"One chance to go back..."

Часть 10."Не быть эгоистом".       Свои ночные странствия Пабло закончил возле старого парка, того самого, в котором они часто гуляли с Мариссой, когда были вместе. Прошёлся по знакомым дорожкам, посидел на их любимой скамейке. Нахлынули воспоминания - не о ссорах, не об обидах, а о самых счастливых моментах с ней. Что и говорить, их было много - таких моментов... И любовь была, настоящая любовь! Как Томми ему сказал? "Марисса любила тебя, и ты это знал..." Знал, конечно, знал. И сам любил её, но в какой-то момент запутался, что считать самым важным в жизни, сбежал от любви и считал себя вполне успешным и счастливым - пока не встретил свою любовь снова и не понял, как много потерял... И дело даже не в Кьяре - в самой Мари. Половину жизни отдал бы, чтобы всё исправить, чтобы вернуть прошлое, но это невозможно...       Пабло поднялся со скамьи и пошёл к выходу из парка, сел в машину. Голова после бессонной ночи гудела, как после тяжёлого похмелья. Нужно было возвращаться в свои шикарные апартаменты, но почему-то даже мысль об этом казалась неприятной. Пабло посидел несколько минут, положив руки на руль, и вдруг решение пришло само собой: он снова поедет к Томасу, выпьет там кофе и заодно посоветуется насчёт квартиры - хватит с него этой показушной роскоши, пора жить по-человечески - так, как ему нравится на самом деле... И молодой супер успешный банкир решительно направился к дому друга, совершенно не думая о том, будет ли уместно заявиться туда после их тяжёлого разговора, да ещё в воскресенье, да ещё в восемь утра - ведь раньше, пока он не достиг такого крутого жизненного успеха, он тоже не думал о подобных мелочах: просто помогал другим, когда его об этом просили и обращался за помощью сам, когда она была ему нужна...       Томас и Пилар даже глазом не моргнули, увидев Пабло во вчерашней одежде у себя с утра пораньше, как будто это самое подходящее время для дружеского визита. И не упрекнули ни словом, и ни слова не спросили о том, что он решил, что собирается делать дальше. Пабло ничуть не удивился такой сдержанности и деликатности - ни Томми, ни Пилар не имели привычки лезть в душу без "приглашения" и, видимо, были уверены в его порядочности в отношении Мари и Кьяры. Они позавтракали вместе, и за кофе Пабло озвучил свою просьбу: - Ребята, вы не знаете какого-нибудь надёжного агента по недвижимости? - А зачем тебе? - поинтересовался Томми. - Хочу подыскать себе квартиру, надоел отель. Томми переглянулся с женой, и Пилар сказала: - Знаешь, Пабло, у нас есть квартира - наша первая, мы жили там четыре года после свадьбы. Она очень нравилась нам, но подрос Хорхе и стало тесновато, мы перебрались в этот дом, но квартиру жаль было продавать. Она светлая, хорошая, удобная, и комнат много: две спальни, кабинет, гостиная и кухня. Хотя, конечно, с роскошью твоих нынешних апартаментов никакого сравнения нет... Пабло обрадованно поднял голову: - Плевать на роскошь! Вы, правда, сдадите мне её? - Да, если тебе понравится, живи, сколько хочешь, - махнула рукой Пилар. - Когда ты планируешь переехать? - Чем раньше - тем лучше. У меня ведь вещей практически нет - только одежда и книги. А квартира обставлена? Пилар кивнула: - Обставлена и содержится в порядке: раз в неделю приходит прислуга - пожилая индеанка, и делает уборку. Кстати, Росита - замечательная женщина и готовит отлично! Хочешь, я договорюсь, чтобы она и за тобой присмотрела? - Это было бы чудесно! - улыбнулся Пабло. - Пилар, ты просто ангел! - Скажи об этом моему мужу, а то он забывает иногда, что женат на ангеле! - насмешливо ответила Пилар на комплимент. Томми только глаза закатил...       Таким образом, все проблемы Пабло были решены. Квартира ему понравилась, Росита согласилась работать у него, и к обеду Пабло уже переехал на новое место жительства. Когда с помощью Пилар и Томми все вещи были разложены, и в квартире наведён порядок, Пилар предложила Пабло: - Может, пообедаешь у нас? Пабло, в глубине души надеявшийся на такое приглашение, довольно улыбнулся и кивнул. Они уже выходили из квартиры, когда телефон Пилар зазвонил. Она отошла в сторону, ответила на звонок и сообщила, с тревогой глядя на мужа: - Это Марисса... Они с Кьярой целое утро пробыли в больнице, а сейчас приедут к нам пообедать...       Пабло в первое мгновение побледнел, сердце бешено застучало. Томас бросил на него обеспокоенный взгляд, и Пабло испугался, что ребята отменят своё приглашение, и он не увидит Мариссу и дочку... Он справился с собой и прямо посмотрел в глаза другу. Томас понял, что Пабло не собирается устраивать Мариссе никаких разборок и успокоился.       Они втроём вернулись раньше, чем приехали Мари и Кьяра, и Пабло целых полчаса не мог отвести взгляд от двери. Наконец, в прихожей раздались голоса, и сначала в столовую забежала Кьяра, поцеловала крёстного, Пилар, обняла Хорхе, улыбнулась и кивнула Пабло. Он поднялся ей навстречу: - Кьяра, а меня ты не поцелуешь? Девочка обернулась на вошедшую следом маму, та пожала плечами: мол, как хочешь... Кьяра подошла к Пабло, он наклонился и подставил ей щёку, потом обнял её и поцеловал сам. И всё, больше ничего себе не позволил, хотя ему ужасно не хотелось отпускать малышку, а хотелось посадить её к себе на колени, поговорить с ней, поцеловать ещё, приласкать... Но Пабло твёрдо решил, что будет поступать, как лучше для Мари и его дочери, а сейчас явно было не время предъявлять права на ребёнка. Марисса поздоровалась с ним приветливо, но сдержанно - как обычно.       За обедом при детях ни о чём важном не говорили, просто болтали. Пабло старался не обращать особого внимания на Кьяру, чтобы не смущать её и Мари, но глаза поневоле то и дело останавливались на дочери. Теперь он ясно видел, что Кьяра действительно на него очень похожа: черты лица и цвет глаз его, его улыбка... А вот волосы мамины, мамина мимика, интонации и, видимо, характер! Пабло не мог налюбоваться дочкой, она казалась ему просто совершенством - как и её мамочка, и он наслаждался, глядя на Кьяру, слушая болтовню девочки с Хорхе, её смех... От его злости на Мариссу и следа не осталось, теперь Пабло чувствовал только огромную благодарность за такой чудесный подарок и жалел лишь о том, что не может сказать Мариссе о своих чувствах и показать ей и дочке, как сильно он их любит... А его любимые женщины ничего не замечали: Марисса могла думать только о муже, а Кьяра была ещё ребёнком. Зато Томми и Пилар всё видели и понимали, что с ним творится: Пилар поймала его взгляд и сочувственно улыбнулась, а Томми кивнул - держись, брат...       После обеда Кьяра и Хорхе убежали поиграть в сад, а взрослые остались в гостиной пить кофе. Пилар подсела к подруге. Марисса выглядела очень бледной и уставшей, но внешне спокойной. Томми сочувственно погладил её по руке: - Мари, теперь расскажешь, как у вас дела? Новости есть? Марисса кивнула: - Да, сегодня Эду консультировал профессор Виллемс, он учитель Маркуса и как раз специалист по таким заболеваниям. Лечение начали, но всё настолько сложно, что профессор считает - мы должны ехать в Нью-Йорк, в Мемориальный онкологический центр Слоуна-Кеттеринга. Если там не помогут, значит, не помогут нигде... Пилар обняла подругу за плечи: - Когда вы планируете уехать? Марисса пожала плечами: - Завтра Маркус подготовит медицинские документы, и будем звонить туда, договариваться, чтобы нас приняли. Маркус с нами поедет, поможет мне там. А я пока хочу разобраться с бумагами Эду - он отдал их мне, но не объяснил, что к чему - пришлось срочно уехать в больницу... А Алехандро я пока тревожить не хочу - он тоже плохо чувствует себя, болезнь Эду просто подкосила их с Росарио...       Пабло, который молча сидел в кресле напротив, набрался храбрости и предложил ей: - Марисса, хочешь, я посмотрю твои бумаги? - и усмехнулся невесело, - я ведь специалист! Она взглянула на него: - Знаешь, буду очень благодарна за помощь! Можешь сделать это прямо сейчас? Они у меня с собой. Пабло кивнул. Марисса принесла свою сумку, достала папку и протянула Пабло. Он углубился в чтение и минут через десять сообщил: - Мари, суть в том, что Эдуардо всё своё состояние разделил пополам и перевёл на тебя и Кьяру: на тебя счета и акции, а на малышку - недвижимость... - То есть, я могу свободно тратить эти средства прямо сейчас? - перебила его Марисса. Пабло снова кивнул и не успел даже удивиться такому вопросу, как получил ответ: - Слава Богу! Значит, я буду спокойно оплачивать лечение Эду - своих-то денег у меня не слишком много... Спасибо, Пабло, ты мне действительно помог! Пабло помолчал секунду и добавил: - Мари, если хочешь, я помогу тебе и со счетами, и с организацией поездки в Нью-Йорк - я ведь долго жил там и буду тебе полезным... Марисса посмотрела ему прямо в глаза: - Пабло, не буду лукавить, мне твоя помощь очень пригодилась бы, но я не вправе просить у тебя так много. - Ты и не просишь, я сам предлагаю! Я очень хочу помочь тебе... то есть, вам с Эду, - серьёзно ответил Пабло. - А как же твоя работа, банк? - Я возьму отпуск, помогу тебе устроиться и вернусь. Думаю, Алехандро обойдётся без меня пару-тройку недель без особых проблем... - Ну, если так, то я буду очень-очень тебе благодарна!       Марисса поднялась с дивана: - Пили, спасибо за обед! Мне нужно вернуться в больницу... Пабло тоже вскочил: - Давай я тебя подвезу! Мари кивнула: - Давай. Томас предложил: - Мари, пусть Кьяра побудет у нас, вечером заберёшь её, заодно и поужинаем вместе... Марисса благодарно согласилась: - Пусть... Мы с Эду не хотим, чтобы она проводила в больнице целые дни - она ещё ребёнок... Вечером я заеду за ней.       По дороге в больницу Пабло спросил: - А с кем ты оставишь Кьяру, когда уедешь в Нью-Йорк? Марисса пожала плечами: - Скорее всего, с Мией и Ману. Кьяра и Диего в одном классе, Мие удобно будет возить их в школу и забирать домой. Конечно, Кьяра и у Пилар с Томми осталась бы без проблем, но Мия смертельно обидится... - Мари усмехнулась и добавила, - а вообще Кьяра нарасхват - все наши её обожают! Пабло посмотрел на неё и согласно кивнул: - Я это заметил! И в этом нет ничего удивительного: Кьяра - просто совершенство, как и ты! Марисса ничего не ответила - не услышала его последней фразы.

***

      В больнице Марисса прошла в палату мужа одна. Пабло не стал спрашивать, как долго она собирается у него пробыть, но твёрдо решил дождаться, чтобы отвезти её к Томми и Пилар и побыть ещё немного с ней и дочкой. Сидя на жёстком больничном кресле возле палаты, Пабло начал соображать, что должен сделать перед отъездом в Нью-Йорк в первую очередь: с кем встретиться, какие подготовить документы - да мало ли дел у директора банка! Он так глубоко задумался, что не услышал оклика Мариссы и очнулся только от лёгкого прикосновения её руки: - Пабло, хорошо, что ты ещё здесь. Эду просит тебя зайти к нему, а я пока к Маркусу загляну.       Взглянув на Эдуардо, Пабло поразился, как тот изменился. Кажется, прошло меньше двух дней, когда они виделись в последний раз, и вот перед ним действительно больной человек: очень бледный, под глазами разлились голубые тени, а самое главное - какой-то отрешённый, что ли... Но встретил Эду его приветливо, поздоровался, протянул руку: - Привет, Пабло! Пабло подошёл, пожал протянутую руку, пошутил неловко: - Привет, старик! Был когда-нибудь в Нью-Йорке? Эду усмехнулся: - Был. Не думал, что снова поеду, да ещё по такому поводу... Но я с тобой о другом хотел поговорить. Эду показал на стул возле кровати, Пабло придвинул его ближе и сел. Эдуардо кивнул на знакомую Пабло папку: - Марисса сказала, ты помог ей разобраться с документами... - Да, я объяснил ей, что ты разделил всё своё состояние между ней и Кьярой... Эду махнул рукой: - На том свете деньги не нужны. А если вдруг чудо случится, и я выживу... Я не боюсь остаться без гроша - не знаю женщины, более порядочной в этом смысле, чем Мари - чего-чего, а меркантильности и жадности в ней никогда не было, уж ты должен это помнить. Пабло согласился: - Да, на деньги ей всегда было плевать... Эду продолжил: - Я тебя попрошу - займись сейчас её делами... Мари не слишком разбирается в финансовых заморочках, и я не хочу, чтобы после оплаты моего лечения она осталась без гроша. Моя болячка - дорогое "удовольствие"! Пабло кивнул, но не удержался от вопроса: - Почему ты просишь меня, а не своего дядю? - Потому что я уверен, что ты желаешь Мариссе добра, и с тобой ей проще будет общаться, чем с дядей... если я всё-таки не поправлюсь. Пабло снова кивнул, мужчины немного помолчали. Затем Эду откашлялся: - Пабло... Я не сказал Мариссе о нашем с тобой разговоре в банке. Пабло взглянул ему прямо в глаза: - Я понял это. Я тоже не собираюсь ничего говорить ни ей, ни Кьяре. На лице Эду отразилось облегчение, но он удивился: - Почему? Честно говоря, я думал, что ты захочешь признать Кьяру своей дочерью! Пабло не стал отрицать: - Я этого очень хочу, хочу больше всего на свете! Но не сейчас. Знаешь, в первые минуты, когда ты рассказал мне о Кьяре, я Мариссу и своих друзей просто возненавидел - посчитал, что они все украли у меня моего ребёнка... Но потом понял, что во всём виноват только сам и получаю по заслугам. А ты... ты был рядом с Мариссой всё это время, вырастил мою дочь, и ты замечательный отец, Кьяра очень любит тебя - это сразу видно... Я не хочу вставать между вами, пока ты болеешь. Но знай, я не откажусь от дочки - когда ты поправишься, мы вернёмся к этому разговору!       Эдуардо внимательно посмотрел ему в глаза и произнёс задумчиво: - Знаешь, Пабло, моё первое впечатление о тебе всё-таки оказалось верным - ты хороший парень. И я очень благодарен тебе за твоё решение и твои слова... Честно говоря, я страшно жалел о том нашем разговоре, но теперь уверен, что поступил правильно! Он снова протянул Пабло руку, и тот уверенно пожал её... Часть 11."Время летит..."       Дальше время для Мари, Эдуардо и их близких полетело с бешеным ускорением. Несмотря на начатое лечение, здоровье Эдуардо стремительно ухудшалось - как будто плотина прорвалась: усилились головные боли, постоянно немели руки и ноги, резко упало зрение, перед глазами начали мелькать чёрные "мушки". Марисса всё время была рядом с мужем, отрываясь только ради дочери - отвезти её в школу, забрать домой, завезти к отцу... Малышка знала, что папа серьёзно болен, но, конечно, насколько серьёзно - не понимала.       В эти тяжёлые дни все друзья и родные были рядом. Пабло сдержал данное себе слово - помочь Мариссе, чем только сможет. Он взял на себя все хлопоты, связанные с поездкой в Штаты: визы, приглашения из клиники, бронь в гостинице для них троих. При этом он был так деликатен, что она не чувствовала себя обязанной - как будто ей помогал лучший друг или даже брат. Пабло именно этого и хотел - просто помочь ей. Ему не нужна была её благодарность или признание его заслуг. Единственное, от чего он не мог отказаться - счастье видеть её и их дочку каждый день...       На формальности ушло несколько дней, но, наконец, всё было готово к отъезду. Пабло был у себя в кабинете, приводил в порядок рабочий стол, когда услышал стук в дверь. - Войдите! - Привет, Пабло, можно к тебе? - раздался голос Даниэлы. Они почти не общались после того памятного первого приёма, и Пабло очень удивился, увидев её. Выглядела она, как всегда, на миллион долларов, но сейчас его это даже раздражало. - Привет. Ты по делу? - кивнул он небрежно, совершенно не заботясь о церемониях и продолжая разбирать бумаги. - Да. - Даниэла подошла ближе и вдруг прикоснулась к его руке, провела ладонью по плечу и посмотрела призывно... Пабло поднял брови, резко отвёл её руку и бросил раздражённо: - Ты что? Я страшно занят! Говори, что тебе нужно, или уходи! Даниэла обиженно отпрянула: - О Господи, Пабло, ты совсем одичал! Конечно, я скажу, о чём хотела! Я слышала, что ты собрался в Нью-Йорк, сопровождаешь Рицци? Так вот, не делай этого... - Это ещё почему? - Я слышала, что Марино хочет сложить полномочия... Тебе нельзя уезжать, ты рискуешь потерять это кресло - если Марино действительно уйдёт, совет директоров не будет ждать тебя - сам понимаешь, на твою должность полно желающих. Ты должен остаться и упрочить своё положение, а я буду рядом и помогу тебе во всём... Не упускай этот шанс! Пабло понял её намёк, но и секунды не думал над ответом: - Это всё не имеет значения! Когда-то из-за этих гонок за шансами я столько потерял, что теперь жизни не хватит вернуть... - Напрасно ты так раскидываешься! - насмешливо-зло произнесла бывшая подруга. - Или метишь выше? Пабло убрал папку в сейф и повернулся к Даниэле: - Что ты имеешь в виду? - Именно то, что сказала! Надеешься, что племянник нашего шефа протянет ноги, и тебе достанется его место в банке и его жена? Я помню, как ты глазел на неё тогда!       Пабло подумал про себя: вот она, расплата за неразборчивость. Когда-то он сам погнался за Даниэлой - после многих лет верности одной женщине она казалась поначалу таким приятным разнообразием! А теперь эта стерва практически шантажирует его, втаптывает в грязь. И что ей мешает повторить свои домыслы Мариссе, Алехандро... да кому угодно? Конечно, это неправда, но со стороны многие увидят эту ситуацию именно так... Пойдут разговоры, и он может действительно потерять Мариссу - у неё ведь есть причины сомневаться в его порядочности... С карьерой тоже будет покончено - Алехандро, конечно, будет оскорблён за племянника и перестанет доверять ему... Всё это мгновенно пронеслось у него в голове. Даниэла словно читала его мысли - стояла и улыбалась насмешливо, ожидая ответа на свои слова. Его ответ был очень коротким: - Пошла ты к чёрту! Даниэла не ожидала такого. Её лицо покрылось красными пятнами, но она взяла себя в руки и прошипела сквозь зубы, выходя из его кабинета: - Ты пожалеешь, Пабло... Но Пабло выбросил её из головы сразу, как за ней захлопнулась дверь.       Следующий день - день отъезда Эду и Мари в Штаты, был тягостным для всей семьи и друзей. Тётя и дядя, которые заменили Эду родителей, родители и сёстры Мариссы, самые близкие друзья - все желали удачи, выздоровления, обещали молиться. Сам Эдуардо был абсолютно спокоен, даже шутил, и только дважды его голос дрогнул... Первый раз при прощании с Алехандро и Росарио - они вырастили его, он у них один, и они сейчас, может быть, прощаются навсегда... А второй раз - когда он прощался с Кьярой. Малышка заглянула ему в глаза и спросила: - Папа, а ты скоро вернёшься из больницы? Он поцеловал её в нежную щёчку: - Не знаю, милая, но я буду очень стараться, честное слово... Девочка не знала, что он болен смертельно, но, видимо, что-то почувствовала своим чутким детским сердечком. Она крепко обняла его и прошептала: - Я хочу, чтоб ты вернулся... Ты самый лучший папа на свете! Эдуардо поцеловал её в тёплую макушку: - Это ты и твоя мама лучшие на свете! Несмотря ни на что, он почувствовал себя совершенно счастливым после слов дочери - жизнь прожита не зря, если тебя так любит ребёнок! С этой мыслью он и сел в самолёт...

***

      В Нью-Йорке всё закрутилось ещё быстрее. Уже через час после поступления в центр Эдуардо начали обследовать, а когда он отдыхал после процедур, в палату заглянул врач и вызвал Мариссу для разговора в свой кабинет. С ней отправился Маркус, а Пабло остался возле Эдуардо.       Доктор Стивенс с жалостью смотрел на молодую красивую женщину. Самым тяжёлым в его профессии было именно это - разговаривать с близкими больного, но он считал, что правда, даже горькая - лучше, чем ложная надежда... - Миссис Рицци, мы обследовали Вашего супруга и, к сожалению, обрадовать мне Вас нечем... Неоперабельная злокачественная опухоль в четвёртой стадии сама по себе смертельно опасна, а в его случае всё осложняется ещё и аневризмой одного из сосудов головного мозга. Вы знаете, что такое аневризма? Бледная Марисса кивнула: - Мой отец оперировался по поводу аневризмы аорты... Врач продолжил, показывая снимок: - Видите ли, эта аневризма очень велика, да ещё опухоль на неё давит. Существует большая вероятность разрыва... Маркус откашлялся и задал вопрос, который не решилась задать Мари(хотя сам прекрасно знал ответ - просто не хотел, чтобы это шло от него): - Каков прогноз, если разрыв произойдёт? - Исход в таком случае только один... - врач не договорил, но Мари прекрасно поняла его. Она сжала пальцы и спросила, стараясь держаться спокойно: - Но Вы ведь не отказываетесь лечить моего мужа? Доктор покачал головой: - Нет, конечно, нет! Протокол лечения составлен, мы будем ему следовать. Пока постараемся уменьшить размер опухоли, её давление на аневризму, а там посмотрим... Но хочу Вас предупредить, лечение крайне тяжёлое, Вам и Вашему супругу будет очень нелегко. Марисса кивнула: - Мы к этому готовы... Доктор Стивенс, можно задать Вам вопрос? Если бы мы обратились к Вам два месяца назад, прогноз был бы лучше? Доктор отрицательно покачал головой: - Боюсь, что нет, миссис Рицци. Судя по анализам, опухоль достигла критического размера примерно полгода назад, и она так неудачно расположена, что почти не оставляет нам возможности влиять на неё. К сожалению, такое часто бывает... Простите, что огорчил Вас.       Выйдя из кабинета Стивенса, Мари уткнулась Маркусу в грудь и расплакалась. Тот осторожно гладил её по голове: - Поплачь, сестрёнка, тебе легче станет... Только перед Эду не реви, ему хуже всех сейчас... - Маркус, ну за что это ему, нам всем? Почему именно он? Маркус тяжело вздохнул. Ему - врачу, часто задавали такие вопросы. Он обнял Мариссу и ответил: - Не знаю, Мари. Говорят, что это промысел Божий. Мы с тобой можем только одно - быть рядом с ним до последнего...       И полетели дни... Доктор Стивенс не преувеличивал - лечение оказалось действительно очень тяжёлым. Эдуардо страшно мучился, страдал от тошноты, головных болей. В центре был прекрасный медицинский персонал, но Эду нуждался в близких, и Марисса, Маркус и Пабло по очереди сидели около него и днём, и ночью. Конечно, одной Мариссе было бы не справиться с этим... Но самым тяжёлым был вовсе не уход за больным - самым тяжёлым было сознание, что лечение не помогает: хоть опухоль немного уменьшилась, Эдуардо становилось хуже, он слабел с каждым днём... Всё чаще он впадал в какое-то забытьё, сил не было даже разговаривать. Маркус видел приближение кризиса и сказал об этом Пабло. Они старались не оставлять Мариссу с Эдуардо одну надолго, их моральная поддержка могла понадобиться ей в любой момент - счёт шёл уже на дни...       Однажды вечером Марисса отправила Маркуса и Пабло выпить кофе и осталась в палате с мужем одна. Эду вдруг открыл глаза, почувствовал взгляд жены, прошептал пересохшими губами: - Привет... Марисса улыбнулась сквозь слёзы: - Привет, милый... Как ты себя чувствуешь? Хочешь чего-нибудь? Эдуардо чуть качнул головой: - Да, поговорить с тобой... Он дотронулся до её лица: - Девочка моя, ты совсем измучилась. Я тоже измучился, но теперь недолго... Марисса закрыла ему рот ладошкой: - Не смей так говорить! Он прикоснулся губами к её ладони: - Ладно, не буду, но ты не перебивай меня - мысли путаются, вдруг что-нибудь забуду. Я хочу тебя попросить... Марисса утвердительно кивнула: - Я всё сделаю. Что ты хочешь? - Чтобы ты в любом случае забрала меня домой, ладно? По щекам Мариссы побежали слёзы, Эду этого не видел - зрение почти совсем отказало, но почувствовал: - Милая, не плачь, мне от этого ещё хуже... - Не буду, не буду... Конечно, я тебя не оставлю здесь одного... Эду слабо улыбнулся: - Хорошо. И не забывай моих стариков, навещай иногда - они очень любят вас с Кьярой... - Конечно! Эду сжал её пальцы: - Ещё кое-что: я не хочу, чтобы ты долго горевала по мне... - Что?! - Я знаю, что ты меня не забудешь, но хочу, чтобы память была светлой, а не горькой, понимаешь? Хочу, чтобы ты продолжала жить, и была счастливой, и сделала счастливым какого-нибудь хорошего парня... И никакого траура, никаких чёрных тряпок - не люблю, когда ты в чёрном... Марисса снова не сдержала слёз: - О Господи, Эду, о чём ты только думаешь?!! Эду нежно усмехнулся: - О тебе. Я с нашей первой встречи думаю только о тебе. Знаешь, мне Стивенс сказал, что эта опухоль - скорее всего результат травмы... Я знаю, какой... Месяца за три до нашего знакомства я в клубе всю ночь накачивался какой-то дрянью, как обычно, а утром сел за руль... Попал в аварию и получил сильный удар по голове, сотрясение мозга и всё такое... В больнице лежал даже, но когда выписался, продолжил играть с жизнью... Пока тебя не встретил. Если бы не ты, может, меня давно бы уже не было... Мари, эти шесть лет с тобой и Кьярой были лучшими в моей жизни, правда! Марисса поднесла его руки к своим губам: - В моей тоже! Он улыбнулся: - Спасибо! Но у тебя ещё должны быть счастливые дни, даже более счастливые, чем со мной, ты поняла? Я так хочу этого! Марисса снова сжала его руки: - Родной мой, не сдавайся, потерпи ещё хоть немного! Ведь опухоль стала меньше! Эду покачал головой: - Любимая, это уже не имеет значения, ты же сама понимаешь, что мне не поправиться... И я так устал... Ты себе не представляешь, как...       Марисса снова хотела что-то сказать, но вернулись Маркус и Пабло.