"One chance to go back..."

Часть 14."Истинная ценность денег."       Пабло сидел в своём кабинете перед включённым компьютером, но смотрел не на монитор, а на фотографию Мариссы и Кьяры, которая раньше стояла в кабинете Эду и которую он взял себе, когда по просьбе Алехандро разбирал бумаги в кабинете его племянника. С самого утра Пабло пытался заставить себя заняться делом, но из рук всё валилось, цифры перед глазами сливались, что совсем неудивительно - в его мыслях были только Мари и дочка. За два месяца после возвращения из Нью-Йорка он видел их редко, последнюю неделю вообще был в командировке и страшно соскучился. Он очень хотел проводить рядом с ними больше времени, видеть своих любимых чаще, но боялся тревожить их лишний раз - они ведь ещё горюют, им не до него...       Пабло открыл папку с перекаченными с компьютера Томми фотографиями Мари и Кьяры, нашёл свою любимую, где малышка была верхом на пони - такая трогательная, смешная, ещё по-детски пухленькая, с большим бантом в каштановых кудрях... Очень красивая и похожа на него! Пабло сначала невольно улыбнулся от умиления, а потом тяжело вздохнул: вот такой была его дочка, когда Мари увидела его в отеле... После того памятного разговора в больничном кафе он буквально возненавидел себя и постоянно терзался сожалениями: если бы он снял трубку, когда она звонила, или не потащил с собой ту девицу, или хотя бы раз спросил у друзей про Мари! Всё было бы по-другому! Да что толку от запоздалых сожалений...       В Нью-Йорке они с Мариссой больше не разговаривали: она была слишком измучена морально и физически, слишком сломлена своим горем, чтобы напрягать её бессмысленными просьбами о прощении или настаивать на своих отцовских правах... Но в день их отъезда Мари заговорила с ним сама. На улице полыхала страшная гроза, шёл проливной дождь, и они боялись, что вылет задержат, но обошлось. Маркус расплачивался за гостиницу, а Пабло зашёл к Мари в номер, чтобы забрать вещи. Она стояла у окна, глядя на дождевые разводы на стекле и зябко обнимая себя за плечи, и вдруг повернулась к нему и тихо произнесла: - Пабло... Я хочу тебе сказать: чтобы не произошло между нами восемь лет назад, это уже не имеет значения. Ты так помог мне сейчас; не знаю, чтобы я делала без вас с Маркусом... Я очень тебе благодарна, правда. И по поводу нашей дочери - я обязательно расскажу ей о тебе, но попозже. Дай нам немного времени, ладно?       Как он был благодарен ей за великодушие! Но даже этого не мог сказать, только кивнул в ответ...       После возвращения из Штатов Марисса и Пабло остались друзьями. Конечно, между ними не было таких близких, почти родственных отношений, как у Мари с Ману, или Маркусом, или с Томми с Гидо, но они общались, он даже звонил ей - один раз в день, обычно в полдень. Конечно, его бы воля, он бы звонил каждые полчаса - просто, чтоб голос её услышать, но боялся быть навязчивым. Сейчас как раз дело приближалось к часу "Х", и Пабло буквально мгновения отсчитывал до него, гипнотизируя трубку и мысленно издеваясь над собой - неужели это он, который когда-то минуты не находил, чтобы позвонить любимой?!       Это бесполезное занятие прервал голос секретарши, объявившей по громкой связи: - Сеньор Бустаманте, к Вам сеньора Рицци... Можно ей пройти? В первые секунды Пабло даже не осознал, что это про Мари, а когда до него дошло, вскочил, уронив стул, нажал на кнопку: - О Господи, конечно!!! - бросился к дверям и распахнул их перед Мариссой, замер, уставившись на неё и совершенно забыв, что его гостья всё ещё за порогом: - Привет...       Марисса не носила траур и выглядела чудесно, как показалось Пабло. Красивое пальто, и шарф как-то по особому завязан, лёгкий макияж, новая причёска... Только глаза грустные. Мари кашлянула и чуть улыбнулась одними уголками губ: - Привет! Извини, что я без звонка - навещала Алехандро и решила заодно обсудить с тобой дела. Можно пройти, или ты занят? Пабло пришёл в себя: - Конечно, проходи! Извини, я растерялся, не ожидал тебя увидеть... Ты кофе хочешь?       Он усадил её в кресло, принёс кофе, сел напротив: - О чём ты хотела поговорить? Марисса отпила глоток любимого напитка: - Пабло, я знаю, что ты с начала болезни Эду занимаешься нашими финансовыми делами. Так вот, я бы очень хотела, чтобы ты и дальше их вёл - если тебе не трудно, конечно... Пабло, который в начале её речи испугался, что она хочет отказаться от его услуг, испытал огромное облегчение: - Хорошо, мне совсем не трудно. Марисса кивнула благодарно: - Спасибо. Гонорар за свою работу определи сам, ладно? Пабло нахмурился: - Мари, не думай обо мне так уж плохо - я не стану брать деньги с родной дочери и с... её матери! Марисса посмотрела ему в глаза: - Не обижайся. Это ведь деловое соглашение, а не дружеская услуга. Но я понимаю твои мотивы... Решай сам, я не буду настаивать, просто помни, что моё предложение всегда в силе.       У Пабло в мыслях мелькнуло, как тяжело вот так разговаривать с ней - как будто они совершенно чужие друг другу! Она вежлива с ним, но такая далёкая - гораздо дальше, чем при жизни Эду... Но всё это он оставил при себе, спросив только: - А вторая просьба? Она опустила голову, но сказала вполне спокойно: - После Эду остались деловые бумаги, ты бы не мог их посмотреть - вдруг там что-то важное? - Конечно, когда тебе будет удобно...       Марисса снова благодарно кивнула, поставила на журнальный столик пустую чашку и сделала движение, чтобы подняться, но Пабло остановил её: - Мари, я бы тоже хотел поговорить с тобой. О Кьяре... Марисса побледнела: - Пабло, я помню о своём обещании, но сейчас... Пабло понял, что у неё на уме и перебил её на полуслове: - О Господи, Мари, ты не о том подумала! Я не собираюсь тебя подгонять, я же сказал - всё решаешь только ты! - Тогда о чём речь?       Пабло подошёл к рабочему столу, взял какую-то папку, протянул Мариссе. - Что это? - Ваше с Кьярой ежемесячное содержание. От меня... Посмотри, ты согласна с суммой? У Мариссы на лице отразилось откровенное удивление, но она открыла папку и внимательно прочитала бумаги, а затем посмотрела на него: - Пабло, это очень щедрый жест с твоей стороны, но в нём нет необходимости - мы с Кьярой вполне обеспечены, как тебе известно. Мы, наверное, богаче тебя. Пабло сцепил руки, ответил спокойно: - Нет, не богаче. И в любом случае, Мари, это мне необходимо, понимаешь? Я не тороплю тебя по поводу дочери, но очень хочу хотя бы так, косвенно, присутствовать в её жизни... Я понимаю, что никакими деньгами не исправлю того, что натворил восемь лет назад, и всё же... Марисса откинулась на спинку кресла: - В любом случае, сумма слишком велика. Я трачу на дочь намного меньше.       Пабло покачал головой: - Это для вас обеих. Я хочу, чтобы вы ни в чём себе не отказывали - быт, путешествия, одежда - чтобы у вас было всё! Марисса помолчала, снова открыла и закрыла папку: - Пабло, но ведь формально Кьяра ещё не твоя дочь - она Рицци. Я обязательно расскажу ей о тебе, но понятия не имею, как она тебя примет... Конечно, я очень хочу, чтобы вы поладили, но давить на неё не буду - прямо тебе говорю... Пабло кивнул: - Я понимаю, правда! Марисса продолжила: - Тебе наверняка будет трудно - Эду был потрясающим отцом, и Кьяра его очень любила... Пабло посмотрел ей в глаза прямо и твёрдо повторил: - Марисса, поверь, я всё понимаю. Я ни на что не претендую и не расчитываю, просто хочу, чтобы ты позволила мне взять на себя хотя бы ваши расходы...       Марисса чуть подумала и, поднимаясь с кресла, пожала плечами: - Я не знаю, как ещё тебя разубедить. Что ж, если ты так хочешь, я больше не буду возражать. Она подошла к двери и уже практически на пороге вдруг повернулась и усмехнулась невесело: - Знаешь, ты меня порядком удивил... Ты ведь долго и тяжело зарабатывал своё состояние, стольким жертвовал ради него и вдруг так легко расстаёшься с деньгами! Пабло понял её намёк и ответил прямо: - Просто я совсем недавно понял, что деньги имеют ценность только в одном случае - если можно их тратить на любимых людей... Марисса согласно кивнула: - Я понимаю. Пабло, но может так случиться, что ты встретишь кого-то, кого полюбишь ещё больше... Тогда в любой момент ты можешь отказаться от выплат - я не обижусь и всё пойму.       Она не стала ждать ответа и вышла. Когда дверь за ней закрылась, Пабло со всей силы стукнул кулаком по стене... Да, он понял истинную ценность этих грёбаных денег... ну и что? Что с того, что он землю готов целовать под ногами этой женщины? Марисса всё равно уже разлюбила его, он потерял её, совсем! Какими деньгами это исправишь?! Часть 15. "Настоящий папа..."       Марисса не лукавила - она действительно хотела рассказать дочери о Пабло, просто не могла выбрать подходящий момент. Кьяра тяжело переживала смерть отца, и молодая женщина надеялась, что новость о настоящем отце отвлечёт девочку. Малышка унаследовала характер матери, поэтому её почти не видели плачущей, но она замкнулась и часто грустила. Именно ради дочери Мари перешагнула через искушение окунуться с головой в горе, именно ради неё не давала себе распускаться, следила за собой и старалась, чтобы они с Кьярой жили привычной жизнью: девочка ходила в школу, посещала свои любимые кружки, по выходным они вдвоём часто предпринимали какие-нибудь недалёкие поездки...       Конечно, на выходы в свет у Мариссы не было ни желания, ни сил, но к родным и друзьям они с Кьярой выбирались постоянно. Именно там Мари заметила, как изменилось поведение дочки: малышка, как и прежде, с удовольствием играла с детьми, но сразу выходила из игры, если в неё вступали взрослые - особенно отцы её братьев и друзей, что в их дружной компании часто бывало. Кьяра вообще старалась держаться поближе к матери, и если раньше внимание и любовь других взрослых к себе она воспринимала как должное и само собой разумеющееся, то теперь подобные проявления симпатии её откровенно тяготили, даже со стороны Ману и Маркуса, даже со стороны любимого крёстного.       Только с Франко она была прежней, да ещё с Пабло, с которым подружилась в последнее время - вот с ним она почему-то общалась охотнее, чем с другими взрослыми; тем более, что девочка видела - Пабло готов был выполнить любое её желание, любую прихоть. Правда, малышка не совсем понимала, почему он так себя ведёт, а он просто был рад любой возможности дать волю своим отцовским чувствам, хоть как-то проявить их...       Однажды Марисса с Кьярой приехали поздравить с днём рождения младшего сына Лассенов. Гидо и Лаура устроили настоящий праздник, аниматоры старались вовсю, но в этот день не было ни Франко, который инспектировал одну из своих фабрик, ни Пабло, не успевшего вернуться из короткой командировки; и Кьяра просидела весь праздник возле Мари, а потом вовсе попросила маму уехать домой пораньше.       Дома девочка не захотела разговаривать и сразу ушла спать, а утром нашла маму на кухне. Марисса стояла возле кухонного стола, облачённая в фартук, и Кьяра радостно закричала: - А что мы будем готовить? Марисса, знавшая, как поднять дочке настроение, заявила: - Будем печь лимонный пирог - мой любимый! - И мой! - Кьяра повисла на шее у мамы. Мари улыбнулась такому энтузиазму: - Тогда будешь помогать, идёт? Беги, одевайся!       Скоро пирог был испечён, и мама с дочкой с огромным удовольствием его попробовали, без ложной скромности признав, что их совместный труд увенчался несомненным успехом. После чаепития они сели рядышком на диване в гостиной. Марисса обняла дочку и заглянула ей в глаза: - Доченька, я хочу спросить... Тебе не понравился вчерашний праздник у тёти Лауры и дяди Гидо? Девочка напряглась и опустила голову: - Понравился... Марисса отвела со щеки Кьяры волнистую каштановую прядку: - Тогда почему ты не играла ни во что? Девочка помолчала и вдруг ответила решительно: - Потому что я не хочу играть с чужими! Марисса не сдержала удивлённого возгласа: - Что?! Милая, но вчера не было никаких чужих! Мия и Лухан - наша с тобой семья, Мануэль и Маркус - твои дяди, Пилар и Лаура нам как родные, Томми тебе крёстный, Гидо ты тоже с рождения знаешь... И они все тебя очень любят, какие же они чужие?!       Кьяра тяжело вздохнула, закусила губу и объяснила: - Я их тоже люблю, но у них у всех есть свои дети - пусть они с ними играют! Всё равно все хотят быть больше со своими детьми, ведь так? Марисса нежно притянула дочку к себе: - Почему ты так решила? - Потому что знаю! Я ведь тоже люблю и тётю Мию, и тётю Лухан, и вообще всех наших, но больше всего хочу быть с тобой, понимаешь? Значит, и другие люди так же... - Но ведь раньше ты так не думала! Голос девочки дрогнул: - Раньше у меня папа был. Он тоже играл с другими детьми, и было поровну внимания всем детям, понимаешь? А теперь его нет, и когда со мной играют чужие папы, мне кажется, что им хочется играть со своими ребятишками, но меня жалко...       Марисса снова крепко прижала к себе малышку, потом поцеловала её в щёчки и в носик: - Маленькая моя, ну что ты придумала? Они внимательны к тебе, потому что тебя любят и всегда любили! Кьяра упрямо поджала губки: - А я всё равно не хочу... Марисса вспомнила одну странность и спросила дочку: - Родная, но ведь с Франко и Пабло ты играешь, как и раньше... Почему? - Потому что Франко - наш дедушка, он всегда был общим, а у Пабло нет своих детей - ему всё равно, с кем играть...       Марисса поневоле подивилась детской логике, но тут глазки девочки наполнились слезами: - Мамочка, ну почему моего папу не вылечили? Он такой хороший, я так скучаю по нему! У Мариссы по щекам тоже побежали слёзы: - Доченька, не все болезни лечатся! Папа очень старался поправиться, но не смог... - Не смог, и у меня теперь папы нет... У всех детей есть, а у меня нет! И я не хочу играть с другими, я хочу, чтобы у меня был мой папа! - Кьяра горько заплакала, уткнувшись маме в плечо.       Марисса, задыхаясь от жалости к своей девочке, нежно обхватила её личико ладонями, заглянула в голубые заплаканные глазки и решительно произнесла: - Родная моя, не плачь! У тебя есть папа! Кьяра скептически сложила губки: - Знаю, мой папа сейчас - ангел, мне Соня сказала... Но ведь ангел не будет со мной играть, и на плечах не покатает, и куклу не купит - это совсем другое! Я хочу обычного папу, не ангела!       Марисса невольно улыбнулась, представив Пабло Бустаманте с нимбом и крыльями: - Милая, уверяю тебя, твой папа вовсе не ангел. Я имею в виду, твой настоящий папа... Не Эду...       Кьяра резко замолчала, изумлённо распахнула глаза, ожидая объяснений, и прошептала: - Как это? Марисса сбивчиво начала: - Доченька, я давно хотела тебе рассказать, вернее, мы с Эду хотели, но он заболел и не получилось... Эду очень любил тебя, но он тебе не родной папа. Твой родной папа - другой человек. Девочка сжала мамину руку и тихо спросила: - А... я его знаю? - Да. Кьяра задумалась и выдохнула ещё тише: - Это Пабло? - Да. А как ты догадалась? - Он... он смотрит на меня, как ты - как будто любит... Но я думала, что это из-за тебя... Настала очередь Мариссе удивляться: - Из-за меня? С чего бы это? - Я думала, что ты ему нравишься, и он из-за этого хочет со мной подружиться... - Нет, милая, это не так. Когда-то он меня, может, и любил, но это давно прошло...       Кьяра помолчала немного и спросила: - Мама, раз я его дочка, почему ты не вышла замуж за него? Ты его что, не любила? Марисса вздохнула: - Очень любила... Мы полюбили друг друга ещё в школе и встречались несколько лет. Но потом начали ссориться, и он уехал в другую страну. И когда он уехал, я узнала, что у меня родишься ты, но не смогла сообщить ему... А потом я встретила Эду, он полюбил нас с тобой, и я его полюбила, вышла замуж за него и мы уехали в Токио... А Пабло жил в Нью-Йорке и ничего о тебе не знал, пока не вернулся, а когда узнал, сразу полюбил тебя и захотел быть тебе настоящим папой...       Девочка помолчала, осмысливая сказанное матерью, и задала новый вопрос: - А вы ссорились из-за него, это он был виноват? Марисса улыбнулась грустно: - Да нет, не только он, я тоже была хороша... - А что ты делала? - Ну, например, истерики закатывала, злилась, что он много работал, не поддерживала его, не понимала, что для него это было очень важно... Кьяра недоверчиво округлила глаза: - Мамочка, ты умеешь всё это делать? И даже закатывать истерики?! Прямо как тётя Мия?! Марисса нахмурилась: - С чего ты взяла, что Мия это умеет? - Сама слышала, когда у них жила. Мы с Диего и Франко были в детской, и вдруг они как начали орать с дядей Ману! И она обозвала его ацтеком и мексиканской обезьяной, а он её - Барби... Я даже испугалась, а Диего сказал, чтобы я не обращала внимания, у них так бывает - сначала кричат, а потом целуются...       Марисса подавила улыбку и сказала строго: - Вообще-то подслушивать не хорошо! Девочка пожала плечами: - Я же не виновата, что они кричали на весь дом! И вы с Пабло так делали? А почему ты папе истерик не закатывала? - Потому что поняла, что так нельзя, - усмехнулась Марисса. - Зачем кричать и обижать друг друга, когда можно спокойно всё сказать? Кьяра уточнила: - А если бы ты это раньше поняла, Пабло бы не уехал, и я была бы по-настоящему его дочкой? - Ты и так по-настоящему его дочка. По крайней мере, он очень хочет стать твоим папой и подружиться с тобой. А он тебе хоть немножко нравится? Девочка задумалась и сказала правдиво: - Немножко нравится... Но мой папа, Эду, не обидится, если я подружусь с Пабло? Марисса притянула дочку к себе и поцеловала в тёплый пробор: - Нет, моя хорошая, Эду не обидится - он хотел, чтобы ты узнала своего настоящего отца и очень хотел, чтобы ты была счастлива...       Потом Марисса показывала Кьяре свои детские и школьные фотографии и рассказывала дочери о своём детстве, о том, как поступила в элитную школу и встретила Пабло, как они полюбили друг друга... Девочка слушала, широко открыв глаза, и Марисса поняла, что напрасно боялась правды: наоборот, Кьяра действительно немного отвлеклась от грустных мыслей, и её молодая мама уже за это была благодарна Пабло Бустаманте... Часть 16. "Момент абсолютного счастья"       Пабло ничего не знал об этом разговоре и именно в этот самый день, вернувшись из поездки, нашёл законный повод увидеть Мариссу и дочку - решил выполнить просьбу Мари - разобрать деловые бумаги Эдуардо. Получив от Мариссы разрешение приехать, он привёз ей какой-то редкий цветок в горшочке, а Кьяре, которая очень любила рисовать - огромный набор акварельных красок.       Марисса и Кьяра были в гостиной, и обе занимались делом: упаковывали в коробки какие-то вещи.       Пабло, закончив с бумагами, спустился к ним: - Чем занимаетесь? Я могу вам помочь? Ему ответила Кьяра: - Мы с мамой решили в память о моём папе сделать доброе дело - отвезти в приют его одежду и мои вещи, из которых я выросла, и игрушки, в которые я уже не играю... Пабло поинтересовался у малышки: - А я могу к вам присоединиться? Та подняла на него насмешливый взгляд: - И чем Вы нам поможете? Тоже свою одежду отдадите? Не жалко? Тётя Мия говорит, что она у Вас вся эксклюзивная... Пабло покачал головой: - Пожалуй, одежду я оставлю себе. Но мы с тобой можем поехать в магазин и купить разной еды для детей из приюта, а потом отвезём её вместе с вашими вещами. Кьяра посмотрела на Мариссу, и та кивнула: - Хорошая идея! Кьяра умоляюще посмотрела на неё: - Мамочка, а ты поедешь? Я хочу, чтобы ты поехала, а то я обязательно выберу не ту еду - вкусную, но вредную! Марисса поцеловала её в носик: - Хорошо, ты меня убедила!       Остаток дня для Пабло обернулся настоящим счастьем - он весь вечер провёл в самой желанной для него компании: они втроём съездили за продуктами, потом отвезли вещи Эду в приют для взрослых, а вещи Кьяры и продукты - детям, и Пабло добавил к этому чек на приличную сумму... Работники приюта очень тепло благодарили их, и малышка была ужасно довольна!       Когда Пабло привёз Мариссу и Кьяру домой, в благодарность за помощь и участие он получил от девочки приглашение на чай с лимонным пирогом. Пока Марисса хлопотала на кухне, Кьяра болтала с Пабло в гостиной. Первый же её вопрос чуть в обморок его не свалил. Малышка внимательно на него посмотрела и поинтересовалась: - А Вы сегодня почему нам с мамой помогали? Вам правда детей жалко, или это потому, что Вы - мой папа и хотите мне понравиться?       Пабло побледнел, уронил альбом с её рисунками, который вертел в руках, и ответил совершенно правдиво: - Хочу тебе понравиться, хотя детей мне тоже жалко... А ты знаешь, что я - твой папа?! Девочка кивнула: - Мне мама рассказала сегодня.       Пабло был совершенно ошарашен. Он так давно мечтал, что Кьяра узнает о нём, и почему-то был уверен, что это будет момент абсолютного счастья. Он по-разному представлял его, но всегда что-нибудь безумно мелодраматичное: они с дочкой растрогаются, может, даже прослезятся оба, потом бросятся обниматься, а тут... Стоит перед ним девица - от горшка два вершка - и смотрит совсем как мамочка: чуть прищурившись, чуть насмешливо... И, по всему видно, что рыдать от счастья и бросаться с объятьями на новоявленного отца - это последнее, что она собирается делать сама и уж точно не поймёт, если он сподобится на что-либо подобное! Ещё и на смех поднимет... И похоже, ему придётся играть по правилам этой маленькой рыжей язвы! Хорошо хоть, что опыт есть...       Пабло взял себя в руки, набрался храбрости и предложил своей дочери спокойно, без всяких сантиментов: - Ну, раз ты всё знаешь, может, попробуем получше познакомиться? Девочка кивнула: - Попробуем, моя мама тоже этого хочет. Но я не буду называть Вас папой, и Вы тоже называйте меня просто по имени, ладно? - Я согласен. Только говори мне "ты", а не "Вы", хорошо? - попросил он. - Хорошо, - серьёзно сказала девочка.       Продолжить разговор они не успели - пришла Марисса с чаем и пирогом. Её Кьяра тоже спокойно поставила в известность: - Мамочка, я сказала Пабло, что знаю, что он мой папа... Мы договорились, что познакомимся поближе... Ты не против?       Зная характер своей дочурки и представив не без некоторого удовольствия, что только что пережил Пабло, Марисса оценила обескураженный и довольно бледный вид "молодого" отца и усмехнулась: - Нет, родная, совсем не против... И с чего вы начнёте? Тут Пабло решил проявить инициативу: - Предлагаю сходить куда-нибудь всем вместе... Куда захочет Кьяра... Девочка переспросила: - Значит, выбирать буду я? А ты меня каждый день будешь куда-нибудь приглашать? Пабло серьёзно кивнул: - Когда я не в командировке - то каждый день. Кьяра подняла брови: - Значит, ты всё свободное время на меня будешь тратить? А как же твоя личная жизнь?       Пабло мельком взглянул на Мариссу, поймал её насмешливый взгляд и уверенно ответил дочери: - У меня нет личной жизни. Девочка удивилась: - Правда? А почему? Ты же красивый и богатый, у таких всегда есть личная жизнь... Пабло подумал, что правдивый ответ типа:" У меня нет личной жизни, потому что я люблю твою маму, которую потерял, как придурок," - может, и понравится его дочери, а вот Мариссе - вряд ли, поэтому выдал Кьяре другое объяснение: - Просто я очень много работаю, времени не хватает... Малышка кивнула в знак понимания и глубокомысленно изрекла: - Ясно, ты - трудоголик, как мой дядя Маркус. Тётя Лухан всегда сердится на него за это и говорит, что "трудоголизм" надо лечить... А как же ты тогда на меня время найдёшь? - Ради тебя я постараюсь справиться с этим страшным диагнозом и буду работать поменьше, - усмехнулся Пабло. Кьяра подняла брови в знак недоверия: - Посмотрим, как у тебя это получится - у дяди Маркуса обычно получается плохо! - а потом деловито добавила, - Я составлю список, где хочу побывать. А завтра мы пойдём в зоопарк! - Милая, ты там была тысячу раз! - напомнила Мари. - Ну и что? Всё равно интересно! Я ведь обожаю животных! - Всех? - уточнил её отец. - Почти. Кроме пауков - их я боюсь, особенно больших... Пабло удивлённо взглянул на неё и признался: - Знаешь, а я тоже! - потом перевёл взгляд на Мари: - Самое страшное воспоминание юности - паук в моей кроссовке... Марисса хотела остаться серьёзной, но, видя, что Пабло не отводит взгляд, закатила глаза и улыбнулась. Кьяра заметила: - Ясно теперь, от кого у меня эта фобия ... - а потом строго посмотрела на Пабло: - Надеюсь, ты этим не гордишься? Хотя родители такие странные... Им почему-то приятно видеть в ребёнке свои черты, даже самые дурацкие...       Марисса отвернулась, чтобы скрыть улыбку, а Пабло снова ошарашенно замолчал. Кьяра подождала пару минут и поинтересовалась, как ни в чём не бывало: - Ну так что насчёт завтра? Ты не передумал? Пабло пришёл в себя: - Я заеду за вами после работы... - Думаю, с зоопарком вы и без меня справитесь, - заметила Марисса, - а я спокойно поработаю, мне как раз новую рукопись прислали... - Ура! Мамочка, ты опять будешь сказки переводить? Почитаешь мне? - Кьяра обняла Мари. - Конечно, ты мой самый любимый слушатель! А теперь давайте чаю попьём наконец...       С этого дня для Пабло началась новая жизнь, в которой наконец-то появился смысл - он стал отцом. Они с Кьярой прекрасно поладили, и то, что дочка пока не называла его папой, не делало его восторг меньше: он обожал свою девочку и готов был терпеливо ждать, когда она признает его. Каждую свободную минуту Пабло посвящал дочери: звонил постоянно, заезжал в школу, проводил с ней все выходные. Девочка характером очень напоминала Мариссу, что делало малышку в его глазах ещё милее, и часто задавала трудные вопросы, на которые он взял за правило отвечать только правду, не боясь показаться смешным. А самое главное, он очень любил её, и девочка это постоянно чувствовала...       Кьяра тоже быстро привыкла и привязалась к Пабло. Он был весёлым, добрым, с радостью исполнял любое её желание. Он искренне считал её самой красивой и умной девочкой на свете, а кому же это не понравится? И всё-таки ей не хватало духу признать его отцом окончательно - казалось, что этим она обидит своего другого папу, который тоже очень её любил... Но через пару месяцев всё решилось само собой...       Это случилось 11 сентября, на День Учителя. Обычно в этот день вся их дружная компания собиралась у родителей Пилар: Марсель был на пенсии, Клаудия ещё работала, и они с удовольствием принимали у себя в загородном доме дочь с зятем и их одноклассников, которые когда-то столько крови у них выпили, а теперь стали самыми желанными гостями. Все съезжались вместе с детьми, и получалось настоящее гулянье: с барбекю, развлечениями, подарками... Так было и на этот раз, тем более, что праздник совпал с субботой.       С утра Пабло заехал за Мариссой и Кьярой, они купили три букета - Марселю, Клаудии и Пилар, захватили подарки и сладости, которые любил Марсель. День был замечательный, солнечный и тёплый. Для детей была устроена большая игровая площадка, и Кьяра долго играла на ней с другими ребятишками, но потом решила понаблюдать за красивой бабочкой и сфотографировать её - Пабло подарил ей фотоаппарат, и девочке не терпелось научиться им пользоваться. В азарте наблюдения она дошла до границы ухоженного газона, смело шагнула в некошеную высокую траву и наконец-то смогла сделать кадр.       Никто не забеспокоился, что девочка ушла с площадки - малышку было хорошо видно с полянки для барбекю, поэтому все сначала застыли от недоумения, услышав отчаянный крик Кьяры: - Папа! Пабло в первую секунду не понял, что обращаются к нему, но его дочь снова крикнула: - Папа!! Побледневший Пабло взглянул на такую же бледную Мариссу и бросился к девочке... Следом метнулся было Томми, но Марисса остановила его: - Не ходи... Она ведь отца позвала, пусть он сам справится...       Пабло подбежал к дочери через секунду. Она стояла неподвижно, сжавшись и крепко зажмурясь от ужаса... Пабло с первого взгляда на неё понял, в чём дело - на коленке у Кьяры сидел огромный паук. Пабло мгновенно скинул паука в траву, подхватил разрыдавшуюся от пережитого страха дочку на руки и поцеловал её тёплые волосы и солёную щёчку: - Ну всё, моя хорошая, не плачь, он уже убежал... Девочка доверчиво прижалась к нему, обняв его за шею: - Папочка, ты его прогнал? - Прогнал, родная, ничего не бойся... Малышка глубоко вздохнула, успокаиваясь на руках у отца и прижимаясь к нему крепче, а он стоял со слезами на глазах: его дочь признала его, назвала папой! И это был для него момент абсолютного счастья...