесь обычно светло, и очень пахнет масляными красками. Здесь царит полнейший бедлам. Стол захламлен кистями и палетками, на полу валяются старые грязные тряпки и использованные холсты, некоторые порваны, некоторые смяты, а есть те, что просто лежат. Подхожу к мольберту. Здесь уже прикреплена картина. Она не закончена. Я рисовал Китнисс, как всегда. Рисование немного отвлекло. Когда я закончил, начало светать. Сегодня будет пасмурно – обычно в это время небо оранжевое. А теперь все серое. После душа, я принимаю еще одну попытку уснуть, в этот раз удачно, хоть и ненадолго, сон прерывает очередной кошмар. Я знаю, что нужно делать. После рынка, где договаривался о прекращении продажи выпивки эти двум иду к Хеймитчу. Не стучу, все равно ведь не откроет. Пьяный спит наверняка. От этих двоих с выпивкой ничего не добьешься. Захожу в дом, нахожу под столом несколько бутылок самогона. В кладовой нахожу еще полупустой ящик. Иду к канаве за домом, выливаю все до единой капли. То то же. Вхожу и швыряю коробку с пустыми бутылками на стол. – Готово, – объявляю я. Ментору не может сосредоточится даже на бутылках. Китнисс спрашивает: – Что готово? – Я вылил все ваше пойло в канаву, – пожимаю плечами. Хеймитч подскакивает и начинает рыться в коробке. – Ты... что сделал? – переспрашивает он, не веря своим ушам. – Остальное разбил, – прибавляю. – Он купит еще, – успокаивает Китнисс. – Нет, не купит, – щурюсь.– Я ходил к Риппер, сказал, что немедленно донесу властям, если продаст одному из вас хотя бы стакан. На всякий случай еще и деньгами ее задобрил, хотя, по-моему, довольно было и страха перед миротворцами. Хеймитч делает резкий взмах ножом, но я с легкостью отбиваю удар. Старик совсем форму потерял.– Тебя это вообще не касается! – Очень даже касается. Как ни крути, двоим из нас предстоит вернуться на арену, а третьему – сделаться ментором. Пьяниц в команде не потерплю, особенно если это будешь ты, Китнисс. – Что такое? Да я вчера в первый раз приложилась к бутылке! – И взгляни, на кого похожа, – киваю. Она ошарашенно смотрит на меня, как будто не узнает. Поворачивается к хозяину дома: – Ничего, я тебе раздобуду самогона. – Значит, донесу на обоих, – бросаю я. – В карцере протрезвеете. – Чего ты добиваешься? – изумляется Хеймитч. – Двое из нас вернутся из Капитолия. Ментор и кто-то из игроков. Эффи выслала мне все записи с Играми живых победителей. Мы просмотрим и выучим все их приемы. Мы станем профи. И кто-то из нас обязательно выиграет, нравится это вам или нет! С этими словами он быстро выхожу, захлопнув дверь.