Мы вернемся домой

Спустя пару дней, с горем пополам, Хеймитч и Китнисс соглашаются на тренировки. Стать профи не так уж и легко. Конечно, Китнисс очень ловкая, быстрая, а самый лучший ее талант – она стреляет как никто метко. Но, думаю, в таком деле усилия лишними не будут. Для Хеймитча же это профилактика от алкоголя. Ему еще вытаскивать мою напарницу. Он все время ворчит, но выполняет все исправно. Мы смотрим записи прошлых игр, которые мне прислала Эффи. Я стараюсь запомнить как можно больше, приметить слабые места победителей прошлых лет. Даже не знаю, радоваться или печалиться, но многие уже в летах. Наш ментор силен, но быстро выдыхается. И хоть он засыпает с ножом в руке, орудует им не слишком хорошо – дрожащими руками он не может метнуть нож даже в стену дома. Гейл приходит по воскресеньям и учит нас делать ловушки, хотя не испытывает теплых чувств ни ко мне, ни к Хеймитчу. Я, к слову говоря, тоже не испытываю к нему симпатию. Не будь той фальшивой любви, что мы разыгрываем перед экранами, девушка наверняка вышла бы за него замуж. Возможно, все еще будет именно так, ведь я умру, и больше не придется играть на камеры. В день Жатвы всем жарко и душно. Люди на улице стоят под дулами автоматов и ждут результатов. Эффи не говорит вступительной речи, просто подходит к шару с единственным листком, и дрожащим голосом называет имя – Китнисс Эвердин. Хоть девушка и старается держаться ровно, по ее щеке скатывается слеза. Мне хочется взять ее за руку, поддержать, но мы стоим по разные стороны подиума. Подходит очередь шара с именем Хеймитча и моим. Эффи смотрит на нас жалостью, кажется, даже этой женщине не нравится такой порядок вещей. Медля, она достает бумажку и зачитывает: - Пит Мелларк. Я лишь успеваю печально взглянуть на Китнисс, как сзади раздается голос ментора: - Я доброволец! Что? Нет! Только не это, мы же договаривались! - Хеймитч, что ты делаешь? Ты же обещал! - рявкаю я. Он только смотрит на меня и отвечает: - С ней мы тоже кое о чем договаривались. Прости приятель, но так нужно. Я не успеваю ничего ответить. Вижу, как мою напарницу хватают два миротворца и уводят. Она начинает выкрикивать имя Прим. – Порядок слегка изменили, – усмехается Тред, новый глава миротворцев. Следом хватают и Хеймитча, торопливо ведут к Дому правосудия. Меня и Эффи окружает охрана, мы спешно шагаем к черному ходу, садимся в машину и едем на вокзал. На платформах – ни камер, ни толпы провожающих. Нас буквально заталкивают в вагон. Дверь захлопывается, колеса начинают свой перестук, Дистрикт номер двенадцать уплывает куда-то вдаль. Девушка стоит и смотрит в окно на уплывающие леса родного дистрикта. - О чем вы договаривались с Хеймитчем? – нетерпеливо спрашиваю я. Моя спутница поворачивается ко мне – - Ты сможешь вернуться домой. А он уже бывал на играх, да и на свою жизнь ему плевать. Я собрался возразить, но не успеваю. - Пит, я не успела попрощаться, – опускает глаза. – Ты сможешь передать моей семье кое-что от меня? – она с грустью в голосе поднимает взгляд на меня. - Нет, Китнисс, ты вернешься домой. Мы с тобой вернемся. – На этих словах я ухожу в свое купе. Лежа на постели, думаю о событиях, произошедших этим утром. Все будет по-другому. Мой теперь уже бывший ментор вызвался добровольцем. А я буду вынужден задабривать богатеньких капитолийцев и помогать своим землякам снаружи. А вдруг ничего не выйдет? Я верил, что больше не вернусь домой, ценой собственной жизни я спасу Китнисс. Теперь же выходит, что она может погибнуть на арене, меня не будет рядом даже что бы попрощаться. Отгоняю мысли об этом, иду в душ. Прохладная вода отрезвляет, но легче от этого не становится. Вскоре Эффи завет на ужин. У всех подавленное настроение, мы подолгу молчим. Я принимал несколько попыток завязать разговор. В основном все игнорировали, кроме Эффи – этой женщине манеры не позволят оставить вопрос открытым. Столы снова ломятся от еды - холодный овощной суп-пюре. Рыбные пироги со сливочной пастой из лайма. Снова эти мелкие птички под оранжевым соусом, с диким рисом и водорослями. Шоколадный заварной крем, усыпанный вишнями. – Мне нравятся твои новые волосы, Эффи, – снова пытаюсь заговорить. – Спасибо. Я подбирала парик под цвет броши Китнисс. Думаю, тебе нужно дать золотой браслет на лодыжку, а Хеймитчу – на руку, тогда все увидят: мы одна команда. – Отличная мысль, – соглашаюсь я. – Что скажешь, Хеймитч? – А, все равно, – отвечает он. Снова пьян. Возможно, он себя переоценил, вызвавшись пойти на арену вместо меня. Теперь он трибут, свободный от всех долгов. Ну, Хеймитч, сам виноват. – Может, и Хеймитчу купим парик? – пытается шутить Китнисс. Не то настроение, что бы я смог оценить шутку. Похоже, остальные солидарны со мной. Остаток ужина проходит в гробовой тишине. – Запись Жатвы будем смотреть? – осведомляется Эффи, прикладывая белую льняную, салфетку к краешкам губ. Я иду за своим блокнотом, остальные устраиваются в купе с телевизором. Интересно посмотреть на своих соперников... Черт, не могу привыкнуть к своей роли ментора. Наверное, если бы они были моими соперниками, я бы не так сильно волновался. А теперь меня ждет лишь неизвестность. Интересно, как это, ехать на игры, в которых ты знаком с каждым трибутом лично, знать, что если их не убьешь ты – то они убьют тебя. Они ведь понимают это? В каком-то смысле Китнисс повезло, что мы выиграли всего лишь в прошлом году. Мы не встречались ни разу ни с одним победителем. Даже в туре победителей. Наверное, в теперешней обстановке, когда для революции достаточно лишь искры, опасно подпускать победителей близко друг к другу. Но некоторые лица мне знакомы по прошлым сезонам игр. Некоторых невозможно вспомнить – настолько переменил их возраст, наркотики или пьянство. Как и ожидалось, Дистрикты номер один, два и четыре предоставили самое большое количество профи. Впрочем, и остальные смогли насчитать хотя бы двоих трибутов разного пола. Хеймитч с бесстрастным лицом наблюдает, как его давние друзья один за другим поднимаются на сцену. Наша куратор вполголоса охает: «Ой, только не Цецелия!» или «Ну да, что за бой без Рубаки?» – и то и дело вздыхает. И вот подходит наша очередь. Эффи достает имя Китнисс, затем мое. Диктор уже взмахнул не прошеную слезу: еще бы, теперь нам, безумно влюбленным, никогда не быть вместе. Но тут Хеймитч всех удивляет. Далее объявляют меня как нового ментора Дистрикта-12. Хеймитч уходит молча. Эффи бросает парочку замечаний об избранных игроках и, не получив ответа, желает нам обоим спокойной ночи. Я вырываю из блокнота страницы с уже не нужными именами. – Может, поспишь? – предлагаю я Китнисс. Я так хочу, что бы она попросила меня остаться. Мы почти не притрагивались друг к другу с той самой ночи, как Гейла высекли на городской площади. – Чем собираешься заниматься? – интересуется девушка. «Я бы с радостью мог отгонять от тебя кошмары» -проносится в моей голове. Но, раз я хочу всеми силами вытащить ее с арены, то нужно быть готовым. – Еще раз прогляжу свои записи. Надо же уяснить себе, что вас ждет. У меня ведь теперь новая должность. – Последние слова специально выделяю, ведь это они виноваты, что я не в деле. - Утром все обсудим. Иди спать, Китнисс, – говорю я. Я располагаюсь на полу рядом с телевизором. Коробка с пленками немного в стороне, в руках пульт. Решаю посмотреть некоторые моменты игр с победителями. Спустя пару часов, в купе заходит Китнисс, сонная, укутавшаяся в халат. Увидев ее, поднимаюсь и достаю кассету. - Не спится? – спрашиваю я. – Спалось, но недолго. - Зябко кутается в халат. -Хочешь рассказать? – Мы часто делимся кошмарами друг с другом, иногда это помогает, но она лишь отрицательно мотает головой. Видок у нее тот еще – растрепанные волосы, осунувшееся лицо, синие круги под глазами и бегающие глаза, как будто она не верит что проснулась. Я раскрываю объятия, и она немедля бросается прямо ко мне. Как же я скучал по теплу ее тела. Я хочу всегда быть рядом, Китнисс, я хочу прогонять твои дурные сны. Она руками обвивает мою шею, привлекая меня еще ближе, словно боится, что я убегу. Или заставлю отжиматься – все время после объявления о Квартальной бойне я был с ней не слишком мягок. Почти все время, что мы проводили вместе, было посвящено тренировкам или подготовке к играм. Я зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхаю ее запах.Как же я скучал. Губами прикасаюсь к шее, легко и ненавязчиво. Кажется, девушка вздрогнула, но не отпустила меня. Пусть так будет всегда, пусть эти мгновения не исчезают. Но мы отрываемся друг от друга, когда входит проводник с двумя чашками теплого молока.