Sweeter Than Heaven

Гарри искренне верил, что становится здесь сильнее, но, видимо, он ошибался.       Парень проснулся в исступлении; пот стекал по лбу, ком застял в горле. В то же мгновение он схватился за горло, пытаясь нащупать пульс, так же, как всегда делала Джемма в предчувствии приступа Гарри. Но на этот раз Джеммы не было рядом, и Гарри не знал, как он сможет справиться с этим без нее, потому что он не хотел, чтобы все сложилось так же, как в том отвратительном коридоре, на который он случайно наткнулся. Парень снова опустился на кровать, плотно закрывая глаза и пытаясь выровнять дыхание, однако со временем паника внутри него начал только расти, дыхание снова участилось настолько, что воздух, казалось, не успевал поступать в легкие, в груди закололо, а десны замерзли от легкого сквозняка в комнате.       Сжав пальцами простыни, Гарри выгнулся, пытаясь добиться мира между разумом и телом, которые не желали больше взаимодействовать, пытаясь перебороть этот приступ, наставший его, к сожалению, посреди ночи. Он не должен находиться в таком состоянии, ведь тогда он будет не достаточно силен, чтобы защитить своего малыша от тех людей. Которые могли найти и забрать у него Луи. Вот почему он боролся с этим самостоятельно.       Вскоре это стало почти невозможным, в глазах потемнело, и он бы упал в обморок, если бы внезапно что-то не запрыгнуло на него, буквально усаживаясь сверху. - Драгоценный, - раздался шепот около его уха, и это, безусловно, не голос Луи, по крайне мере, не его обычный тембр. Сейчас он был гораздо глубже и ниже, но все еще напоминал голос шатена. Только не того Луи, который был с ним тогда. Вскоре Гарри почувствовал знакомые тонкие, розовые губы, невесомо прикасающиеся к его открытому рту, и он был уверен, что это был его маленький мальчик. В течение нескольких секунд он почувствовал, как воздух из его рта переходит в рот Луи и снова возвращается назад, словно он дарил ему поцелуй жизни.       - Дыши, драгоценный, - инструктировал Луи, так Гарри и сделал.

***

      С утра атмосфера была довольно напряженной, по крайней мере, со стороны Гарри. Он не мог понять, было ли произошедшее сном или все происходило наяву, потому что Луи не был достаточно мужественным, чтобы так запрыгнуть на него и называть его таким глубоким голосом, который, конечно, не принадлежал ему, «драгоценным». И его глаза; они выглядели так дьявольски и неестественно, и аномально, но они нисколько не напугали его. Он был все таким же невинным, драгоценным малышом, которого Гарри впервые встретил в Уиттенгеме.       - Я… Я… - из мыслей Гарри вывел Луи, который дергал его за белую форму, пока они шли по грязны коридорам в душевые, потому что Гарри не смел больше оставлять своего возлюбленного одного, его рука находилась под формой на талии Луи, легко задевая небольшой животик его мальчика.       - Что такое, любимый? - спросил Гарри, нежно задев губами ушко Луи.       - Я… Я не… Я не хочу в душ, ‘арри (пп: не выговаривает «г»), ‘звини, ‘не так, так жаль, п-пожалуйста, не сердись, я клянусь, я буду хорошим, - начал бессвязно бормотать Луи, уткнувшись Гарри в грудь, чувствуя его руки в своих волосах. Осознание того, что некоторое время назад Луи бы оттолкнул его, но сейчас он цеплялся за него, ища прикосновений, сделало Гарри счастливым. Гарри хорошо защищал своего малыша.       - Тшшш… мой дорогой, - прошептал Гарри ему на ухо, руками скользя вниз по спине Луи, не обращая внимания на толпу пациентов, которые, как зомби, направлялись в душ. - Я здесь, и ничто не сделает тебе больно. Держи меня за руку, принц.       Это был небольшой, но уютный жест. Он и Луи никогда не делали этого прежде, что было довольно странно, учитывая, что они уже целовались, но это все равно заставляло бабочек в животе Гарри ожить, теперь, когда их руки были сплетены вместе. - Педики… - пробормотал пациент с дикими, рыжими волосами, проходящий мимо, но был остановлен, когда Гарри толкнул его к ближайшей стене, сдавливая пальцами шею.       - Что? - сквозь зубы прошипел Гарри, его тон спокойный и собранный, что просто сигнализирует о затишье перед бурей. - Смотри на меня, - скомандовал кудрявый, усиливая хватку на шее незнакомца. Он уже давно отпустил руку Луи, но мог чувствовать его вокруг себя, особенно, когда Луи обнял его за талию, притягивая ближе.       - Не надо, - прошептал он в спину старшего парня, прижимаясь к белой грубой материи, от чего нос мальчика начало саднить. - Г-гарри, не делай ему больно. Гарри обернулся.       - Но, принцесса, он…       - Г-гарри, не надо, - хныкал Луи, впиваясь ногтями в спину Гарри. - Просто оставь это. Оставь его. Я н-не хочу видеть, как ты делаешь ему больно, Гарри, нет, пожалуйста…       - Мой любимый… - сказал Гарри, отталкивая парня от себя и оборачиваясь, обнимая своего мальчика, оказываясь с ним лицо к лицу. - Мой король, никому не позволю обидеть тебя, - сказав это, он начал покрывать влажными поцелуями лицо мальчик, сталкиваясь с ним носами. Большинство пациентов ушли в душ, а те, кто остались, направлялись туда сейчас, кто-то смотрел на них с выражением отвращения, а кто-то, приближаясь, смотрел с некоторой жадностью, но Гарри был слишком потерян в любви к мальчику, чтобы заметить их.       - Что у нас тут за прелестный мальчишка… - сказал один из пациентов, у него было мало волос на макушке, зато была густая борода вокруг рта. - Может поделишься?       Старший парень медленно поднял голову от шеи Луи, который уже успел сжаться до размеров самой маленькой вещи в комнате, подползти на коленях к Гарри и вцепиться в него, будто его жизнь зависит от него. И может быть так и есть. Гарри открыл рот, показывая зубы, как львица, детенышам которой угрожает опасность, и издал звук, который можно услышать только в джунглях. - Он мой, - крикнул Гарри, снова пряча лицо в шею Луи, мягко царапаю зубами нежную кожу, которая источала запах родного дома, так пах Луи.       Казалось, это работает; мужчина в ужасе широко распахнул свои уродливые глаза, быстро исчезая и не смея еще раз взглянуть на пару. - Давай, любимый, Пойдем мыться.       Холодная вода быстро сбегала вниз по спине Луи, заставляя маленькое, пышное тело подрагивать, в то время как Гарри втирал в его кожу дешевое вонючее мыло, стараясь вымыть его так хорошо, как только мог. Для Гарри было удивительно то, как быстро Луи привык к его прикосновениям. Теперь им было комфортно вдвоем голышом, пока Гарри касался его в таких интимных местах, полностью уверенного и слепо верящего, что Гарри не собирается злоупотреблять этим в любом случае.        -Ах… - внезапно заскулил Луи, прижимаясь к груди Гарри, старший парень никак не мог понять, что происходит, пока не почувствовал это напротив своей ноги. У Луи встал, что было совершенно нормально. Он вспомнил себя четыре года назад, когда он был в возрасте Луи, такое происходило с ним регулярно. Он должен был позорно отпрашиваться из-за стола, чтобы пойти в туалет и проверить, что с ним, совершенно не зная, что с этим делать. Он заканчивал напротив туалетного коврика, кончая себе на штаны и сидя на полу в ванной в течение нескольких часов после и тихо плача, думая, что с ним что-то не так, это было не для его прислуги, которая могла бы объяснить ему. Он все еще не знал об этом, обо всем. - Н-не надо…       Через секунду, Гарри уже отстранялся от прикосновений Луи, отходя в отдельную душевую кабинку. Было тихо, почти все пациенты покинули душевую, когда увидели Гарри.       - Нет!- почти закричал Луи. - Н-не надо, ‘не жаль, не уходи, не могу, н-не могу сделать этого без тебя…       - Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? - нахально, но мягко спросил Гарри.       Сначала Луи заколебался: с его губ сорвался всхлип и он обернул руки вокруг тела зеленоглазого.       - Н-не уходи, Гарри, не могу сделать это в одиночку, ‘рости, Гарри, я…       - Хэй, хэй, мой принц, - получив шанс приблизится к младшему парню, Гарри стал вырисовывать руками круги на пояснице Луи, обнимая его. - Все хорошо, мой дорогой, я не сделаю тебе больно, я не сделаю ничего из того, что бы ты не хотел. Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, малыш?       Луи жалобно заскулил, вцепившись в любвеобильные руки Гарри.       - ‘н-не так страшно, Гарри, так страшно, н-но я хочу, чтобы, чтобы ты сделал это, потому что это, это больно, ‘арри, это так сильно больно, я не могу… Но это плохо, так, так плохо и…       - Это не так, - вмешался Гарри. - Это не плохо, мой принц, если это доставляет тебе удовольствие и тебе нравится. Это плохо, когда кто-то заставляет тебя это делать, если ты не хочешь, причиняя тебе боль, мой милый. Я не буду трогать тебя, если ты этого не хочешь, я люблю тебя, мой малыш, - пробормотал Гарри в его шею.       - Я… Я хочу, чтобы ты, т-т-только, не так грубо, не… не так, как он делал.       -Хэй, - мягко произнес Гарри, - я не твой дед и не твой отец, принцесса, хорошо? Я твой, твой Гарри и я люблю тебя, я люблю тебя так, так сильно, мой прекрасный принц, - Луи дрожал в руках Гарри, как новорожденный зверек, в пустой душевой, где голос Гарри - единственное, что он мог слышать наравне с струями воды, бьющими по телу с надоедливым звуком, от которого его сердце подпрыгивало. - Могу я?       - П-пожалуйста… - захныкал Луи, подаваясь вперед и зажмуривая свои прекрасные голубые глаза. Он вздрогнул, почувствовав прикосновение Гарри к своему налившемуся члену. Это было очень нежное прикосновение, совсем не похоже на то, как его трогали дед и отец. Он пытался откинуть каждую плохую мысль, что образовывалась в мозгу, потому что это был Гарри, парень, который любил его и защищал, и его прикосновения были нежными и заботливыми, а не грубыми и тянущими, как делали эти люди с ним когда-то. И, несмотря на краску, что Гарри нанес на лицо, он не выглядел страшно, он выглядел красиво.       Гарри двигал ладонью верх и вниз в плавных, медленных движениях, терзая член Луи; звуки, которые слетали с уст мальчика, были словно присланы с небес. - Ты такая красивая принцесса… - шепнул Гарри ему в волосы и продолжил ублажать его, избегая прикосновение к своему твердому члену, и чувства Луи обостряются от такого прозвища. Гарри помнил, как, будучи подростком, он делал «неприличные вещи» со своими девушками, пока родители не вернулись, так что он не был неопытен, но когда-то он боялся даже прикоснуться к себе. - Черт, я хочу быть с тобой навсегда, я хочу забрать тебя отсюда, купить дом и жить там с тобой, пока я не умру…       - Г-гарри, ох… - простонал Луи, по его оголенной спине пробежали мурашки. Вдруг он почувствовал, как пальцы Гарри скользят к его заднице, сжимая половинки. - Ох, Господи…       - Так хорошо? - уточнил Гарри. - Хочешь, чтобы я трогал тебя здесь, малыш? Заставляет тебя чувствовать это странное чувство в животике, м?       Луи чувствовал, будто сгорает, его легкие сжались, и сердце стало биться в десять раз громче и в четыре раза быстрее обычного, он чувствовал себя действительно хорошо впервые в жизни.       - Д-да, пожалуйста, пожалуйста, ‘арри, я буду хорошим, только не наказывай, пожалуйста…       - Не буду наказывать, никто не накажет тебя. Боже, - бормотал Гарри, покрывая поцелуями шею Луи, прошло так много времени с тех пор, как он получал удовольствие, даже больше чем с тех пор, как он удовлетворял кого-то. Но как ни странно, речь идет не о нем, речь идет о Луи, о том, чтобы сделать ему хорошо, о том, чтобы заставить его почувствовать себя в раю. Хоть они и не занимаются любовью. Гарри скорее всего сойдет с ума, когда они сделают это, потому что если они поженятся, то они обязательно сделают это. - О Боже, ты очаровываешь меня так сильно, я так люблю, мой король, я хочу всегда быть с тобой и заставлять тебя чувствовать хорошо, так, так хорошо.       - Агх, Га-гарри, я, я думаю, мне кажется я ‘ейчас… описаюсь, - проговорил Луи, его тело задрожало в руках Гарри, пока тот сминал его сочную задницу. - Я ‘ейчас описаюсь, я… Я терплю, терплю…       - Ты не описаешься, мой любимый… - мягко ответил Гарри, обхватывая губами нежный сосок Луи, заставляя мальчика громко заскулить. Чувство печали зародилось где-то в груди от осознания того, что Луи никогда не получал удовольствие, даже от себя самого, из-за правил, установленных глупым обществом. - Отпусти это, принцесса моя, давай же, я люблю тебя, я так сильно тебя люблю… - ему не удалось закончить, потому что Луи кончил, всхлипывая, из его глаз брызнули слезы, пока он непрерывно шептал «да, да, да!»       - Г-гарри, о Боже, Г-га… - говорил Луи, дотрагиваясь до губ любимого. Соприкосновение их губ ощущалось горячо и ошеломляюще. - Я люблю тебя, Г-гарри… Я… Я… Так сильно, Гарри.       - И я тебя, драгоценный,- прошептал Гарри, чувствуя, как Луи вздрогнул под ним. - Я тоже тебя люблю.