Bleach: The Honey Dish Rhapsody

Казармы Десятого отряда, Административные помещения. Закончив уборку в приемной, Рангику вернулась в кабинет, где капитан все еще был занят работой. - Привет, Мацумото. Эта «Просьба Женской Ассоциации Шинигами»… - он вытащил бланк из-под стопки бумаг и помахал им. - Что это такое? Более точное название было написано на самом документе: «Малюсенькая просьбочка Женской Ассоциации Шинигами ♥». - А, эта. На следующей встрече мы хотели бы опубликовать фото-книгу с капитаном… - Я отказываюсь! - Так как это уже второе издание, мы хотели бы, чтобы капитан записал для нас несколько хороших мыслей… - Ха? Рангику вернулась за свой рабочий стол. Хицугая медленно обдумывал сказанное ею. - Второе издание?! Значит… первое уже издано?! - Конечно! Оно было выпущено давным-давно, - ответила лейтенант, выпятив грудь. - Все распродали в одно мгновение! Капитан, вы так популярны! Будучи вашим лейтенантом, я так горжусь вами… - Подожди секунду! Я не помню, чтобы позировал для фотографий! - Мы сделали это за вашей спиной, в тайне. - За моей спиной... В тайне?.. Ты хочешь сказать, что все фотографии краденные?! - шинигами стукнул кулаком по столу. Мацумото выглядела удивленной. - Вам не следует использовать такой ужасный термин, говоря о материалах для первого издания!.. Если вам так угодно, те фотографии можно было бы назвать «тайно добытыми»… - Хрен редьки не слаще, как не назовешь! И когда это произошло?! Кто делал снимки?! - Конечно, я! У меня каждодневно возникает множество возможностей для этого, ведь мы живем и работаем с вами под одной крышей! - И ты думала, что, имея подобную возможность, автоматически получила разрешение на все?! - Конечно, капитан! Хицугая онемел, глядя на выражение лица подчиненной, которое словно вопрошало: «Я не сделала ничего плохого, все произошло само собой, почему вы взбеленились?!» Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. - Прекрасно! Делай, что хочешь! - Тоширо был первым, кто признал поражение, и разорвал зрительный контакт. Затем он потянулся за новой стопкой бланков. - Капитан, этих мыслей недостаточно! Нам нужно что-то особенное, что захватит сердца читателей! - Это не были «те самые мысли» под запись! - он снова стукнул кулаком по столу, забыв про бланки, которые от резкого движения разлетелись по всей столешнице. Оставалось лишь надеяться, что вид прекрасного заката успокоит измученное сердце бедного капитана. Казармы Девятого отряда, коридор перед Административными помещениями. Хисаги Шухей стеклянным взглядом уставился на пустой кабинет. Он пришел сюда вчера, когда услышал, что обыск капитанских помещений подошел к концу. К тому времени личные вещи Тоусена Канаме были уже вывезены. «Даже если он вернется в Общество душ... с ним будут обращаться, как с предателем...» - стоя у входа в пустую комнату, мужчина, наконец, осознал, что Тоусен никогда не вернется. Он опустил голову и уставился на дощатый пол коридора. Когда его назначили лейтенантом девятого отряда, когда он впервые пришел на встречу со своим капитаном, он, стоя на коленях у двери, так же смотрел на эти половицы. Ждал, когда его вызовет новый капитан. - Должно быть, тебе больно стоять на коленях. Пожалуйста, поднимись. Шухей поднял голову и встретился с прямым взглядом слепых глаз. - Хисаги, есть ли сегодня облака на небе? - ему часто задавали этот вопрос. - Что? Облака?.. Всего два или три. - Неужели? – и Тоусен перевел взгляд на небеса – с выражением лица одновременно счастливым и невыразимо печальным. Сегодняшнее небо нависло над городом совершенно безоблачным куполом, отливая почти оранжевым светом в этот час. - Если бы я только спросил у него... «Почему он задал именно такой вопрос?» - Если бы я только спросил у него... «О чем он думал на самом деле? На что надеялся? В чем суть той справедливости, о которой капитан всегда говорил?» Хисаги никогда не спрашивал, лишь слепо следовал за ним. - Это все - моя вина. Брюнет закрыл глаза, но не увидел темноты. Даже с закрытыми глазами он вглядывался в оранжевый закат. Шухей накрыл веки левой рукой. «Что именно узрел капитан в такой беспросветной тьме?..» Одинокая тень протянулась по коридору, освещенному заходящим Солнцем. Казармы Восьмого отряда, Административные помещения. Кёраку был надежно привязан к своему креслу. Тем, кто это сделал (на совесть, конечно), несомненно, была Нанао Исэ. - Нанао-тян!.. Солнце садится – остальное я могу сделать и завтра... - Ни за что! – отрезала девушка, положив перед ним все бланки, требующие печати капитана. Увидев гору макулатуры, мужчина простонал. - Это ваша вина! Если бы вы сделали все вовремя, не пришлось бы сейчас страдать! - Но! - Никаких «но»! - Нанао-тян такая строгая... - плечи Кёраку поникли, и он приступил к нашлепке печатей. Исэ подошла к окну, чтобы закрыть его. Она взглянула на закат, цвета которого медленно менялись с оранжевого на огненно-красный... Казалось, ее глаза озарились улыбкой. - Полагаю… мы могли бы сделать перерыв. - Слава Богу! Нанао-тян такая замечательная! Очаровательная! Такая добрая! И невероятно отходчивая! Смотря на радостного капитана, лейтенант пробормотала «Божечки» и рассмеялась. - Пойду, приготовлю чай, - обронила она, выходя из кабинета. - А! Нанао! Может, сначала развяжешь меня? Нанао? Нанао-тян! - стул скрипел в такт раскачиванию мужского тела на деревянных ножках, но Исэ не обращала на попытки капитана освободиться никакого внимания. Оставшись в комнате наедине с самим собой, Шунсуй мог лишь наблюдать, как стены медленно краснеют, ловя свет засыпающего светила. Казармы Второго отряда, Приемная. - Йоруичи-сама! Я привезла из Кионо любимые соленые дайфуку* Йоруичи-сама! Йоруичи-сама? - Сой Фон оглядела комнату в поисках любимого капитана, которая, казалось, еще мгновение назад дремала на скамейке, но нашла только ее сброшенную одежду. - Сюда, Сой Фон! – голос раздался из-под стула. Сой Фон опустилась на колени и увидела Йоруичи в кошачьей форме, которая зевнула и запрыгнула на скамейку. Яркий алый отблеск от окна заставил ее прищуриться. - Солнце еще даже не село... Ты сегодня рано освободилась от дежурства, Сой Фон. - Я позаботилась обо всем пораньше, чтобы успеть в Кионо до закрытия магазина. - Ах...соленые дайфуку из Кионо. Я так скучала по ним, - кошка подошла к ящичку и понюхала его. - Йоруичи-сама, почему вы обернулись этой формой? – голос Сой Фон прозвучал разочарованно. Немного помедлив, девушка села на другую сторону скамейки. - Она удобнее, чем человеческая. Тебе не нравится? - Нет, что вы! Я бы никогда... Несмотря ни на что, я все равно... Йоруичи-сама! Голос Сой Фон был приглушен звуком разрываемого когтями Йоруичи мешка. Расстроенная тем, что капитан ее так и не услышала, девушка окончательно сдалась. Шихоин была крайне озабочена разрыванием обертки, стремясь как можно скорее вкусить кругленький дайфуку. - Самое лучшее в этой форме – это то, что мне не нужно есть много еды, чтобы почувствовать себя сытой, - она съела лишь один пирожок и принялась радостно чистить шерстку. - Подумать только, главе клана Шихоин!.. Приходится заботиться о таких вещах!.. Все знали, что в Обществе душ глава клана Шихоин могла есть все, чего бы только ни пожелала. Необычно было наблюдать за тем, как сама Йоруичи-сама превратилась в такой вид существования, в котором ей приходилось беспокоиться о пропитании... Сой Фон почувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется. Кошка взглянула на страдальческое выражение на лице бывшей подчиненной и рассмеялась. - Не беспокойся обо мне, Сой Фон! Мне всю жизнь приходилось носить имя Шихоин... Поэтому жить беззаботной жизнью кошки весьма приятно. Имя Шихоин Йоруичи было известно всем в Обществе душ, но в Мире живых оно не имело ни признания, ни силы. Вместо этого, если люди видели ее, то могли придумать любое милое неказистое имя сами, ведь перед ними находилось лишь маленькое пушистое животное. В Мире людей даже имена означали свободу. - Чтобы не волноваться о положении или семейном происхождении... не обременять себя никакими обязанностями... это именно то, что стоит ценить сейчас, не так ли, Сой Фон? – кошка лениво потянулась, и ветерок взъерошил ее черную шерсть... Йоруичи выглядела невероятно счастливой. Сой Фон осторожно протянула руку и погладила ее по спине. Зверек прикрыл глаза и замер. И ледяные пальцы шинигами, окруженные солнечным светом, показались бывшей главе клана теплыми. - Вы… вернетесь в Общество душ? Никто, кроме Йоруичи-сама, не достоин быть командующим Омницукидо*... - Разве ты не знаешь? Я была исключена навсегда. И не смогу вернуться. - Но это было в прошлом! Вы были вынуждены бежать в Мир живых, чтобы скрыть хогьёку*! Я отказываюсь верить в то, что вы совершили преступление!.. - Сой Фон, дрожа всем телом от беззвучной злости, резко поднялась и отвернулась от собеседницы. - Брось, Сой Фон. - Но!.. - Ты стала сильнее. По нашей битве я осознала, насколько сильно ты выросла, - женщина нежно приподняла подбородок шинигами. - Ты достаточно сильна для того, чтобы быть командиром Омницукидо, так что верь в себя! Йоруичи стояла перед девушкой в человеческом обличье. Она звонко рассмеялась, вновь сев на скамейку и подняв ноги... будучи все это время совершенно голой. - Ладно, давай пока остановимся на этом. Приготовь чай, Сой Фон! - О-Од-Одежда!.. Пожалуйста, оденьтесь, Йоруичи-сама! Алое Солнце осветило красное лицо Сой Фон, поспешно опущенное вниз из-за резко накатившего смущения. Находясь в разных уголках зданий, смотря с различных точек зрения, все любовались тем, как медленно клонится к горизонту вечернее светило. Ночь, наконец, пришла в Общество душ.