Баланс

      Боль.       В последнее время он испытывает ее слишком много. С тех пор, как Старшие Боги даровали ему божественную силу, сделав протектором Земного царства, – особенно часто.       Но физическая боль – ничто по сравнению с моральной. Хотя что хуже из этих двух составляющих, трудно сказать. Даже если ты – Бог, никто не отменял мучений, доступных простому смертному. Пусть даже они в разы меньше. Хотя не так уж и намного, если твой конвоир – Куан Чи.       Несложно думать о боли, когда твоя кожа буквально каждую секунду, потрескивая и лопаясь, морщится и обугливается под напором ядовито-зеленого пламени, исходящего от выбеленных рук некроманта, а отвратительный запах собственной горелой плоти лишь ненадолго приводит в себя от вынужденных кратковременных обмороков.       Он не может не думать о болевых ощущениях, остро чувствуя их каждой клеточкой ослабевшего тела. Куан Чи хорошо постарался над тем, чтобы лишить его божественной силы, заковав в специально созданные для этого оковы.       Мощь грозы, которая почти всю жизнь была под его контролем, медленно и верно покидает его, легко впитываясь в тело колдуна, будто не древняя могущественная сила, а всего лишь простая магия. И с каждым ее выплеском Рэйден все больше ощущает себя простым смертным, удивляясь лишь тому, насколько же глуп его брат. Полностью вобрав в себя мощь грозы и быстро адаптировавшись к ее силе, колдун сможет не только противостоять Шао Кану, но и убить его.       Интересно, что такого невероятного некромант предложил его брату, раз тот не видит дальше своего носа? Просто пообещал, что убьет Рэйдена? Нет, здесь что-то более серьезное. Может, как-нибудь стоит разговорить колдуна, чтобы выяснить это? Но Куан Чи не особенно болтлив, да и не так прост, как Шао Кан, а со ртом, полным слюны и крови, не особенно поговоришь. В общем, теперь вся надежда на Джонни, ради воскрешения которого он вынужден разыгрывать из себя кусок мяса, медленно поджаривающийся на мангале.       Да, Шао Кан сильно разозлился, ведь Рэйден практически никогда не использовал ритуальную магию в своих целях.       Но сколько себя помнил, он всегда вел честную борьбу против родного брата, в итоге почти всегда проигрывая. Даже честно добытая победа в последнем турнире между Землей и Внешним миром не спасла от очередного проигрыша, потому что слишком дорого обошлась. А если конкретно – смертью одного из четверых великих воинов – защитников Земного царства, которых Рэйден, взяв под свое крыло, должен был оберегать и учить, дабы они исполнили пророчество.       Но он не смог спасти Кейджа, когда тот, пожертвовав собой ради Сони, подставился под смертельный удар. И вряд ли бы спас, если на то пошло: Кану всегда было плевать на правила.       А Рэйден, будучи бессильным во время проникновения Шао Кана на Землю, не мог сделать ничего. Возможно, брат предполагал, что убив Джонни, быстро выбьет Бога Грома из колеи, но Рэйден решил рассчитаться иным способом.       Трое оставшихся все же победили в турнире, пусть это не дало им ничего, кроме горького осадка, а потому он должен был как-то повлиять на Старших Богов. И ему действительно удалось уговорить их на воскрешение Джонни. Вот только самому легче от этого не стало. Кейдж был сильно ослаблен после ритуала, и Рэйдену пришлось буквально влить в него часть своей силы, ослабив тем самым и себя.       Он действительно верит, что игра стоила свеч, и ему не пришлось рисковать зря. Ритуал воскрешения занял достаточно много времени и отнял много сил, в результате чего он попал в плен. Хотя даже в этом есть плюс. Теперь он достаточно долго не сможет увидеть того, к кому больше всего привязан. Точнее, привязано его сердце. Лю Кан. Невысокий темноволосый воин из шаолиньского монастыря. Обычный смертный парень, который, сам того не ведая, смог заставить Бога страдать.       Рэйден и понять не успел, когда именно смог влюбиться в дерзкого юнца, прибывшего в Храм Белого Лотоса с ясным намерением отомстить за смерть брата, но это и неважно. Живые черные глаза Лю, искрящиеся неугасающей верой в собственную непобедимость, именно с того момента ранили его в самое сердце и уже не смогли отпустить.       Любовь хуже боли. Любой. Любовь и есть сама боль. Особенно неразделенная.       Теперь он по себе знает, каково это – постоянно находиться рядом с тем, кого любишь, но не иметь возможности раскрыть ему свои чувства. Симпатия Лю к Китане слишком очевидна, равно как и ее ответные чувства к нему, и он не должен мешать им. Пусть лучше страдает он, чем Китана. Юной эденийской принцессе и без того досталось слишком много боли и разочарования в жизни.       И пока он ни капли не жалеет о том, что его разлука с шаолиньским монахом может затянуться слишком надолго. А кроме того, он – Бог, который одинаково должен любить всех, кто находится под его защитой, без личной выгоды для себя. Но почему именно с Лю все так сложно?..       И Джонни… Рэйден хотел бы верить, что Кейдж достойно справится с возложенной на него миссией. Все-таки этот крайне раздражающий парень – один из Великой Четверки, и он действительно потратил слишком много сил на его воскрешение, благодаря чему между ними установилась тесная духовная связь. В короткие моменты беспамятства Рэйден может видеть то, что видит Джонни, но пока это не плюс, а минус. Он не слишком уверен в том, что Джонни хотя бы слушал его объяснения. В противном случае Кейдж давно бы уже смог связаться с ним, таким образом доказав крайне подозрительному китайцу, что он это он, а не очередная пешка Шао Кана.       Но не так-то просто заставить своего астрального двойника выйти из физической оболочки под бдительным оком и изнурительными пытками Куан Чи. Хотя даже если у него получится сделать это, он не уверен в том, что Джонни это понравится. А должно ли его интересовать мнение Кейджа вообще? После того как он воскресил Джонни, тот должен быть как минимум благодарен ему. Конечно, поступок актера не менее благороден, и он не заслуживает того, что в данный момент Громовержцу приходится испытывать на себе, но Рэйден чертовски устал от боли. К тому же Китана не так доверчива, как Лю. Возможно, он еще успеет переместиться в тело Кейджа до того, как тот падет от руки эденийской принцессы.