Пила 8

–…все подробности у нашего спецкора Арвина Марто. Арвин, расскажите нашим зрителям, что же все-таки произошло этой ночью. Неужели мы имеем дело с очередной ловушкой серийного маньяка-убийцы по прозвищу Конст… – Совершенно верно, Скарлет, – перебил дикторшу юноша с микрофоном, которому так и не терпелось вставить свое словечко в эфир. – Сейчас я нахожусь в заброшенном складе Финчеров, где утром местным жителем был обнаружен разложившийся труп Ллойда Брукса. На теле видны следы тяжких пыток, и… – здесь начинающий корреспондент судорожно сглотнул, – наш телеканал рекомендует убрать малолетних детей и людей со слабой психикой от экранов телевизоров во время просмотра следующих кадров. Очевидно, мы имеем дело с очередной работой серийного маньяка-убийцы, окрещенного прессой как Пила или Конструктор, но, как вам хорошо известно, истинный инициатор, Джон Крамер, мертв, а это может означать только одно: очередное убийство в нашем славном городишке было совершено его главным приспешником - бывшим специальным агентом Марком Хоффманом. Напомню, что правительство штата объявляет вознаграждение за любую информацию о беглом преступнике. На данный момент Хоффман обвиняется в массовых убийствах с особой жестокостью. Будьте бдительны, – юнец самодовольно улыбнулся в камеру, несмотря на весь драматизм показанных событий, – с вами был специальный корреспондент NBS – Арвин Марто. Скарлет? – Да, спасибо Арвин. – Было очевидно, что блондинка в строгом черном костюме поражена произошедшим на складе Финчеров, из-за испепеляющих человеческую психику фотографий жертвы с огромной кровавой дырой во лбу. Мозги свисали с подбородка, левый глаз был открыт и направлен прямо в объектив. А что до, теперь уже далеко не белых, волос… – Губернатор штата объявляет личную награду в размере 10.000$ за любую информацию, которая поможет в поимке Марка Хоффмана. Если вы видели этого человека, – на экране появилось фото пресловутого лейтенанта – немедленно сообщите о нем в местные правоохранительные органы. А теперь прогноз погоды на всю последующую неделю. Мой коллега, Том Катлер, расскажет вам…. Брэд Даггер выключил телевизор. За время просмотра новостей его питали смешанные чувства. Пожалуй, такого он никогда еще не испытывал: похмельные рвотные рефлексы и утренняя головная боль смешались с самодовольством и смехом. Да, именно смехом, ведь им удалось перебросить всю мокруху на Хоффмана и выйти сухими из воды. Очень хорошо, вот только проклятое похмелье… Даггер уронил пластмассовый серый пульт на пол и совершил форменное насилие над собой: он тяжело поднялся с липкого дивана. Липкого, о да. Каких только жидкостей в него не впиталось этой ночью. Джими Хендрикс захлебнулся рвотными массами, а старина Брэд ими только остудил жажду. Это довольно мерзко, но с чем еще у вас ассоциируются алкаши? Довольно долго сие зловонное туловище слонялось по квартире в поисках минеральной воды, которую, кстати, должен был уже часа два как привезти Райн. – И где его чь… че-ерти носят? Парень умирал от жажды, словно путник в безводной пустыне под палящим солнцем. Что может вывести запойного алкоголика из себя? Да любой пустяк, а в квартире Брэда этим утром отключили воду, без которой тело просто отказывалось функционировать. Реакция не заставила себя долго ждать: кран был оторван под хриплое бормотание раскрасневшегося мужчины. Черт, он уже был готов зайти в клозет, поднять крышку унитаза и…. Впрочем, уже слишком противно. Раздался звонок в дверь, для жаждущего это был удар орущей колонкой по голове. На лице появилась гримаса радости и недовольства одновременно. «Райн опоздал, но все-таки пришел. И принес минералку, конечно же, принес. Вот я ему устрою». Споткнувшись об кресло, которое стояло у входа уже больше года, наступив на треснувший пульт и испачкав грязными руками белые стены, хозяин квартиры смело распахнул дверь и встретил… темный коридор. Он даже в глазок не посмотрел, не спросил имя гостя, которого и не оказалось в дверном проеме. – Сис? Эй, Райн. – Даггер вышел на пыльную лестницу и пристально осмотрел бетонную спираль уходящих вниз ступеней, а затем смачно плюнул вниз. – Райн, пошел ты на хер, это не смешно. Брэд прислушался: никаких признаков жизни, кроме ноющего пивного живота. Очевидно, в подъезде находились только он и его извечные похмельные галлюны. «Неужто померещилось? Может, пора завязывать с этими… – мысли терялись, ускользали и путались. – Этими запоями?» Он мог еще долго так стоять и размышлять на тему бытия и своего поведения, но его майка была пропитана разными жидкостями, а окна подъезда не защищали от сквозняка. Мурашки поползли по спине, волосы на кистях приподнялись. Даггер уже развернулся и направился к двери, когда разглядел небольшой отблеск на верхнем этаже. Там что-то светилось, отражало свет ламп, исходивший из квартиры пьяницы. Брэд медленно, но все же тронулся с места. Его клонило ко сну: к черту воду, к черту всех! Он уже поднялся, имитируя инвалида, сильно опираясь на перила, но так и не разглядел блестящий предмет. Запивоха наклонился. Прикоснулся к этому белому мерцанию и почувствовал под пальцами стекло. «Маленькое зеркало? Как его… Раскрытая косметичка? Чертова темнота, даже носа собственного не вижу». Он попытался поднять стекляшку, и в этот момент что-то ледяное и очень острое вонзилось в сонную артерию. Один взмах ножом — и Даггер упал на ступени в жутких конвульсиях рядом со своим мертвым другом, наручные часы которого и послужили своеобразным маяком. Сис валялся на лестнице, подобно овощу на грядке, точней, на могиле. Рядом с ним издавал последний хрип держащийся за кровоточащее горло Брэд Даггер, рук которого явно не хватало, чтобы перекрыть порез. В следующий момент два лучших друга уже замертво лежали в лужах собственной крови, а над убитыми телами возвышался человек в свиной маске. Блеск острия ножа сменил блеск его улыбки. Двух зайцев одним выстрелом.

***

Примерно в это же время доктор Гордон настраивал последние шестеренки в очередной адской машине. Нужно было как следует подготовиться к предстоящей игре, ведь Пила не допускает ошибок. Настроение было ни к черту: Маллик покинул команду, а что до оставшихся двух пьянчуг, которых вечно где-то носит… Солнечный свет лаконично переливался, проникая через потрескавшиеся стекла в подвал очередного заброшенного продуктового склада. В помещении было и без того душно, а еще жутко мешала эта пыль, периодически поднимающаяся в воздух при каждом движении. Отложив липкие от мазута инструменты, доктор неспешно направился к письменному столу, на котором были разбросаны исписанные бумаги, порванные бланки и фотографии. При своем еще довольно молодом возрасте, он нагибался подобному старику с межпозвоночной грыжей – сильно же сегодня вымотался. Доктор поднял с пола не менее грязную тряпку и вытер об нее еще более грязные руки, а затем отшвырнул ткань в сторону. Пот катил градом со лба, местами белая рубашка прилипла к телу. Гордон сел за стол и принялся повторно изучать материалы по делу Сэма Уэннамейкера, который еще не подозревал, в какую передрягу ему предстоит попасть. Доктор недолюбливал Мирза, но озвучить собственные мысли не решался. Лоуренс перелистывал страницы, черкался и исправлял некоторые аспекты. В какой-то момент он просто отбросил бумаги и опустил кулаки на стол. «Нет, это невыносимо. Ни на кого нельзя положиться, все приходится делать самому». Лоуренс расторопно встал и побрел к лестнице, ведущей на поверхность. Ему было необходимо чего-нибудь выпить и как следует обмозговать сложившуюся ситуацию. Первым делом, конечно, выпить, обязательно выпить. Дойдя до холодильника, Гордон схватился одной рукой за железную дверцу, полную всяческих магнитиков, и перевел дыхание. На верхней полке стояло пиво – пойло балаганных шутов. Доктор пил только виски двадцатилетней выдержки, его любимый Jack Daniel's стоял между парой пакетов чипсов. Лоуренс достал холодную бутылку, откупорил ее и вылил около половины содержимого себе в рот прямо из горла. Жажда только усилила вкус. «Так-то лучше». Мужчина с довольной ухмылкой захромал в сторону комнаты, где валялись старые нательные ловушки. Там была и знаменитая инверсия медвежьего капкана, которую когда-то модернизировал Хоффман. В комнате было темно, доктор переложил бутылку в другую руку и начал судорожно искать выключатель. Пальцы притронулись к чему-то пластмассовому на простенке, но лампы затаили обиду на своего хозяина и даже не подумали осветить комнату. «Что за черт?» Гордон сделал еще один глубокий глоток, а затем развернулся спиной к темной части комнаты и начал безуспешно нажимать на деформированную кнопку. Зря. Из глубины мрака раздался очень короткий звук, и высокая человеческая фигура быстрым рывком оказалась за спиной доктора. Бутылка звонко стукнулась о паркет, жидкая консистенция потекла по лакированной древесине. Лоуренс не успел опомниться, как упал ничком на пол от удара чем-то тяжелым по голове. В глазах помутилось, но сознание он не потерял. Некто взял его за руки и оттащил на свет, чтобы удостовериться в личности пострадавшего. Среди мириадов ярких звездочек в глазах, Лоуренс увидел, как человек-свин снял собственную голову с плеч и бросил её на пол. В реальности нападавший просто выбросил маску. Взгляды мужчин встретились. – Ну здравствуй, Лоуренс. – Ма-а-арк... Ты… но как ты… Гордон, подобно Даггеру, едва открывал рот, но Хоффман все равно не слушал калеку. Марк отошел в сторону, поднял почти пустую бутылку и осушил её одним глотком. – Признаться, я и не надеялся встретиться. – Лейтенант ехидно улыбнулся и наклонился над распластавшимся на полу доктором. – Ты предал меня. – Прошептал Марк, и на его лице неожиданно возникла гримаса боли, затем он упал ничком рядом с Лоуренсом. Кто-то хорошо приложил лейтенанта со спины. Доктор поднял глаза на появившегося человека: в мыслях были Сис и Даггер, вовремя явившиеся и взявшие ситуацию под собственный контроль, но увидел Гордон совершенно другие лица. Точней, одно до боли знакомое лицо. – Маллик… – Я говорил, что сам все сделаю, – холодно продекларировал Маллик Скот и расторопно ударил своей треснувшей доской по голове Лоуренса, отсекая тем самым последние остатки сознания доктора. Два самых гениальных и жестоких убийцы валялись без сознания на полу собственной базы. Скот не мог не улыбнуться. Двух зайцев одним выстрелом.