Глава 20
28 июля 2016 г., 15:09
Что влюблённый человек должен чувствовать в подобный момент? Переполнение чувствами, огонь, учащённое дыхание и сбивающийся ритм сердца. Но ничего этого Тони не ощущал, когда поцеловал брата. Единственным был холод. Но ведь невозможно излучать ледяное недовольство даже частями тела? Хотя это же Грег…
То, что блондин не ответит на поцелуй, было понятно за секунду до, но Тони был настолько мазохистом, что всё равно не остановился и сделал это. Просто Грег дал слабину на секунду, а он тут же этим воспользовался. Наверное, это нехорошо с его стороны. И сейчас Тони чувствовал себя крайне нелепо, потому что таких неудачных поцелуев в его жизни ещё не было. Да это и поцелуем-то назвать трудно, просто контакт двух частей тела и только. Но, так или иначе, его надо было прекратить, так как вторая сторона явно против. Или за? Эту «сторону» вообще невозможно было понять. Брат просто неподвижно замер. Может, у него шок или чего хуже — припадок. Так что, глубоко вдохнув, Тони прервал «поцелуй». Он не знал, что именно увидит… Но надо было решиться посмотреть на это.
Грег стоял, широко распахнув глаза. И вот теперь его дыхание участилось, но, спустя несколько секунд, оно наоборот перешло в чересчур медленные и протяжные вдохи и выдохи. Как именно себя теперь вести, Тони не представлял. Наверное, надо было извиниться, ведь он позорно сорвался и нарушил все обещания, которые давал самому себе, а главное — Грегу. Но, кажется, тому сейчас было совсем не до него. Он, как-то сдувшись, плюхнулся на пол. Лайтман продолжал просто глядеть куда-то перед собой и не производил больше никаких телодвижений. И вот это уже начинало напрягать. Юноша присел рядом, намереваясь хоть немного растормошить брата. Но все его попытки были тщетны, от чего он ещё сильнее чувствовал неловкость и стыд. Идиот, зачем он вообще это сделал?! Может, Грег сломался? Или у него короткое замыкание? Ведь по логике это сейчас был его первый поцелуй, которого он явно не желал, ещё и с парнем! Или не первый? В конце концов, Тони просто решился спросить напрямую:
— Ты в порядке?
Вздрогнув, Грег уже куда более осознанно посмотрел на него. Что было в этих глазах? Трудно описать. Сейчас он был предельно открыт, ведь его барьеры совершенно наглым и беспардонным образом были разнесены на мелкие кусочки. Лайтман был возмущён, зол, явно шокирован и сбит с толку. И почему несколько минут назад Тони казалось, что брат ожидает чего-то подобного? Нет, ничего он не ждал! Но как должен реагировать на подобную вольность человек с патологической боязнью прикосновений? Явно каким-то припадком или истерикой. Ничего подобного Тони не видел. Лишь какую-то необоснованную обиду. Но на что?! Он лихорадочно вспоминал всё, что успел прочитать про психическое отклонение Грега, но не мог повторить в уме даже алфавит, что уж тут говорить о столь важной информации.
— Нет, — наконец ответил тот. И Тони совсем не ожидал, что его голос будет дрожать. Боже, он навеки потерял доверие этого человека…
— Мне уйти? — почти прошептал он, отводя взгляд.
— Да, думаю, так будет лучше.
На ватных ногах Тони поднялся с пола и вышел. Он проклинал свой глупейший поступок, но ничего изменить уже не мог. Приходилось искать выход из уже сложившейся ситуации, коего он на данный момент не видел. И какой чёрт его дёрнул так опрометчиво поступить? Ничего глупее по отношению к брату он ещё не совершал. Определённо, последнего сейчас лучше не трогать: как созреет, надерёт ему уши по самое не хочу. А сейчас надо найти в себе силы не впасть в депрессию из-за совершённой глупости. Но всё же Тони был морально раздавлен. Он оказался в безвыходном положении, в которое сам же себя и загнал.
Разбитый, он спустился вниз, где нашёл на кухне мистера Лайтмана, пьющего крепкий кофе. В такое время суток? Видимо, опять работал допоздна.
— Доброе утро, — поздоровался мужчина, заметив сына.
— Приятного аппетита, — приветственно кивнул Тони, садясь напротив.
— Не желаешь составить компанию?
— Мне бы сейчас, наоборот, что-нибудь для сна, — отрицательно покачал головой юноша, изучая взглядом столешницу.
— Я бы предложил тебе виски, но пока ещё не намерен спаивать собственного несовершеннолетнего сына, — криво усмехнулся мистер Лайтман. — Можешь выпить теплого чаю, Грег там в холодильнике оставил блинчики. Насколько я знаю, ты их любишь.
Блинчики… Будет ли теперь Грег их готовить для него? Он вообще будет с ним разговаривать? Или просто пойдёт к отцу и расскажет всё по факту? Интересно, как быстро тогда Тони отсюда вылетит?
— Да нет, спасибо, я совсем не голоден. Просто хотел бы посидеть с вами.
— Всегда пожалуйста, — пожал плечами мужчина, разминая затёкшую шею. — Как дела?
— Неплохо, — поморщившись, отозвался Тони, всё же вставая, чтобы чего-нибудь перекусить. Или выпить? Интересно, где мистер Лайтман держит вышеупомянутый виски? Он не заметит, если Тони плеснёт его себе в чай?
— Он в нижнем ящике, но не злоупотребляй, — вздохнул мужчина, указывая кивком головы на тумбу в углу столовой. — И что это у вас, молодёжи, вечно случается? Одни драмы в жизни происходят. Подростковый максимализм, что ли? — вопросы явно были риторическими, так что Тони оставил их без ответа и плеснул себе вожделенного напитка на дно бокала. В морозилке нашёлся лед, который был сейчас очень кстати. Разбавлять алкоголь Тони не любил, так что он вернулся на прежнее место, прихватив с собой бутылку и парочку брикетов льда.
— Возраст, видимо, такой, каждую мелочь всерьёз воспринимаем, — нарочито беспечным тоном всё же ответил он, выдавив из себя вымученную улыбку.
— О юношество, прекрасная пора! — воскликнул мистер Лайтман, наблюдая за тем, как парень залпом осушил бокал и налил себе новую порцию. — Тебе не в тягость моё присутствие? А то маленький немного беспокойный сегодня, а у меня, если честно, выдалась очень трудная ночка, после которой хочется немного отдохнуть, посидев в тишине.
— Конечно, оставайтесь, как я могу выгнать вас из собственной столовой?!
— Легко, это ведь и твой дом, — мистер Лайтман внимательно посмотрел на сына, как бы делая акцент на произнесённой фразе. Он давно заметил за ним такую тенденцию, что подросток до сих пор будто бы боится быть в любой момент выкинутым на улицу.
Тони не стал ничего отвечать, а молча выпил новый бокал. Ему совсем не хотелось думать, что за чувства, которые он испытывает к родному сыну мистера Лайтмана, выгоняют даже любимых первенцев, не то что приёмышей. Горько было осознавать, что он вполне возможно несколько минут назад разрушил всё, о чём мечтал: не только потерял любимого человека, но и родителей и родной дом. Интересно, а если сейчас просто собрать вещи и уехать? Всё-таки мотоцикл — подарок, его-то они забрать не должны.
— Почему вы решили усыновить меня? — осушив третий бокал, спросил Тони. Теперь он уже медленно цедил алкоголь, чувствуя, как тело прогревает изнутри.
— Потому что Моника захотела здоровую семью.
— Тогда почему вы не взяли младенца? Зачем вам подросток с уже сформировавшимся мировоззрением и проблемами?
— Затем, что мы тебе были нужны, — мистер Лайтман встал, чтобы помыть чашку из-под допитого кофе. — Ты нуждался в родителях куда больше, чем многие в той комнате. Ты сам того не понимал, но весь твой внешний вид буквально орал: «Заберите меня отсюда, пожалуйста, я больше не вынесу!». А Моника очень чувствительна к чужой боли.
— А вы? Чем я вам приглянулся? Ни за что не поверю, что вы взяли бы любого ребенка, которого выбрала бы ваша жена.
Выключив воду, мужчина повернулся к сыну и, немного подумав, ответил:
— А я выбрал более легкий путь. Всё же, как ты уже говорил, ты подросток с уже сформировавшимся мировоззрением и проблемами. Уж лучше я буду решать эти вещи, чем участвовать в их становлении, — в глазах мистера Лайтмана промелькнула какая-то скрытая печаль, а голос стал чуть ниже. — Я облажался, Тони. Я позволил испортить жизнь моему старшему сыну в столь юном возрасте. Я не смог помочь ему. Так как я могу брать ответственность за крошечное существо, которое целиком и полностью будет зависеть от меня? Намного проще помочь уже достаточно взрослой личности. Так что я просто боялся, что из-за меня у нашего нового ребёнка появятся проблемы, уж лучше я помогу тебе с теми, которые ты сам, без моей помощи, нажил.
Тони немного не ожидал подобного откровения со стороны мужчины, он даже пить перестал на несколько минут. Этот разговор можно было считать самым длинным за все годы, что он прожил с Лайтманами. Обычно Брендан мог лишь поинтересоваться его мнением относительно какого-нибудь партнёра или же ему нужен был свежий взгляд на проблему, но никогда ещё мужчина не заговаривал с сыном о своих чувствах и переживаниях, а тем более о трагедии, случившейся с Грегом. Тони это оценил. Сложно было игнорировать такое явное доверие. И он решил отплатить взаимностью.
— На самом деле мне нравилось жить в приюте, хоть это и парадоксально. Мне никогда не нужно было большего, я к такому и не стремился. Но в один год всё в корне изменилось, мне будто бы сорвали пелену с глаз, — Тони невольно содрогнулся от неприятных воспоминаний, машинально поглаживая левый бок, на котором была набита злополучная татуировка, появившаяся на его теле именно тогда. — Люди бывают жестоки, а если они лишены такой важной ячейки общества, как семья, то эта жестокость возрастает в разы. Так что вы пришли за мной очень вовремя, но было бы здорово, если бы Монике захотелось ребёнка на год или два раньше, — с этими словами он осушил бокал, задумавшись, а стоит ли наливать ещё: он и так стал чересчур разговорчивым.
— Давно я не слушал этих прямолинейных речей, — довольно улыбнулся мистер Лайтман, забирая у юноши алкоголь. — А теперь иди спать, после такой дозы это должно быть несложно.
Что ж, оно и к лучшему, ещё сболтнул бы лишнего про умопомрачительно красивого старшего сына Лайтманов.
***
Утро (а точнее день) принесли с собой не самые приятные ощущения. Тони было откровенно паршиво на душе, ему было страшно из-за вполне реальной теперь угрозы потерять Грега и семью. Он не хотел оказаться на улице, в приюте, у других людей — где угодно, но не здесь. Нет, такого ему было не нужно. Поэтому он твёрдо решил вымолить у Грега прощение и клятвенно пообещать не подходить к нему на пушечный выстрел. А вот как сделать всё это, он ещё не придумал. Честно говоря, он был уверен, что теперь блондин сам к нему на сотню метров не подойдёт, может, вообще уедет куда-нибудь подальше. Оставалось надеяться, что он ещё тут. Тони в строжайшем порядке побежал искать брата, даже не приняв душ. Он осмотрел весь дом, с каждым местом, в котором не обнаруживался Грег, впадая в панику. Напоследок он оставил комнату блондина, которая по какой-то причине казалась ему пустой. На уровне интуиции Тони ощущал, что брата там нет. Увы, сегодня предчувствие ошиблось. Он ввалился в комнату Грега без стука, и неизвестно, что могло бы случиться, если бы последний не спал, скинув одеяло с себя и кровати. Как-то это совсем было не в его стиле, Тони даже замер как громом поражённый. В одно мгновение ему стало легко и спокойно, ведь Грег не уехал — он здесь, рядом. Тони тихо подошёл к кровати, остановившись у её изголовья прямо над спящим парнем. Тот слегка вздохнул, потревоженный чужим присутствием в комнате и сквозняком, возникшем после открытия двери, но не проснулся, а лишь перекатился на другой бок, подмяв под себя подушку и закинув на неё руку, обнимая. Вздохнув, Тони отошёл к окну. Как же Грег красив! С каждым разом рядом с ним всё сложнее и сложнее себя контролировать. Тони прекрасно понимал, что медленно катится по наклонной. Раньше он ни за что не позволил бы себе поцеловать эту ледышку, да он скорее бы дал себя поцеловать какой-нибудь семидесятилетней бабушке! А теперь вот он сам так поступил, а ведь всё потому, что блондин то и дело давал слабину в своей обороне, расслаблялся и терял бдительность. Так разве не подло со стороны Тони пользоваться подобным замешательством брата, особенно так? Определённо, это не делало ему чести. И как поступить теперь, когда ошибка уже совершена? Слишком сложная ситуация, её даже можно было бы назвать безвыходной. Но на самом деле выход есть всегда, и в данный момент всё целиком и полностью зависело от реакции Грега, от того, как он поступит, когда проснётся. Что-что, а её Тони предугадать не мог. Да, возможно, и сам Грег её не предугадывал, ведь он часто с вечера делал одно, а на утро совершенно другое. Он вообще постоянно менял свои планы и действовал спонтанно. И каково Тони будет с таким человеком? Он ведь не намерен в ближайшем будущем (или вообще когда-нибудь) оставлять его. Так или иначе, позволит Грег или нет, но Тони хотел быть где-то рядом. Как брат или как кто-то больший. А кто больший? Дальше Тони думать не решался, подобные размышления могли завести его в слишком далёкие дали , а потом из них вернуться к реальности будет крайне сложно. Сейчас было важно просто выпросить у Грега прощения, хотя простой эту задачу глупо называть. А может и нет. Наразмышлявшись вдоволь, Тони, кинув на брата прощальный скучающий взгляд, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Теперь, когда он точно знал, где Грег находится прямо сейчас, можно было спокойно уделить себе время и ждать возмездия. Он сходил в душ, снова списался с друзьями и повторно извинился перед Кевином, а потом наконец-то спустился позавтракать. Как оказалось, Моника гуляла с Хью, вот почему дома было так тихо. Сейчас они вернулись и произвели немало посторонних звуков, что радовало. Тони немного поигрался с братом, построил ему рожицы и пошёл готовить себе яичницу. Блинчиков он сегодня явно не дождался бы. Да и по времени уже можно было ужинать. Закончив трапезничать, Тони решил найти себе какое-нибудь занятие. Но, как назло, все дела уже давно были переделаны. К счастью, он вспомнил про своего давнего друга — сынишку садовника Барнабу. Сегодня он как раз успел мельком заметить его в окно. Мальчик был очень рад снова увидеться, ведь Тони не было почти всё лето, а это как раз самый пик садовых работ, когда они могли бы часто проводить время вместе. Сначала он даже немного обижался, но быстро оттаял и показал кусты, которым нужно было придать презентабельную форму. Этого Тони, честно признаться, не умел. Так что ему пришлось долго вникать и пробовать на незаметных местах, и только к концу дня он наконец подстриг свой первый куст. Попрощавшись с мальчиком и договорившись встретиться завтра утром, чтобы продолжить начатое дело, Тони пошёл домой, немного (а точнее очень даже много!) нервничая. Но с Грегом он там не столкнулся, может, потому, что тот до сих пор спал (он не стал расспрашивать у Моники, спускался ли её старшенький сегодня вообще), а может, потому, что удачно избегал встречи. Бегом поужинав, Тони ускользнул в спальню и довольно быстро уснул, так как порядком устал за всё время, проведённое в саду, хотя, казалось бы, он проспал чуть ли не весь прошлый день. Следующее утро уже не было таким обильным на эмоции, в частности — на страхи, оно было больше полно смирением и ожиданием. Но всё же Тони как можно быстрее принял душ и убежал на улицу, наивно надеясь, что Грег его не заметил, когда он проскальзывал мимо столовой. Нет, сначала он хотел позавтракать и всё такое, но, заметив знакомую шевелюру у плиты, превратился в ниндзю-самоучку и как можно скорее ретировался из дома. В саду его уже ждал Барнаба, и работа пошла полным ходом. Теперь уже мальчик доверял ему более сложные кусты (хотя разве можно назвать сложными геометрические фигуры, когда сам Барнаба мог даже пчелу выстричь, если не русалку!). Тони с головой ушёл в работу, толком не ощущая голода и страха, но ближе к обеду его желудок всё же взбунтовался. Надо было срочно искать выход. Барнаба и сам намеревался пойти пообедать, так как его растущий организм требовал чего-нибудь сытного и вкусного. Так что в итоге Тони остался один на один с кустами, на которых не росло даже яблочка. Но он упорно не решался пойти в дом. И куда делось смирение, с которым он проснулся? Ни следа былой уверенности и спокойного ожидания! Только дикий и липкий страх во всём теле. Юноша уже подумывал о том, чтобы послать Тейлора за чем-нибудь сытным, когда за его спиной раздалось негромкое покашливание. Резко обернувшись, Тони выронил из рук все инструменты и, тихо выругавшись, принялся их подбирать, страшась поднять взгляд. Да, он успел узнать того, кто нарушил его «спокойствие». Но Грег сам подошёл к нему и заставил посмотреть себе в глаза, присев напротив. — Я тебе поесть принёс, а то ты тут уже довольно долго, — сообщил он, протягивая контейнер с бутербродами и стакан сока, которые Тони только сейчас заметил. Но его мало волновала еда (как ни парадоксально!), сейчас он внимательно разглядывал выражение лица брата, надеясь распознать в нём какие-либо эмоции: отвращение, гнев, безразличие? Но он увидел лишь какое-то хитрое… Что? Да сам понять не мог. Просто какая-то хитринка проскальзывала, да деланная задумчивость. И больше ничего. — Может, возьмёшь уже, а то мне немного неудобно держать на вытянутой руке пусть такой маленький, но всё же груз. Тони сию же секунду протянул руки, даже не обратив внимания на то, что ему всучили. Он всё не мог разобраться с выражением лица брата. Что, чёрт побери, происходит? Как ему реагировать? — Прекрати на меня пялиться, знаешь же, что я этого не люблю! — раздражённо рявкнул Грег, и Тони в ту же секунду виновато отвёл взгляд. Ишь как слушается хорошо! От греха подальше он решил поесть. Как-никак, это специально для него принесли. Но кусок в горло не шёл, потому что теперь и Тони чувствовал, что на него пялятся. — Хорошо-хорошо, я понял, это очень раздражает! Прекрати сам, пожалуйста, — попросил он, возвращаясь глазами к Грегу. Тот, улыбнувшись, кивнул и сел на стремянку, стоявшую рядом с кустом. Он явно не собирался уходить в ближайшее время, так что Тони пришлось расслабиться и есть в компании. Это начало напрягать только под конец, когда юноша в полной мере смог ощутить, что брат хочет что-то ему сказать, но сдерживается. Кажется, вот и пришёл ему конец. — Чего это ты решил помочь нашему садовнику? — вопрос Грега был произнесён ничего не значащей интонацией, что почти что выбило Тони из колеи. Он был готов к злости, обвинениям или ледяному игнорированию, но не к вопросам о его мотивах в помощи Барнабе. — Эм... — юноша мямлил, наверное, секунд десять, словно неопытная школьница. — Хотел себя чем-нибудь занять. — Неплохой выбор, — кивнул Грег, пропуская между пальцев листву одного из кустов, над которыми Тони работал. На самом деле выбор, и правда, был отличным. Нужно было постоянно следить за своими действиями, чтобы ненароком не испортить всю скульптуру одни неловким движением. Этакий парикмахер для растений. Тони даже невольно захихикал такому сравнению, чем вызвал вопросительный взгляд брата. — С тобой всё в порядке? — подозрительно прищурился тот. — Да-да, — Тони уже в открытую улыбался, не желая скрывать своё прекрасное настроение. Грег с ним разговаривает! Он пока ещё не понял, что означает такое его поведение, но явно ничего плохого! Хотелось прыгать от радости и обнимать всех, кто попадётся на пути. — Что-то я в этом сомневаюсь, — задумчиво пробубнил Грег, подставляя лицо солнечным лучам. Да, день выдался крайне жарким, но Лайтман вообще редко бывал на улице, так что его можно было понять. Ну, то есть он редко бывал на улице с утра. Обычно его можно было увидеть в саду по вечерам, когда сумерки спускались на природу. Это было немного странно, но что поделать: всего лишь ещё одна особенность его поведения. Ну, конечно, иногда он и днём выбирался из дома, но, как правило, это было для того, чтобы наделать кучу снимков. Кстати, Тони даже встрепенулся, внимательно разглядывая Грега — на шее того не было камеры. Так зачем же он сюда пришёл? Неужели и правда только для того, чтобы принести ему завтрак? У Тони от такой мысли даже бутерброд в горле колом встал. Теперь он почувствовал себя крайне неловко, желая поскорее оказаться подальше. Всё-таки его до сих пор мучила невысказанность относительно недавней ситуации. Казалось бы — жить да жить дальше, раз Грег особо не переживал по этому поводу… Тот, наоборот, так и не проронил ни слова уже добрые четверть часа, и это сильнее раздражало с каждой секундой. Залпом выпив сок, Тони резко подошёл к брату на позволительное расстояние, которое он мысленно для себя определил как дистанцию, которую впредь собирался держать. — Может, уже поговорим? — решительно спросил он, крутя в руках теперь уже пустой стакан. Не разбить бы. — Может, сходим сегодня вечером куда-нибудь? — вопросом на вопрос ответил Грег, поджимая губы. — А-а? — Тони аж стакан выронил. — Что значит — сходим?! — Это значит, что ты и я пойдём куда-либо. Например, в кино? — Грег слегка покачивал головой, как бы подтверждая свои слова, которые он пытался объяснить не совсем умному и вменяемому человеку. — Сходим с тобой вдвоём? — Тони продолжал тупо пялиться на него, ища подвох в сложившейся ситуации. — Да. — Куда-нибудь? — Господи боже мой! — Грег резко подскочил и подошёл близко-преблизко, ткнув Тони пальцем в грудь. — Энтони, мать твою, Спенсер, я приглашаю тебя на свидание, перестань уже вести себя как болван и дай мне ответ! Тони завис где-то на своём полном имени, а после слова на букву «с» вообще еле удержался на ногах. Что это только что произошло? Это вообще реально? Он спит? Вместо обещанного гнева и криков Грег Лайтман зовет его в кино? Как такое возможно? Это явно какая-то ловушка. Может, он так решил ему отомстить? Или что? Что вообще происходит?! Наверное, вся эта паника отразилась на его лице, потому что Грег заметно смягчился и отошёл на пару шагов: — Кажется, я уже просил тебя об этом, но, видимо, придётся повториться: прекрати думать! Просто скажи, хочешь ли ты со мной провести вечер? — Да, конечно, — промямлил Тони, хлопая широко раскрытыми глазами. — Вот и отлично! — лучезарно улыбнулся Грег, забирая контейнер из-под бутербродов. — Не забудь убрать осколки у твоих ног, а то ещё поранишься. И маме сам будешь объяснять, что случилось с одним из её любимых стаканчиков, — уходя бросил он. Спохватившись, Тони бросился подбирать разбитое стекло, а, когда поднялся, Грег уже давно скрылся из виду. Отнеся осколки в мусорное ведро, Тони вернулся к работе, размышляя о том, что только что произошло. Он сильно сомневался в том, что Грег просто по доброте душевной позвал его в кино. Что-то за этим приглашением таилось. А вот хорошее или плохое — непонятно. Промучился в непонятном ожидании Тони до четырёх часов дня. Страх перемешивался с лихорадочным (а иногда и не только) возбуждением. Он уже дал волю своим мыслям и фантазиям, представлял, как и что они будут делать. И стоило ему только мысленно подойти к Грегу, как внутри зарождалось неприятное предчувствие, которое ему было сложно игнорировать. Вновь возвращались пессимистичные (или реалистичные) мысли. В итоге он стал довольно дёрганным и поздно спохватился, что вечер уже близко, а Грег не сказал толком, на какое время назначено их свидание. Так что пришлось просто лететь к себе, быстро принимать душ и приводить себя в порядок. Тони был готов заранее, как ни странно. Ну, то есть он не знал, на сколько назначена их встреча, но к тому моменту, как он завершил приготовления, Грег до сих пор не объявился. Так что он так и сел весь при параде в свежих джинсах и рубашке на кровать, приготовившись ждать. А ждать пришлось долго. Сначала Тони просто с лёгким приятным волнением поглядывал на часы. Потом он уже начал нервничать и постукивать пальцами по колену. Потом решил отвлечься, но курить не хотелось, чтобы запах не прибился, поэтому он начал читать книгу. Произведение было довольно интересным, так он увлёкся и пришёл в себя только в десятом часу. Да, Грег так и не пришёл. Что ж, теперь Тони понял, чего он хотел. Довольно жестокое наказание, но в меру. Хотя и довольно болючее, даже слишком. Как в тумане Тони снял с себя всю одежду и лёг в постель. Он даже забыл, что так с утра ничего и не поел, всё это было не важно. А понятно лишь одно: Грег Лайтман над ним смеялся. Сегодня он сделал это в открытую.***
Тони так и не смог выспаться, всю ночь его мучили какие-то навязчивые сны, содержание которых он не мог уловить. Он несколько раз за ночь вставал покурить, потому что мыслей в голове было слишком много, надо было как-то справляться с ситуацией. Да уж, поступок Грега основательно так выбил его из колеи. Такого поворота событий он совсем не ожидал! Ведь, казалось бы, всё только начало налаживаться — и на тебе пожалуйста. Где-то во втором часу он всё же решил поговорить с братом и тихо вышел из комнаты, но возле приоткрытой двери Грега замер, потому что там горел свет, а сам хозяин комнаты с кем-то разговаривал по телефону! А как же его заверения, что ему никогда никто не звонит?! Тони хотел разозлиться, но лишь больше расстроился, ощутив окончательный упадок сил. Он только с силой врезал себе куда-то в бедро и пошёл обратно, попутно услышав, что разговаривает брат с тем самым таинственным Анри из Франции. Отлично! В общем, утром Тони вышел из комнаты крайне злым и разочарованным в жизни и в людях. Он намеревался позавтракать по-быстрому и уехать куда-нибудь на весь день (а в идеале бы и на ночь) никем не замеченным. Но его планы довольно быстро полетели в тартарары, когда на кухне обнаружилась миссис Лайтман и её сын. Чёрт бы его побрал! Тони решил было отменить завтрак и просто поскорей ретироваться, но было раннее утро, солнце светило во всю свою мощь, а Грег стоял совсем рядом с окном. И да, Тони не упустил возможности лишний раз потравить душу и огладить взглядом брата. Лучше бы он этого не делал. Буквально через секунду он почувствовал, что закипает. Взбесившись, Тони влетел на кухню и, совершенно не думая о своих действиях, крепко схватил Грега за руку и прижал к столешнице. — Ты серьезно, мать твою?! Ты просто обгорел?! — Тони говорил достаточно громко, хоть и старался держать себя в руках. И да, этот альбинос, видимо из-за своей бледности, обгорел на солнце, скорее всего, после того относительно долгого нахождения в саду. Вся кожа на лице шелушилась и слазила. — Так, а мать его лучше уйдёт от греха подальше… — пробормотала миссис Лайтман, тихонечко выскользнув из кухни. Ей совсем не хотелось вмешиваться в разборки этих двоих. Грег дождался её ухода и попытался вырваться, но Тони держал крепко. Несмотря на то, что Грег был старше, он, в свою очередь, был выше. — Ты не мог сказать мне всё как есть?! Что за цирк ты устроил вчера? — Тони всё сильнее прижимал брата к столешнице. Его несказанно бесило, что он всю ночь не мог себе найти места, опять думал всякое, а ему уже так осточертело думать! С того момента, как он по самые уши втрескался в этого несносного Грега Лайтмана, он думал чуть ли не каждую секунду своей жизни. Уже не получается просто плыть по течению и получать удовольствие, расслабляться и брать от жизни всё. Это Грег у него отнял и не может банально предупредить, что не пойдёт на запланированное «свидание» из-за того, что обгорел на солнце! — Да кто так делает-то?! Тебе что, совершенно нет дела до… — Как раз в эту секунду Грег наконец-то встретился с ним взглядом, и Тони тут же замолк. Не хватило духу закончить фразу и произнести роковое «меня». Ещё получил бы в ответ насмешку или колкость, от него всего можно ожидать. Да пошло оно всё, ещё пытался он тут достучаться. Как-то разом навалилось ощущение безвыходности и безрезультатности этих попыток. Тони отпустил брата, невольно отметив, что он впервые применил к нему силу, а припадков не наблюдается. Хороший знак. Может, проблема Грега, и правда, в его голове. Тони повернулся вокруг своей оси, не зная, куда себя теперь деть. Он чувствовал какую-то потерянность, и уйти подальше отсюда сейчас казалось самым лучшим вариантом. — Стой, — юноша замер, неудачно успев перевести вес на одну ногу. Интересно, он всегда будет беспрекословно слушать этот ледяной тон? Обернуться не хватало духа. Тони знал, что Грег сзади, что он совсем близко и, судя по звуку, подошёл ещё ближе. Ещё вчера такое действие брата вызвало бы бурю эмоций, но не сегодня. За всю ночь и эти недавние несколько секунд гнева Тони исчерпал весь свой внушительный эмоциональный диапазон. Грег медленно обошёл его. Теперь они стояли лицом к лицу, и Тони решился равномерно распределить нагрузку на ноги, а то такими темпами он скоро грохнулся бы куда-то вбок. Глубоко вздохнув, Лайтман погладил его по щеке. Что?! — Какой же ты на самом деле истеричка, а хочешь казаться брутальным самцом. — Сам ты истеричка, — на автомате парировал Тони. Исчерпал эмоциональный диапазон? Видимо, у него где-то спрятан резерв, потому что сейчас юноша снова переживал гамму эмоций за короткий промежуток времени. — Да, я был неправ, — Грег виновато пожал плечами, убирая руку. Желанный контакт прекратился так неожиданно, что Тони невольно потянулся следом, чем вызвал лёгкую улыбку на обычно серьёзном лице брата. — Больше я так поступать не буду, и в следующий раз мы обязательно куда-нибудь сходим. Будешь чай с блинчиками? Тони смог только заторможено кивнуть. Слишком быстрый разгон от отчаяния до внезапно накатившего спокойствия. Ему надо было хоть немного передохнуть. Но когда он наблюдал за Грегом, наливавшим ему чай и достающим джем из холодильника, то что-то внутри защемило от ощущения неподдельного счастья. Да, впервые за все эти долгие и изнуряющие годы Тони почувствовал это. Бесспорно, в эту секунду он был счастлив.
