Cherry Pie

      У учеников Чартерхауса была традиция — каждый год в конце августа они собирались в школе и устраивали что-то вроде прощально-приветственной вечеринки: прощались с летом, а приветствовали новый учебный год. Тони не хотел в этом участвовать, но, так как он все два месяца безвылазно сидел дома за учебниками в окружении Лайтманов, Кевин просто не принял отказа. Он сказал, что, если понадобится, сам оденет Тони и приведёт на вечеринку. Поэтому, скрепя сердцем, подростку пришлось согласиться на эту авантюру. Вечеринка была назначена на 24 августа, а 26 уезжал Грег. Тони не мог определиться со своими ощущениями по этому поводу, но ему было особенно сложно находиться дома в последние дни перед отъездом брата. Так что вечеринка была неплохим шансом наконец-то отпустить себя и прекратить эти терзания.       Утром 24-го Грег уехал куда-то с отцом, поэтому миссис Лайтман разрешила прийти Ханне и Роберту, а с Кевином ребята договорились увидеться уже на вечеринке. Тони сам от себя не ожидал, что будет так рад увидеть Ханну, с которой не встречался с той самой июньской ночи. Девушка перекрасилась в рыжий и отрастила волосы, что выглядело довольно эффектно, а Роберт всё же пересдал тот экзамен на «отлично» и смог сохранить стипендию — правда, теперь вторых шансов не будет. Эти двое просто светились от счастья, когда Тони показывал им свою комнату.       — Я чего-то не знаю? — не выдержал он, получив очередной счастливый взгляд Ханны.       — О чём ты? — в один голос отозвались друзья, продолжая мечтательно улыбаться.       Тони отмахнулся от них и пошёл собираться, но всё же стал более бдительным: мало ли что эти двое задумали. Всё начиналось в четыре часа дня, а заканчивалось с уходом последнего гостя. Сначала празднество проходило в школе, а потом, как правило, перебирались в какой-нибудь клуб, либо к кому-нибудь домой. В этот раз принимающей стороной была та самая София, поэтому Тони и не очень горел желанием идти на продолжение банкета, но Кевин и тут закидал его угрозами, так что Тони просто молча не хотел, а на деле отпросился на всю ночь.       — Мне за сестрой так-то надо присматривать, я в любом случае не смогу к Софии пойти, — сокрушался Роберт, который, видимо, решил как следует оторваться перед новым учебным годом. — Но я попробую всё наверстать ещё в самом Чартерхаусе.       — Уж я-то об этом позабочусь! — хитро улыбнулась Ханна, разглядывая шкафы с книгами. — Тони, ты так любишь читать? По тебе и не скажешь.       — Люблю историю, — пожал плечами тот, застёгивая пуговицы на рубашке. — По-твоему, я только и делаю, что по вечеринкам хожу и с девушками сплю?       — Не только с девушками, — подмигнула Ханна, подходя к зеркалу. — А ты сегодня не боишься напиться в стельку? Всё лето ведь не пил.       — Это мои проблемы, — пожал плечами Тони, завязывая галстук.       К назначенному времени ребята были на месте, где их встретил сияющий Кевин.       — Всё лето тебя не видел, друг! — полез обниматься он. — Тоже мне выдумал! Чтобы больше такое не повторялось: из-за какого-то брата два месяца дома сидел! Я буду жаловаться.       — Кому? — засмеялся Тони, выскальзывая из захвата этого здоровяка.       — Я найду человека, который сможет тебя контролировать, — угрожающе протянул Кевин, рассматривая друга как понравившийся предмет в магазине. — Ты сегодня приоделся. Собираешься с вечеринки уйти в компании прекрасной дамы? Или не дамы…       Тони показал ему язык и пошёл к зданию школы. Внутри всё уже обставили как надо, народ собирался. Кругом стояли сотни маленьких столиков с различными сортами закусок. Учителя всегда соглашались на эту авантюру только под ответственность старост и с условием, что не будет алкоголя. Конечно, последний всегда присутствовал: его провозили «нелегально», и именно им был заставлен один из классов, который играл роль своеобразного бара. Кто-то умудрился стащить ключи от спортзала, и теперь там организовали огромный танцпол, даже открыли бассейн. Завтра старостам придётся попотеть во время уборки, но сегодня об этом не думал никто. Люди пришли сюда отрываться перед сложным годом, и Тони пришёл за этим же. Поэтому он сразу направился в бар и принёс напитки для себя и Роберта, так как Ханна отказывалась пить алкоголь до шести вечера, а Кевин куда-то пропал. Он не пил много, сначала хотелось только расслабиться. Народу было достаточно, поэтому решили устроить конкурсы. Почти в каждом Ханна хотела принять участие и всё время тащила Тони с собой. И первые два часа прошли в сплошной беготне, а потом к ним вернулся Кевин. Вот тогда и началось самое веселье. Он принёс из бара различные сорта алкоголя и вознамерился споить Роберта, который особо не возражал, поэтому, чтобы хоть не дать другу упиться в конец, Тони помаленьку «воровал» у него напитки, а следовательно, пьянел и сам. Время текло, некоторые уже оприходовали бассейн, причём купальников не было ни у кого — плавали прямо в одежде. Тони Ханна уже давно утащила танцевать. Даже в огромном здании спортзала было жарко, а ведь это ещё только начало. Конечно, не обошлось без драки, причём зачинщиком стал пьяный в хлам Кевин, который решил, что какой-то футболист пытается отбить у него девушку, которой, в принципе, не было. Их пришлось разнимать еле стоящему на ногах Тони и этой несчастной девушке. Так он и познакомился с Джо. Она была низкорослой блондинкой с красивыми тёмными глазами, отливавшими золотом, и просто очаровательной улыбкой. Девушка была не особо разговорчивой, но Тони удалось её развеселить, и к вечеру они уже вместе танцевали, попивая какие-то коктейли. Но вскоре ему наскучила эта огромная толпа народа, громкая музыка и мигающий свет, так что юноша пошёл на второй этаж, где уединялись парочки, прихватив с собой бутылочку виски и текилы. Там он зашёл в один из кабинетов, сел у окна и принялся медленно уничтожать принесённые напитки, разглядывая звёзды.       В пьяном состоянии легче принять некоторые вещи, поэтому сейчас он мог спокойно обдумать всю его жизненную ситуацию. Определенно, к Грегу он не ровно дышит, причём достаточно неровно, чтобы выбивать из головы все мысли и путаться в собственных ощущениях. И нет смысла это отрицать. А вот что делать? Грег не выглядел как человек, легко сходящийся с людьми.       «Интересно, а у него кто-нибудь есть?» — подумал Тони, отпивая из бутылки. Судя по его скептическому отношению к любви и прочим чувствам, у Грега нет никаких серьёзных отношений, что, как ни стыдно было Тони это признать, его радовало. Но в тоже время Грег такой ледяной. Так стоит ли надеяться на что-то? Не говоря уже о том, что он, скорее всего, натурал. Или нет? По нему вообще невозможно что-либо понять! Кто его друзья? Он даже не звонит никому и никогда. Хотя, может, Тони просто не видит этого? Он всё лето старался как можно реже выходить, вдруг Грег как раз в это время заканчивал все свои дела. Или он вообще ни с кем не общается? Но разве так можно? Возможно ли жить в полнейшем одиночестве, не взаимодействуя с окружающими вообще? Но ведь мистер Лайтман запрещал приводить кого-либо к ним домой, когда Грег там. Так может, он вообще не переносит всё человечество?       Тони, фыркнув, лег на учительский стол, закидывая ногу на ногу и прикрывая глаза. Он скептически относился ко всему этому пьяному бреду, но всё же в нем всегда есть доля правды. Неужели Грег Лайтман такой затворник? Так что же случилось с ним такого, что могло привести к подобным последствиям? Эта тема казалась парню слишком сложной, поэтому он просто перевёл свои мысли в другое русло, а именно — постарался найти выход из ситуации, сложившейся у него с Майки. Они поговорили только один раз после их последней встречи, и разговор закончился взаимными обвинениями, поэтому надо было мириться. Так почему бы не сейчас? Тони позвонил бы и помирился, если бы не обнаружил пропажу своего телефона. Потом он смог вспомнить, что оставил его у Роберта, а желание поговорить с Майки было не настолько сильно, чтобы снова возвращаться в толпу. Так что он решил просто продумать, что скажет другу при встрече. Майкл довольно чётко обозначил свою позицию: он больше не желает оказываться в постели Тони как случайный вариант на одну ночь, ему нужно что-то ещё. Ничего подобного Тони не мог ему дать, поэтому им надо было либо распрощаться, либо найти какой-то компромисс. И опять пьяный мозг отказывался заходить дальше в рассуждениях на такие сложные темы, поэтому Тони поднялся и закурил. Перед глазами уже всё плыло, а за окном сгустились сумерки. Прошло так много времени? В пьяном состоянии оно просто летит. Сколько сейчас? Полночь? Час? Два? На периферии сознания маячила какая-то мысль, но Тони не мог её уловить. Что-то о доме и Софии… Но это не казалось юноше важным, поэтому он продолжал курить, глядя в окно.       Спустя несколько минут, а может и часов, ему в голову пришла мысль открыть это окно. Затея возымела успех, правда, он чуть не вывалился. В кабинете стало куда свежее, и теперь можно было высунуться и смотреть вниз. Интересно, как там Роберт? Он уже ушёл домой или сегодня его не дождутся? Тони невольно начал сравнивать свою прошлую жизнь с нынешней. Были ли у него раньше такие близкие по духу люди, как Роберт? Ощущал ли он когда-нибудь такую неподдельную радость при виде кого-либо, как сегодня, когда встретил Ханну? И наконец, был ли в его жизни человек, с которым ему было так непередаваемо весело, как с Кевином? Раньше единственным, кому Тони мог доверять, был Майки. Да и сейчас он всё же остается для него на первом месте, но у того появились конкуренты. Теперь у Тони есть семья. И именно в этот момент юноша смог окончательно поверить, что он не одинок. Пусть Моника и не его родная мать, но она именно такой стала. А Брендан был именно тем, кого Тони всегда не хватало. Он держал его в ежовых рукавицах, контролировал и устанавливал ограничения. Такие вещи нужны каждому, а особенно подростку.       За дверью послышались громкие голоса, и Тони невольно отвлёкся от своих размышлений. Сигарета уже давно дотлела, на столе ещё стояла непочатая бутылка виски, но пить не хотелось. Тони снова вернулся мыслями к своему брату, который уезжает уже завтра (ведь, скорее всего, уже далеко за полночь). Это же хорошо, что теперь никто не будет нервировать его своим присутствием, не будет держать в напряжении своим взглядом. Хорошо ведь? Тогда почему ему грустно? Вроде бы Тони испытывал облегчение, что освободится от этого холодка, пробегающего по коже в присутствии Грега. И в то же время он чувствовал необъяснимую тоску. Странно. Непонятно. Слишком сложно. Вздохнув, Тони снова лёг, прикрывая глаза, чтобы комната сильно не кружилась, и стал напевать себе под нос. Он совершенно потерялся во времени, но ему было хорошо. Впервые за всё лето на душе стало легко. Вот только манящий мятный запах, возникший из ниоткуда, нервировал, но с этим можно справиться. Но это был тот самый запах, поэтому дыхание характерно участилось, а сердце забилось чаще. Лишь после этого Тони открыл глаза. Грег стоял возле открытого окна, откуда дул ветер и доносил этот волнующий аромат. Тёмные джинсы, ремень с массивной пряжкой, светлая футболка с длинным рукавом и очки. И на левой руке часы, показывающие второй час ночи. Он хмурился. Злился? Да и вообще, его тут в принципе быть не должно — скорее всего, это бред пьяного сознания. Так что Тони со спокойной душой закрыл глаза, не отказывая себе в удовольствии лишний раз насладиться молчаливой фантазией его больного воображения.       — Долго собираешься валяться? — нарушил его грёзы ледяной голос.       — Ты не должен разговаривать, — не открывая глаза, протянул Тони.       — С чего бы? — в голосе прорезались удивлённые нотки.       — Ты ведь воображаемый, — всё же приподнял веки Тони.       Грег иронично изогнул бровь и, оттолкнувшись от подоконника, медленно пошёл к нему. Блондин замер в каких-то нескольких сантиметрах от стола, задумчиво крутя в руках ключи.       — Не думал, что твои фантазии связаны со мной, — прищурился он, разглядывая пачку сигарет.       Тони лишь хмыкнул, отворачиваясь к стене. Слишком болтливая фантазия, не хочется даже слушать. Слишком реальная.       — Может, пойдём домой? — предложила фантазия, виновато оглядываясь по сторонам.       — Не хочу. Там ты, — мотнул головой Тони, снова закрывая глаза. Алкоголь всегда развязывал ему язык.       — Я на данный момент здесь, — хмуро заметила фантазия.       — Так уйди, — предложил Тони, расслабляя узел галстука.       — Не могу, мама позвонила тебе, а ответил Роберт. Сказал, что не знает, где ты. И теперь она, вроде как, немного переживает…       Тони подскочил как ошпаренный, потерял равновесие и плюхнулся на пол. Поднявшись, он вытаращил глаза на блондина, стоящего по другую сторону учительского стола.       — Ты настоящий?       Грег развел руками в стороны, вроде как извиняясь. В этот момент Тони почувствовал, как лицо заливает краска стыда. Он сказал, что не хочет идти домой, так как Грег там! Вот идиот! Что он мог подумать? Небось решил, что он ему отвратителен или что похлеще.       — Мне как бы не обязательно приводить тебя домой, просто мама очень нервничала, и я решил проверить, — объяснил Грег, покусывая нижнюю губу. Чего это он? — Если не идёшь, то пойду я, а то у меня завтра долгий день. Просто найди телефон, чтобы маме позвонить, можешь с моего даже.       Тони почувствовал стремительно нарастающую панику. Грег подходил к нему, чтобы дать телефон. Но не сейчас! В таком состоянии Тони точно сделает что-нибудь лишнее или ляпнет не подумав!       — Нет! — отскочил он, выставляя руки перед собой в защитном жесте. — Я пойду домой с тобой.       Грег немного удивлённо приподнял брови, но всё же кивнул и развернулся, а Тони, поникнув, поплёлся за ним. Поддался панике, ну кто так поступает? Потерял контроль — так позорно. И было бы из-за чего паниковать: может, он бы ничего лишнего не сделал. Не правда, сделал бы. Уже сейчас этот запах туманил разум, а голос будто бы играл на нервных окончаниях, возбуждая все чувства и ощущения. Тони пытался совладать со своими мыслями и не заметил, как Грег остановился возле двери и недоумённо подёргал ручку. Юноша налетел на своего брата, который не успел отскочить. Контакт продлился секунду, а потом спина, в которую Тони врезался, вся напряглась, и Грег стремительно отскочил в сторону.       — Смотри куда прёшь! — раздражённо рявкнул он, отдёргивая края футболки вниз. Его зрачки расширились, в глазах плескались неподдельные паника и отчаяние.       Тони виновато попятился, еле соображая затуманенным мозгом. Он правда не хотел. Хотя нет, хотел. Это было непередаваемое ощущение. Пусть он прикоснулся только на секунду, пусть не смог провести рукой, но этого телесного контакта было достаточно, чтобы Грег Лайтман стал в тысячи раз желаннее и привлекательнее. Тони раздражённо передёрнул плечами, отгоняя наваждение. Ему казалось, что на рубашке остался этот запах, но это просто невозможно.       — Какого чёрта с тобой происходит? — аккуратно приблизился к нему Грег, держа непозволительно большую дистанцию, которую Тони мучительно желал сократить. — Ты какой-то чересчур неадекватный в пьяном состоянии. Но это не важно, у нас проблемы.       — Что? — моргнул Тони, смело встречая взгляд Грега. И правда, стоит взять себя в руки, не ребёнок же! И опять эти руки! Как же хочется ощутить их прикосновения! Как хочется…       — Дверь заперта, она что, захлопывается?       Тони отогнал непозволительные мысли и посмотрел на дверь, потом на своего брата, снова на дверь, и кивнул. Отлично, теперь он заперт тут с самым привлекательным человеком на свете, до которого он не может даже дотронуться, и который в придачу ко всему является его братом. Тони запоздало понял, что смеётся. Он паниковал, но смех не прекращался. Ещё и истерика, час от часу не легче! Кажется, Грег испугался сильнее него: он беспомощно дёрнулся, будто бы хотел подойти и помочь, но всё-таки остался на месте, крепко сжав губы.       «Придётся справляться самому», — мелькнула мысль в голове Тони.

***

      Успокоился Тони только выпив пару стаканов виски залпом. Вода была бы очень кстати, но в классе не было даже умывальника, поэтому пришлось успокаиваться свежим воздухом и алкоголем. За этим процессом Грег наблюдал из противоположного угла. Так было даже проще — Тони смог создать иллюзию одиночества. Взяв себя в руки, он сел прямо на пол, зажимая в руках виски и намеренно игнорируя взгляд, сверливший его из темноты. На душе было паршиво, алкоголь почти выветрился, поэтому юноша медленно отпивал из бутылки. Ситуация была, откровенно говоря, не из лучших. Находиться с Грегом в одном помещении не было никакого желания, а, видимо, придётся. Он уже позвонил Монике, но та пропала на середине разговора, поэтому она знала только то, что Тони с Грегом где-то застряли. Сейчас же телефон брата сообщал, что батарея разряжена, и отказывался работать. Кто же выходит из дома с разряженным телефоном? Ему вообще кто-нибудь звонит? Тони был очень раздражён. Определённо, ему будет легче, когда Грег уедет.       Тот вышел из угла спустя минут десять после того, как Тони затих, и сел у противоположной стены. Поскольку он был далеко, запах не тревожил, а вот взгляд не отпускал. Грег смотрел прямо, казалось даже, не моргал, слегка склонив голову вправо, а Тони уже выпил достаточно, чтобы снова смело играть в эти гляделки. В конце концов надо же чем-то себя занять, пока их отыщут.       — Сыграем? — предложил он, допивая последние капли виски. Теперь ему уже ничего не страшно.       — Во что? — заинтересованно приподнял бровь Грег.       — Вопрос-ответ, — ухмыльнулся Тони, откидывая уже пустую бутылку. — Только отвечаем честно.       — Откуда тебе знать, что я отвечаю честно? — слегка прищурился Грег, облизываясь. Горячо! И потирает запястья. Как вообще можно перед тобой устоять?       — Я буду говорить правду, — пожал плечами Тони. — А тебя, может, совесть заест, и тоже начнёшь.       Грег почти улыбнулся! Тони видел это! Он успел заметить, как уголки его губ слегка приподнялись, а глаза на самую малость потеплели. И это было как солнышко, выглянувшее из-за туч. Но оно лишь мелькнуло, а потом снова исчезло, отдавая власть хмурым льдистым облакам.       — Я буду отвечать честно, но если вопрос мне не понравится, то просто промолчу, согласен? — предложил Грег, покусывая нижнюю губу. Тони слишком поспешно кивнул, чем заставил его взгляд смягчиться. — Тогда я начну: чем я тебе не угодил?       — Что? — замер Тони.       — Не уходи от ответа, — нахмурился Грег, теребя в руках эти злосчастные ключи. А руки как будто специально всё время маячили у Тони перед глазами. А ведь он никогда не замечал за собой такой страсти к чьим-либо рукам. — Ты сказал, что домой не пойдёшь, потому что там я. В чём проблема?       — Ты холодный, — ответил Тони. В горле пересохло — он что, реально говорит правду? — И взгляд у тебя такой недовольный. А ещё ты пахнешь мятой.       Грег шокировано замер, слегка приоткрыв губы. Молодец, Энтони Спенсер!       — Всё дело в моём запахе и глазах? — удивлённо почесал колено Грег.       У Тони хватило ума не развивать эту тему, иначе он точно ляпнул бы лишнее.       — Так не честно, это уже второй вопрос, — ушёл от ответа он, отводя взгляд. Надо придумать вопрос. — Моя очередь — тебе что, никто не звонит? Ты даже пришёл сюда с разряженным телефоном.       — Я им почти не пользуюсь летом, — объяснил Грег, потирая висок. — Мне звонит только мама, когда я на учёбе, а тут, ты прав, никто не звонит.       Тони подумал, что это немного грустно, но не смог справиться с собой и всё же почувствовал радость: значит, у Грега никого нет! А тот тем временем продолжал:       — Так что не так с моим запахом?       — Он мне нравится, слишком нравится, — поморщившись, признался Тони. — Да и не только запах. Так говоришь, будто бы лишь в нём вся проблема. Ты весь… Эмм… Весь нравишься.       Грег, кажется, впал в ступор. Он продолжал пялиться на Тони ничего не выражающим взглядом и рассеянно постукивать себя по согнутой ноге. Он вообще понял смысл сказанного? Блондин пару раз открыл рот и снова закрыл, будто бы желая что-то сказать, но не издал ни звука. Молчание продлилось примерно полминуты, и Тони успел впасть в отчаяние, но потом Грег заговорил.       — Ну, задавай свой вопрос, — развёл в приглашающем жесте руки он.       Тони заторможено глянул на брата, ему только что в чувствах признались, а он проигнорировал?! Ладно, будем играть по-крупному. Паника улетучилась, уступив место азарту.       — Что за детское насилие?       — Я не буду отвечать, — моментально выпалил Грег, впервые отводя взгляд. — Ты целовался с парнем в день, когда я приехал. Ты гей?       — Вообще-то я с ним не целовался, он сам меня поцеловал, а я его оттолкнул, — поморщился Тони, вспоминая неприятный эпизод с Броком. — Да, можно сказать и так. Я би. А как ты относишься к геям?       Грег задумчиво пожевал губу, поражённо разглядывая брата, а потом ответил:       — Никак, твоя личная жизнь мне до лампочки.       Конечно! До лампочки. Вон оно значит как. Грег Лайтман, ты последняя задница! Бесчувственный чурбан! Тони скрестил руки на груди, поджав губы. До лампочки ему, значит! В кабинете повисло молчание, которое продолжалось несколько минут. Тони в это время медленно закипал, а Грег задумчиво сверлил взглядом парту.       — Там люди накуриваются, наркотики принимают, даже колются, по-моему, — тихо заговорил он, разрушая тишину. — Почему ты всего лишь напиваешься? Вроде бы ты прогрессивных взглядов, всё пробуешь.       Тони снова нашёл в себе силы встретиться взглядом с братом. Он волнуется? Ему и правда интересно? Рассказать правду? А не слишком ли это будет? Но сейчас он не в состоянии врать и придумывать, так почему бы и нет? Завтра можно будет спереть всё на воздействие алкоголя. Внутри всё потухло, не осталось ни обиды, ни злости, ни азарта. Перед глазами встали старые, довольно болезненные воспоминания, и юноша решился.       — Потому что мне страшно, — признался он, невольно сжимая правую руку в кулак. — Не знаю, рассказывала ли тебе Моника, но моя мать — шизофреничка. Я с детства много читал про эту болезнь, так как она передаётся по наследству. Вроде бы мне положено болеть, — грустно усмехнулся Тони, откашлявшись. — Да пока что врачи ничего не обнаружили. А вот симптомы я знаю хорошо. Так вот, один из первых — это слуховые галлюцинации, которые вызывает ЛСД. Я один раз попробовал этот наркотик в приюте, но так испугался. Не хочу больше, шизофрения — мой самый главный страх.       Грег кивнул, посидел ещё несколько мгновений, задумчиво покусывая губы, а потом поднялся на ноги и подошёл к Тони, садясь рядом. Не близко и не далеко, просто рядом. Это была такая невидимая поддержка, но от этого на душе стало приятнее и даже легче.       — Ты не так уж и плох, — аккуратно заметил он, снимая очки и потирая глаза. — Я боялся, что мы с тобой не поладим.       — А мы ладим? — ехидно прищурился Тони. Его несло. Он мог вблизи разглядывать эти аккуратные запястья, которые выделялись белым пятном в полумраке кабинета.       — Для меня такие взаимоотношения с совершенно чужим человеком — большой шаг вперёд, — кивнул Грег, задумчиво разглядывая противоположную стену. — Поэтому, да, мы ладим.       Тони удивлённо посмотрел на него. Это что сейчас было? Его, вроде как, приняли в семью? Ничего себе. Ответить было нечего, но Грег, казалось, и не ждал ничего. Он просто откинул голову назад, закрывая глаза. А Тони почувствовал, что на душе становится легче. И да, завтра утром он пожалеет, что всё это рассказал, но какая разница? Ведь сейчас Грег рядом, и, кажется, он стал больше ему доверять. Поэтому юноша просто наслаждался близостью этого человека, в которого, наверное, уже успел влюбиться. Кстати, с этим надо будет что-то делать, нельзя испытывать такое к брату, пусть и сводному. Но сейчас, в этом поплывшем состоянии, Тони всё устраивало. Хотя, он всё же хотел прикоснуться к Грегу. Воспоминания о соприкосновении их тел было таким ярким и будоражащим. Но ещё больше хотелось, чтобы Грег сам к нему прикоснулся. Что он может вытворять этими руками? Становилось жарче, если представить хоть часть возможных манипуляций, которые он может провернуть. Не думать!       — Моё последнее откровение можно считать ответом на какой-нибудь вопрос? — прервал его размышления брат. Тони непонимающе нахмурился, но кивнул, а тот опустил глаза. — Я, в общем, это… Ты как-то из душа выходил, и я… — Грег глубоко вдохнул, отчаянно покусывая губы. Смущение? Ну ничего себе. — У тебя тату есть?       Тони задорно хихикнул и кивнул. Ишь какой: оказывается, наблюдал за ним.       — Видел, как я из душа выхожу? Не сфотографировал хоть? — счастливо улыбнулся он, разглядывая фигуру брата, который теперь сам прятал взгляд.       — Эй! — возмущённо сверкнул глазами Грег, вскидывая голову. — Я просто как-то увидел, и мне стало интересно. Тату есть, а пирсинг?       Тони грустно улыбнулся и снова посмотрел вдаль. Перед глазами вновь мелькали картины прошлого — наверное, сегодня он слишком многое вспоминает и рассказывает своему брату. Но когда ещё, если не сегодня? Завтра он уедет, а к моменту возвращения всё уже и забудется. Так почему бы и нет? Рискнуть всем, попробовать. Хоть один раз в жизни. И пусть страшно, что после этого от него отвернутся, не важны последствия, захотелось просто выложить всё как есть.       — Потому что я и тату не хотел, — прошептал он, а Грег удивлённо повернул голову. — Мне его сделали в тот единственный раз, когда я был под ЛСД. Причём сделали без моего на то согласия и после этого стали называть вишенкой. Ненавижу это прозвище. Всё это: конфетка, сладенький, пирожочек… Все ненавижу. Старшие из приюта решили, что это будет весело — набить мне тату. А ещё они мне бровь прокололи, но я эту сережку с утра просто выдрал, у меня даже шрам остался. Как-то так… — закончил Тони, учащённо дыша. Слишком много воспоминаний, его понесло. Он уже не мог остановиться, а стоило бы. — Я ведь и курить никогда не хотел! Это они заставили. Тревис МакСилий и Конор Эппс. Они говорили, что я должен курить, если не хочу боли. А я отказывался. А они…       Тони порывисто встал и, расстегнув пуговицы на рубашке, распахнул её и приспустил справа штаны, открывая взгляду выступающие тазовые косточки. Грег сначала запаниковал, когда юноша так навис над ним, но потом его внимание переключилось на открывшийся участок кожи, и он замер. А Тони знал, что он там видит. С правой стороны, прямо на косточке, были рядом три округлых шрама.       — Они их об меня тушили, — объяснял он, водя рукой по оголенному животу, снова переживая те ощущения. — Пока я не затянусь правильно, пока не проглочу весь этот чёртов дым. Я смог на третий раз, а потом они каждый день приходили и следили, чтобы я выкуривал несколько штук за раз. А иначе новые шрамы. Я был слаб, не мог дать отпор. Молчал, хотя мог бы…       — Сколько тебе было? — перебил его Грег, не отрывая взгляд от шрамов.       — Одиннадцать.       Блондин поднял голову, снова захватывая Тони в этот свинцовый омут. Он протянул руку и замер в миллиметре от шрамов. Это было так желанно! Тони даже смог почувствовать тепло, исходящее от кожи, он разглядел аккуратные линии пальцев. Эти руки будут сниться ему в кошмарах. От них вообще можно оторвать взгляд? Как красиво.       — Ты туда больше не вернёшься, мама тебя не отдаст, — шепнул Грег, убирая руку. Ещё несколько долгих секунд он не отводил взгляд, а потом наконец-то посмотрел куда-то в сторону. Тони сразу же остро ощутил, что стоит полуобнажённый, и поспешно начал застегивать пуговицы, но руки не слушались — кажется, подступала новая волна подавленной истерики. В конце концов юноша отошёл в противоположный конец комнаты и опёрся руками о стену, глубоко дыша. В висках стучала кровь, дыхание было таким громким, что даже заглушало удары, которые Тони обрушил на стену. Было больно. Зачем он всё это рассказал? Не стоило воскрешать эти похороненные глубоко внутри его сознания воспоминания. Но сделанного не воротишь, теперь уже поздно. И как-никак Грег — его брат, они должны доверять друг другу. Ведь так? Боль от ударов импульсами расходилась по нервным окончаниям, отрезвляя затуманенные мозги и отгоняя удушье.       — Прекрати немедленно, — рявкнул Грег, возникая за плечом Тони. На стене уже появились кровавые пятна, но он не останавливался. — Успокойся. Возьми себя в руки! — Но Тони ничего не слышал вокруг себя, он всё продолжал бить. В голове мелькнула совершенно шальная мысль, что теперь Грегу придётся к нему прикоснуться, чтобы он не расквасил себе руки. Но именно в этот момент в замочной скважине повернулся ключ. Их нашли. Дальнейшие события Тони воспринимал как через пелену дыма. Он чувствовал руки Тейлора, оттаскивающего его от стены. Осознавал, что рядом находится Ханна и Кевин. Понимал, что друзья пытаются до него достучаться. Но это было так сложно. Хотелось просто обнять себя и уснуть. Так Тони и поступил, как только оказался на заднем сиденье машины, причём он не помнил, как там очутился. А по приезду домой он моментально уснул.

***

      Всё тело было таким тяжёлым и неподъёмным. Каждая мышца не желала приходить в движение. Тони помнил, как много раз просыпался и пил воду, которая всё время стояла на столике. Сколько он провалялся в постели? За окном было уже светло, но какое число? Какой сегодня день? Тони выполз из постели и медленно поплёлся в ванную. Ощущение, будто бы он проспал несколько лет. В душе стало легче, вода смыла запах вечеринки и алкоголя, немного освежила голову. И начали возвращаться воспоминания о прошедшем дне. Тони выскочил из ванной как ошпаренный и побежал вниз. Он серьезно рассказал всё это Грегу? Ему стоит извиниться, либо не видеть своего брата больше никогда. Но на кухне никого не было, и Тони как-то потерянно замер, остро почувствовав одиночество. А где же он? Почему не ест блинчики? Парень обернулся: на календаре 26 августа, часы показывали половину двенадцатого утра. Грег уже уехал, а Тони всё проспал.