Мы вернемся домой

В ту ночь мы с Китнисс посмотрели пленки с записями прошлых Квартальных побоищ. В них учувствовал Хеймитч. Хотя и было не по себе, как будто вторгаемся в его личное пространство, но это единственная Квартальная бойня, вдруг выясним что-нибудь стоящее? «Прелесть» тех игра состояла в том, что у участников из каждого дистрикта выбрали не двоих, а четверых. То есть, трибутов было сорок восемь. Китнисс рассказала, что в них так же участвовала подруга детства ее мамы – Мэйсили Доннер. Мы смотрим игры в перемотке – времени не много, да и жутко смотреть на людей, которых теперь нет в живых. И я не хочу, что бы Китнисс видела еще больше смертей, ведь сознание вернет ее к ним во сне. Включаем моменты с молодым Хеймитчем – кстати, а он красавчик. Хотя характер и бешеный огонек в глазах остались. Наблюдаем за союзом его с Мейсили, хотя вскоре она уходит и умирает. За корону победителя сражаются двое: Эбернети и девушка-трибут из Одиннадцатого. Когда дело доходит до схватки, все превращается в кровавое месиво. Какое-то время она бегает в поисках противника, и когда находит, запускает в него топор. Орудие падает через край. Но Хеймитчу известно то, о чем не подозревает она. Топор возвращается. Перелетает через край и вонзается прямо в голову. Раздается пушечный выстрел, тело убирают, и барабанная дробь возвещает победу Хеймитча. После окончания просмотра мы несколько минут сидим молча. Потом я подаю голос: - Там было силовое поле, как на крыше. И Хеймитч сделал из него оружие. – И не только против соперников, но и против Капитолия тоже – подхватывает Китнисс. - Оно было там, что бы никто ни смог покончить с собой, наверняка ведь это было как часть арены. Ни один капитолиец ни мог предположить, как им еще можно воспользоваться. – Смотрит на меня. – Поступок Хеймитча почти так же опасен, как наша выходка с ягодами! На ум сразу приходит картинка – мы с моей напарницей у рога, в руках ягоды. За нашими спинами раздается голос ментора: – Почти, но не так же Поворачиваюсь, на его лице никакой злости, но он снова пьян. Подмигивает нам и запрокидывает бутылку. И я вдруг понимаю – этот человек смог одурачить Капитолий, и не только на своих Голодных играх. Ведь вся это история с «несчастными влюбленными» - его идея. И живы мы только благодаря ему. Неужели человек, столько раз вытаскивавший двух глупых детей, не сможет придумать, как помочь Китнисс? На душе сразу разливается тепло – у нас есть шанс! Хеймитч уходит, оставляя за собой шлейф запаха алкоголя. Мы с девушкой остаемся наедине. На меня резко наваливается усталость – я истощен эмоционально и физически. И, кажется, я не один такой. - Китнисс, может, поспишь еще немного? – Она резко поднимает глаза, и испуганно смотрит на меня. - Пит…Я не… -Хочешь, я останусь с тобой? – спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, беру ее руку и тяну за собой в ее купе. Оно не изменилось. Простыни так же смяты, как и тогда, когда я первый раз прибежал на ее крики. Китнисс ложиться, и хлопает ладошкой по месту рядом с собой. Я, лежа на спине, раскрываю руки, и она ложиться мне на плечо. Я обхватываю ее руками, так, чтобы она чувствовала, что за границами объятий ей ничего не грозит. Блаженное тепло разливается по телу. Я целую ее в макушку, глажу спину. Усталость делает свое дело, и, почти уснув, слышу ее тихий голос -Пит? Ты спишь? - Нет еще. Что случилось? – спокойно спрашиваю я. Девушка подняла голову и смотрит на меня. - Ты будешь в безопасности. Так нужно было сделать. – Она опускает глаза. – Меня не нужно защищать. А ты, – она делает паузу, словно подбирает слова. – Ты ведь столько раз спасал меня. Помогал, заботился. Это я у тебя в долгу. Я хочу, что бы ты вернулся домой и жил. Ты заслуживаешь этого. Выслушав девушку, я поворачиваюсь лицом к лицу к ней. - А как же ты? Если с тобой что-нибудь случится, то мне не будет смысла возвращаться. У меня никого не останется. Как же она не понимает, мне не будет жизни без нее. Лишь нескончаемые муки, ниакого смысла в существовании. - Твоя семья ждет тебя дома. Прим, мама, Гейл – ты не можешь оставить их. Ты должна сражаться. Ты должна победить. А от моей смерти никому бы не стало хуже. Я никому не нужен. – Я сажусь. Она тоже привстала и пододвинулась ко мне. - Мне, Пит, ты нужен мне. – После этих слов она пододвигается еще ближе и наклоняется за поцелуем. Через несколько мгновений наши губы, наконец, встретились. Сначала это был робкий поцелуй, но во мне забурлила сразу целая буря чувств. Любовь, желание быть ближе и не отстраняться от нее никогда. Ее губы казались такими сладкими – этот поцелуй отличался от тех, которые были сыграны для телевидения. Руками она обхватывает мою шею, притягивая меня ближе и углубляя поцелуй. Я обнимаю ее за талию, прижимаюсь к ней всем телом. Кажется, это длилось вечность, но мне было мало. Мы отстраняемся, только когда в легких не остается воздуха. С улыбкой на лице я шепчу ей в ушко: «Теперь ты обязана вернуться домой». Она ухмыляется и мы ложимся, тесно прижавшись друг к другу. - Обещаю. – Тихо, но уверенно говорит моя любимая. И я ей верю. Я буду помогать ей, чем смогу, правда, в качестве ментора. Но теперь, когда я так счастлив, я не хочу думать об этом, хотя бы до утра.