"One chance to go back..."

Часть 7. "Причины переезда."       Пару дней спустя после разговора с Мией Марисса возилась в саду со своими любимыми цветами. Эду уехал в банк - он не вышел на работу, но иногда помогал дяде; Кьяра была в школе. Марисса, работая, пыталась отвлечься от тяжёлых мыслей. Подумать только, ведь она никогда не была трусихой, а сейчас никак не может решиться поставить точки над "i" - поговорить с мужем, с Пабло, с дочерью... Каждый день уговаривает себя, что должна, что правда никого и никогда не может обидеть, и всё же... Если бы дело касалось только их с Пабло и Кьяры, она секунды бы не думала!       Конечно, Пабло ждёт "сюрприз"... Жил себе, как вольная птица, и вот на тебе - ты папа семилетней девочки! Но он последний, за кого страшно, и даже на его претензии по поводу молчания о дочери (если он их предъявит) ей будет что ответить этому доморощенному супермену-бизнесмену-успешному банкиру и прочее...       Для Кьяры правда тоже станет потрясением, но почему-то она уверена, что дочка и Пабло поладят - да они уже поладили, и, в конце-концов, её малышка ничего не теряет, наоборот - у неё появится ещё один близкий человек...       А вот Эдуардо... Вот кого действительно ей безумно жаль! Он всегда был таким хорошим мужем и отцом! Он полюбил Кьяру с первого дня, как появился в их жизни, принял её, как своего ребёнка... И ни разу не спросил, кто её настоящий отец, ни разу! И вот теперь ему придётся делить любовь дочери с другим, видеть, как они сближаются, общаются... Каково ему будет?!       И дело не только в Кьяре... Мия своими вопросами разбередила ей душу, и она поневоле стала вспоминать о том, что уже считала пережитым и забытым - о своей любви к Пабло. Хотя чего врать себе, она никогда не забывала о нём. Да и попробуй, забудь, когда каждый день твой ребёнок смотрит на тебя его глазами! Она вышла замуж по любви, любила мужа, любит до сих пор. Но любит спокойной любовью, без страсти и бабочек в животе - не так, как когда-то этого голубоглазого... К Пабло у неё была любовь-страсть, а к Эду любовь-уважение, что ли... И до сих пор её это устраивало, она считала себя совершенно счастливой, а вот стоило увидеть Пабло - и появились сомнения, и гложет чувство вины перед мужем: вроде не сделала ничего плохого, а чувствует себя предательницей...       Марисса запрокинула голову, заморгала глазами... И тут же взяла себя в руки, услышав шаги Эду; повернулась к нему: - Привет! Ты сегодня рано! Ты плохо себя чувствуешь? Опять тошнит? Эдуардо вымученно улыбнулся: - Да... Это дурацкий желудочный грипп... Марисса сняла перчатки, обняла его за пояс и потянула к дому: - Знаешь, твой желудочный грипп что-то затянулся, и мне это не нравится! Маркус завтра возвращается из командировки, я позвоню ему - пусть посмотрит тебя. А сейчас ложись, тебе нужен постельный режим, так что сегодняшний приём отменяется! Эду кивнул: - У меня - да, а у тебя - нет... Дядя и тётя тоже слегли, так что тебе придётся пойти и помочь Пабло - приедут наши японцы, и ему нужен переводчик. Марисса остановилась и спросила насмешливо: - А в этом городе только я знаю японский? - Нет, но только ты знаешь этих людей! - воззвал к её совести Эду. - Мари, я знаю, что ты не любишь такие мероприятия, но это важно для дяди и вообще для всех нас! Дальше ломаться было глупо, и Марисса обречённо кивнула: - Ты меня убедил. Я пойду.       Остаток дня прошёл в сборах. Приехала Мия с парикмахером, визажистом и кучей новых платьев, и Эдуардо спрятался от суеты в своей спальне. Вечером, когда Мариссе уже пора было уезжать, Эдуардо вышел проводить её. - Какая ты красавица! - восхищённо проговорил он. - Я очень люблю, когда ты такая нарядная... Жаль, что я не могу тебя даже отвезти на этот вечер... Марисса состроила гримаску: - Меня Мия отвезёт. Жаль, что придётся идти на эту чёртову вечеринку без тебя, одной... Эду усмехнулся, глядя ей прямо в глаза: - Ты не будешь одна - Пабло о тебе позаботится, я его попросил. Марисса изменилась в лице, и Эдуардо спросил спокойно: - Какие-то проблемы, милая? - Нет, никаких проблем... Но мне твоя идея не кажется удачной - если ты заметил, мы не слишком ладим с Пабло, - так же спокойно ответила она. - Да, заметил, и не только это... Но Пабло тебя не съест. Марисса побледнела и решительно предложила: - Эдуардо, послушай, давай я никуда не поеду, и мы поговорим? Эду опомнился и покачал головой: - Не сейчас... Я действительно плохо себя чувствую... Позже. Иди, любовь моя, тебе пора... Он поцеловал жену в лоб и проводил их с Мией до двери. По дороге к отелю, где должен был состояться приём, Мия спросила: - Мари, а что это было? Что нашло на твоего муженька? Марисса невесело усмехнулась: - Хотела бы я знать! Мия помолчала и вдруг тоже усмехнулась: - А я тебе скажу, что... Он сталкивает тебя с Пабло - устраивает проверку. Довольно опрометчивый шаг. Марисса покачала головой: - Скорее, отчаянный... Это я его провоцирую своим молчанием... Всё, не буду больше тянуть - сегодня же поговорю с ним! Мия сочувственно кивнула. Пабло встречал Мариссу у входа в отель, улыбнулся, не скрывая восхищения: - Привет, Марисса, ты просто прекрасна! - Привет, Пабло, спасибо... Идём? Он предложил ей руку, и она, подумав мгновение, приняла её.       Этот вечер стал для Пабло счастливейшим за последний месяц. Марисса постоянно была рядом с ним, держала его под руку, они даже танцевали! Она познакомила его с японскими коллегами, подсказывала, как себя вести, и сама держалась безупречно - просто, приветливо и уверенно. Пабло ловил себя на мысли, что безумно восхищается ею, безумно завидует Эдуардо, безумно злится на себя, что не разглядел, не понял, каким сокровищем владел... А самое главное, он абсолютно чётко понимал, что любит её - безумно, как когда-то в юности. Он не мог отвести от неё взгляда, оставалось надеяться только, что это не слишком бросается в глаза другим...       А Марисса была очень сдержана. Она не шарахалась от него, но держала дистанцию, как обычно - вела себя с ним, как с коллегой по работе: дружелюбно и спокойно.       Когда приём закончился, Пабло робко предложил: - Давай я тебя отвезу домой? К его удивлению, она сразу кивнула: - Давай... - и улыбнулась невольно, увидев, как просияло его лицо. По дороге они болтали, как старые приятели - обсуждали прошедший вечер. Припарковавшись у её дома, он помог ей выйти из машины и благодарно сказал: - Мари, спасибо тебе огромное! Ты мне очень помогла, правда! Она улыбнулась: - Рада, что смогла помочь... Пока, Пабло! - Пока... Она открыла кованую калитку и прошла в сад. Он проводил её взглядом и уехал. Марисса уже подходила к крыльцу, когда услышала голос мужа из беседки: - Привет, любовь моя! Посиди со мной немного... Как всё прошло? Она вошла в беседку, села напротив: - Да нормально прошло... Милый, зачем ты встал? Тебе лучше? Эду покачал головой и сказал: - Мари, нам надо поговорить... Она сжала руки: - Да, давно уже надо... Я хочу рассказать тебе... кое-что о себе и о Пабло. Мы... мы встречались с ним... - Ты мне это уже говорила! Школьный роман... - Нет, это был не школьный роман... То есть началось-то всё ещё в школе, но не закончилось... В общем, мы встречались шесть лет, и он - отец Кьяры... Эду грустно кивнул: - Я сразу это понял - как только увидел его. Кьяра очень на него похожа... Что ты будешь делать - скажешь ему? - Это мы вместе должны решить, разве нет? - подняла брови Марисса. - Я думаю, он и наша девочка должны знать, но... Теперь, милая, всё, что касается Кьяры, ты будешь решать сама. Или с Пабло - как захочешь... Марисса почувствовала, как сердце застучало о рёбра: - Эду, я не понимаю, о чём ты говоришь? Ты что, разводиться со мной собрался?! Эду покачал головой: - Нет, конечно, нет! Тут другое... Я тоже должен тебе кое-что сказать... - и он протянул ей папку с какими-то бумагами. - Прочитай, ты всё поймёшь.       Марисса раскрыла папку, и по мере прочитанного бледнела всё больше. Отбросив папку в сторону и вскочив, она спросила сначала спокойно, а потом повышая голос: - Как ты мог?! Ты знаешь об этом два месяца и молчишь! Не лечишься, не борешься! Тебе что, не для кого жить?! - Мари, ты поняла диагноз? Это не поддаётся лечению, я сознательно не хочу затягивать свою агонию и твои муки! Она подошла к нему, обняла, прижала к себе: - Я слышать не хочу эти глупости! Мы всё попробуем, всё - слышишь? Я не верю, что ничего нельзя сделать! Эду вздохнул, обнимая её в ответ: - Я знал, что ты всё это скажешь. Я сделаю всё, что ты хочешь - только ради тебя, чтобы ты была спокойна... Но ты должна понимать, что... Марисса перебила его: - Хватит, хватит! Прекрати! Вот увидишь, мы что-нибудь придумаем...       Ночью Марисса и Эду не спали ни одной минуты. Он чувствовал страшную жалость к Мари и в то же время испытывал странное облегчение: она всё знает, она будет рядом до последнего. И о Пабло и Кьяре Мари всё-таки ему сама сказала... Честно говоря, его задевала её скрытность, хотя... всё это уже не имеет ни малейшего значения, ни малейшего! Странно: он сейчас даже не боится за себя. Чего бояться, если всё предрешено?Он был у трёх японских знаменитостей, и все трое единодушны: сделать ничего нельзя, опухоль слишком большая и сидит слишком глубоко в здоровых тканях... Оказывается, он болен давно - лет шесть или семь, просто болезнь себя не показывала - так часто бывает. Конечно, последние полгода симптомы проявлялись, но он внимания не обращал... Головные боли? А у кого их нет, тем более, что он так много работает! Лёгкие головокружения, тошнота? Тоже вполне объяснимо: хондроз, гастрит... Да мало ли! Если бы Марисса не заставила тогда пройти МРТ, они бы до сих пор ничего не знали... Хорошо, что он вовремя узнал и сразу ей ничего не сказал - зато успел все дела привести в порядок, его любимые девочки не будут нуждаться ни в чём...       Марисса тоже не спала - мучилась от огромного чувства вины. Что она за жена?! Муж смертельно болен, а она ничего не заметила! Весь последний месяц после возвращения из Японии только и думала о Пабло и Кьяре, а Эду отошёл на второй план... А он так нуждался в ней! И думал только о ней и её дочери - привёз их на родину, к близким, чтобы ей не пришлось остаться одной с такой бедой... Но она его не отпустит без борьбы, всё для него сделает, всё! Не может быть, что всё бесполезно - двадцать первый век на дворе. Главное - не опускать руки...

***

      Утром Эдуардо уехал к дяде и тёте - больше скрывать от них болезнь было нельзя, затем собирался в банк. Марисса позвонила Маркусу и своим сёстрам - все они были у Мии. Там они и узнали, какая беда их накрыла... Маркус, посмотрев бумаги, только обнял её - больше утешить было нечем, а врать ей он не мог. Марисса, которая стойко держалась при Эдуардо, дала себе волю - расплакалась навзрыд... Именно в таком состоянии её и застал Пабло, который, конечно, ещё ничего не знал и заехал к Мие и Ману просто так - кофе выпить. Пабло видел Мариссу плачущей всего один раз в жизни - когда она узнала, что Спиритто ей не отец, и был просто потрясён... Он вытащил Мию из комнаты: - Мия! Почему Мари плачет? Мия отмахнулась от него: - Это из-за Эду... Разумеется, Пабло решил, что Эдуардо обидел Мариссу. Его затопила бешеная злость на этого человека - как он посмел! Обидеть её, его девочку, его Мари! Пабло схватил Мию за руки: - Мия, где он сейчас? Где Эдуардо? - Вроде в банке должен быть... А зачем тебе? Но Пабло не ответил, вылетел на улицу, хлопнув дверью... Часть 8. "Откровения".       Пабло сам не понимал, что с ним творится. Из всей палитры обуревавших его чувств самыми сильными были безумная жалость к Мариссе и такая же безумная ненависть к Эдуардо - человеку, который заставил её плакать. Они-то и погнали Пабло к офису, где сейчас Эду занимался личными бумагами. Разъярённый Пабло взлетел на нужный ему семнадцатый этаж, где располагались офисы их банка, быстрым шагом прошёл к кабинету Эдуардо, бросив на ходу секретарше: - Сеньор Рицци у себя? Видно, выглядел он настолько непривычно, что секретарша не смогла скрыть испуганного удивления и только закивала часто-часто. - Не беспокойте нас, у нас важное совещание! Она снова испуганно кивнула. Не потрудившись даже постучать, Пабло ворвался в кабинет.       Эдуардо сидел за столом, глядя на фотографию Мариссы и Кьяры, сделанную на дне рождения Диего, буквально три недели назад: обе смеются, такие родные, красивые, счастливые! Он всегда так гордился, что смог сделать счастливыми этих двух самых важных в его жизни женщин, а теперь он же принесёт им столько горя! Если б можно было этого избежать или покончить со всем быстрее... Но и первое и второе совершенно невозможно: Мари никогда не бросит его и не позволит отказаться от борьбы, а значит - пройдёт с ним все круги ада...       Эдуардо закрыл глаза, откинулся на спинку стула и застонал про себя. Погружённый в свои мысли, он не сразу заметил незваного визитёра и опомнился от гневного окрика Пабло: - Эдуардо, какого чёрта?! Почему Марисса плачет?! Как ты посмел обидеть её?       Эду почувствовал знакомый укол ревности, которая не покидала его с тех самых пор, как он понял, что именно Пабло был любовью всей жизни его жены. Он ревновал, но и словом ей не обмолвился о своём открытии, так же, как и о том, как сильно задевало его её молчание об их истинных отношениях с Пабло - до вчерашнего дня. Конечно, приятно было сознавать, что Марисса никогда не поступит с ним подло, но подозревать, что в глубине души она не забыла свою первую любовь, было больно. Ещё больнее было думать, что она с ним, с Эду, из-за чего угодно: из жалости, из благодарности, из чувства долга - только не из любви...       Всё это промелькнуло у него в мыслях, когда он поднял голову, чтобы взглянуть на Пабло: - Это наше личное с ней дело, тебя совершенно не касается, - сказал Эду преувеличенно спокойно. Пабло подскочил к нему, вытащил за грудки из-за стола: - Ошибаешься, ещё как касается! Я не позволю тебе обижать её! - А по какому праву ты суёшься в нашу жизнь?! - Эду дал себе волю, резко отбросил руки Пабло и силой отпихнул его от себя. Пабло потерял голову: - Потому что я люблю её! Я не говорил ей об этом, я думал, что у вас крепкая семья, и Мари счастлива с тобой, но обижать её я тебе не позволю! - Как благородно! - язвительно воскликнул Эдуардо. - А как ты сам поступил с ней, ты, видно, забыл? Так я напомню: ты бросил её, уехал в другую страну и не вспоминал о ней миллион лет! А сейчас изображаешь несчастного благородного влюблённого! Пабло резко побледнел: - Твои упрёки справедливы, я это признаю... Но каким-бы я не был подлецом тогда, это не даёт тебе права сейчас обижать её! Я честно предупреждаю: ещё хоть раз она расстроится из-за тебя, я признаюсь ей в своих чувствах и сделаю всё, чтобы она от тебя ушла!       Вдруг Эдуардо отвернулся и пробормотал: - Не стоит трудиться... Скоро я сам от неё уйду... - он сел за стол и закрыл лицо руками. - В каком смысле уйдёшь?! - ошарашенно переспросил Пабло, резко остыв. - В прямом. У меня опухоль головного мозга, неоперабельная, и мне осталось недолго - счёт даже не на месяцы - на недели... Так что у тебя будет возможность признаться ей в любви и исправить свои ошибки...       Пабло просто остолбенел. Всего он ожидал, но такое... Сочувствие, стыд, желание помочь заставили пробормотать: - Прости, старик, я не знал... Но неужели всё настолько серьёзно?! Где ты обследовался? Давай попробуем найти другие клиники... И ведь, кроме операции, есть и альтернативные способы лечения! Ты должен попробовать, ради Мариссы и Кьяры! Эдуардо покачал головой и невесело усмехнулся: - Ты думаешь, я этого не сделал? С тех пор, как я узнал об этом, я только и делал, что искал, пробовал и надеялся!       Эдуардо поднялся, подошёл к окну, постоял молча, собираясь с мыслями. Пабло сидел в кресле и растерянно смотрел ему в спину. Эдуардо повернулся к нему: - Я ведь случайно узнал, что болен - буквально пару месяцев назад. Мы тогда в Токио жили, как-то пошли в парк - Кьяра училась на роликах кататься, ну и я решил тряхнуть стариной - тоже встал на коньки. Упал, конечно, ударился головой - совсем несильно. Но голова начала болеть, и Марисса заставила меня записаться на МРТ - у неё ведь мания - боязнь за здоровье близких после болезни Мартина...       Видя промелькнувшее на лице Пабло удивление, Эду усмехнулся: - А, ты же не знаешь... У Мартина тоже была неприятная болячка - аневризма. Всё обошлось, вовремя диагноз поставили. Не поверишь, но когда его оперировали, почти весь ваш курс съехался, чтобы поддержать их с Мари...       У Пабло сжалось сердце. Мартин всегда был так добр к нему, а его не было рядом, когда уважаемый им человек нуждался и в его поддержке тоже - вычеркнув из своей жизни Мариссу, он вычеркнул заодно и её близких...       Эду продолжил: - Я сделал МРТ и узнал... Сначала не поверил, думал - ошибка, я ведь хорошо себя чувствовал! Обратился во вторую клинику, третью - всё то же. Все ставят одинаковый диагноз и одинаково разводят руками... Помнишь фильм "Достучаться до небес"? Пабло кивнул. Эду усмехнулся: - Ну вот у меня та же история... Марисса об этом ничего не знала... до вчерашнего дня. Я не хотел говорить ей в Токио, где у нас не было близких, но поэтому и решил переехать - не хочу, чтобы она была одна, когда я... ну, в общем, не хочу. И причину придумывать не пришлось - Кьяра подрастала, а мы давно решили, что она должна учиться в Аргентине... Ну, а здесь уже скрывать болезнь стало невозможно - мне становится хуже, и она это всё равно бы заметила. И я взвалил это на её плечи... Бедная моя девочка! При мне она держится, но я представляю, как она себя чувствует... Мы ведь очень дружно жили всегда, все пять лет, что женаты. Я вообще не помню, чтоб мы ссорились! - Эду замолчал и заморгал глазами. - Вы что, только после рождения Кьяры поженились? - машинально спросил Пабло - лишь бы нарушить тягостное молчание. Эду посмотрел ему в глаза и проговорил чётко и раздельно: - Когда я познакомился с Мариссой, Кьяре уже исполнился год...       Пабло почувствовал, как от лица и конечностей отлила кровь, а потом застучала в голове... Он несколько минут пытался собраться с духом и задать свой вопрос, но Эду опередил его: - Ты ведь знаешь, что я из богатой семьи... Вот представь, какую жизнь я вёл - денег не меряно, смазливая внешность, друзья такие же, доступны любые девушки... Жил, как мажор: дорогие тачки, клубы, спиртное, наркотики... Дядя измучился со мной, но не бросал - я его единственный кровный родственник, он мне как отец - вырастил меня после гибели родителей... И вот иду я как-то по парку со своей компанией, и нечаянно налетел на коляску с Кьярой. У неё игрушка упала, она заплакала... Я игрушку поднял, отдал Мариссе, раз ей в глаза взглянул - и погиб! Ничего не стало, понимаешь? Я понял, что мне нужна только она, а она и знать меня не хотела... "Папенькин сынок", "золотой мальчик" - всё, что я от неё слышал... Пробовал осыпать её подарками - так она даже цветы у меня не брала. Я за ней бегал месяца три, как привязанный; наконец, она сжалилась и сказала, что мы будем общаться, если я сам буду чего-то стоить... Я попросил дядю взять меня на работу в банк - самым распоследним клерком... Месяц отпахал, не видел их с Кьярой - просто не мог, уставал с непривычки, да и времени не было, но с первой зарплаты подарил ей букет и пригласил в кино. И она пошла! Мы стали проводить время вместе, просто, как друзья... Так целый год почти, представляешь? Потом я предложение сделал, и она согласилась... Как я был счастлив тогда, не передать! Мы поженились, и я попросил дядю отправить меня в Японию - работать в новом филиале нашего банка, и у меня опять всё получилось: ведь Мари рядом была... Тогда ещё у нас вопрос встал: её карьера или моя, и она без колебаний меня поддержала... И у нас так всегда было, во всём!       Эду перевёл дыхание, помолчал... - Знаешь, я ведь сразу понял, что это ты - тот самый придурок, который бросил её и что именно ты - отец нашей девочки... Забавно, что тебе самому это вообще в голову не приходило, хотя она так похожа на тебя! А я догадался, хотя Марисса никогда не говорила о своём прошлом, и я не спрашивал - я сразу решил, что сам буду отцом малышки. И я люблю Мариссу, и люблю её дочь - ты просто не представляешь, как сильно! Клянусь, если бы не эта проклятая болезнь, я бы никогда не вернулся сюда и близко не подпустил бы тебя к своей семье! Но сейчас я даже рад, что ты появился... Ты хоть и придурок, но любишь Мариссу, а Кьяру вообще нельзя не любить... Если отбросишь свой эгоизм, может, и поможешь им пережить всё это... Эду подошёл к двери и распахнул настежь: - Ну вот, ты всё знаешь... А сейчас уходи, дай мне свои дела доделать - сегодня вечером я уже ложусь в больницу...       Пабло вышел из кабинета Эдуардо совершенно разбитым. Он чувствовал огромную жалость к молодому мужчине, который стоит на пороге смерти и такую же огромную злость на Мариссу и на друзей, которые скрывали, что у него есть дочь... Ладно, с Мариссой он позже разберётся, а вот с лучшего друга спросить можно прямо сейчас! Часть 9. "Лучший друг" Томас Эскурра уже собирался спускаться к ужину, когда в его кабинет влетел Пабло, бледный и злой. - Томас, у тебя есть какие-нибудь фотографии Кьяры? Томас понял, что вопрос задан не зря - настал момент истины. - Разумеется, есть - я ведь её крёстный! - А есть самые первые, когда она только родилась? - Конечно! Они сели перед экраном компьютера, и Пабло увидел фотографии Мариссы во время беременности, новорождённую Кьяру, её крещение, дни рождения. Эду появился на фотографиях, когда девочке было уже больше года. Пабло, жадно глядя на экран, спросил ломким голосом: - Томас, ты знал, что Кьяра моя дочь? - Конечно! Мы все это знали, с первого дня. Пабло сжал кулаки: - Почему же ты не сказал мне об этом? Тебя Марисса просила не говорить? Томас оставался абсолютно спокойным: - Нет, она не просила и сама не делала из этого тайны... - Тогда почему я узнал об этом только сегодня?!! Томас, мы же друзья! Как ты мог не сказать мне? Ты что, не понимаешь, что вы все украли у меня моего ребёнка? Кьяра - моя девочка, а ты мне не сказал! Я понимаю, Марисса мстила мне, но ты... Ты же мой друг, почему ты мне не сказал?!       Томас подошёл к окну, помолчал немного, повернулся к Пабло. - Не сказал, потому что я и ей друг! И уж извини, за эти годы она мне стала гораздо ближе, чем ты! И каким же образом она тебе мстила? Мы узнали, что Марисса беременна, уже после твоего отъезда. Она ждала два месяца, что ты вернёшься со стажировки, как говорил ей, но ты остался в Штатах и не выходил на связь. Когда ты позвонил мне первый раз - через восемь месяцев после отъезда, заметь! - я спросил у неё, должен ли рассказать тебе о ребёнке. Она ответила: "Расскажи, но только если Пабло обо мне спросит..." Ты не спросил. И не спросил, когда я приехал в Штаты, не спросил у Гидо, когда виделся с ним - зато пришёл на встречу со своей новой умопомрачительной подругой... А о Мариссе ты вообще за эти восемь лет больше ни разу не спросил, просто вычеркнул её из своей жизни, и всё! Ты ничего не хотел о ней знать, разве не так? Что же ты теперь обижаешься? Что она должна была делать: бегать за тобой по всему свету, узнавать в банке, где именно ты находишься, приехать под твои окна с дочкой на руках? Ты ясно дал понять, что не хочешь её видеть, и она не стала навязываться тебе и навязывать свою дочь! И я полностью был и есть на её стороне: почему она должна была унижаться, у неё тоже есть гордость!       Пабло сидел, оглушённый таким простым ответом. Томас смотрел на него без презрения, но и без малейшего сочувствия... На экране появилась фотография Кьяры на пони. По дате Пабло понял, что она сделана в то время, когда он приезжал в Буэнос-Айрес в командировку, почти через три года после отъезда(или бегства) в Нью-Йорк. Томми кивнул на фото и сказал: - Марисса тебя три года ждала. Перестала после того твоего визита - ты ведь неделю жил здесь с очередной моделькой (и мы это знали) и даже никому из нас не позвонил. Она приняла тогда предложение Эду - они были уже год знакомы, но оставались просто друзьями. А Эду оказался прекрасным парнем и малышку нашу полюбил, как родную. Мы все были очень рады за них и решили, что не будем тебе говорить о девочке, даже если ты и спросишь о Мари. Но ты по-прежнему не спрашивал... После свадьбы Мари с Эду уехали в Японию, но не потерялись - мы встречались каждый год не по одному разу: они приезжали в отпуск, мы ездили к ним... Так что каждый из вас строил свою жизнь, как считал нужным, вот и всё!       Пабло взглянул на друга с нескрываемой злостью: - Томас, но ты же не знаешь, почему я уехал! Мы перестали тогда понимать друг друга, она... Томас жёстко перебил его излияния: - Да ладно тебе, Пабло! Не строй из себя жертву! Ты уехал, потому что тебя здорово переклинило с этой грёбаной жаждой великого жизненного успеха... Видел бы ты себя со стороны тогда - вылитый Серхио! Знаешь, у нас с Гидо был огромный соблазн - послать тебя к чёрту, как ты всех нас... - Что ж вы меня не послали? - Да никак не могли забыть, что пережили вместе и надеялись, что ты всё-таки на самом деле не такой конченый сукин сын, каким казался... Видишь, мы были правы... А по поводу Мариссы... Я не знаю, что между вами было, но в чём бы она была не права тогда, ей досталось гораздо сильнее, чем тебе! Она любила тебя, и ты это знал! Это она сидела три года в ожидании - и слова плохого про тебя не сказала, а ты начал спать с другой сразу после своего отъезда! А сейчас пытаешься оправдаться? Только представь, каково было Мариссе! Она знала, что ты общаешься со мной и Гидо, знала, что изредка приезжаешь сюда и никогда не вспоминаешь о ней!       Пабло обхватил голову руками: - Я не забывал её, но не позволял себе о ней думать... Мне казалось, что я поступаю правильно... Но если бы я знал, что она забеременела тогда, что у меня дочь... Если бы я знал! - Ты не знал, потому что не хотел знать! - поставил Томас точку. Ты опоздал на восемь лет, Пабло. Твою дочь растил Эду - он её настоящий отец... А ты обокрал себя сам, если на то пошло... И сохрани тебя Боже лезть сейчас со своими претензиями к Мари, тем более теперь, когда у них в семье такое горе! Если ты попытаешься испортить ей жизнь, я первым набью тебе морду. Я не шучу. - Но что же мне делать? - поднял Пабло голову. - Ты предлагаешь мне сделать вид, что я ничего не знаю о своей дочери? - Я тебе ничего не предлагаю... - устало ответил Томас. - Я просто не хочу, чтобы ты причинил Мариссе ещё больше боли, вот и всё. Ты когда-то очень обидел её - не делай этого снова. Хотя бы ради Кьяры...       Пабло ушёл от Томаса и всю ночь бродил по городу, вспоминал прошедшие годы, свои поступки, мысли... Томас прав - он поступил с Мариссой подло, причём сознательно. Теперь пришло время за это платить. Больше всего на свете он хотел сейчас быть с Мари и своей дочерью, но...нет. И никаких претензий! Он не станет тревожить её, больше никогда не будет эгоистом, думающим только о себе, больше не причинит ей боли... Но он попытается облегчить её ношу - попытается помочь ей спасти человека, который стал её мужем и отцом её ребёнка, и был рядом - вместо него, Пабло ... Это единственное, что он может сделать сейчас для любимой женщины и своей дочери...