Ангедония

Долгожданный звонок в дверь, и я подскакиваю, словно ошпаренный. Даже не верится, что это действительно происходит. Какое-то отягощающее блаженство проникает во все уголки сознания. Я ждал ее, ждал, как спасение от всего. Это было последним, на что я мог рассчитывать – ее роковое присутствие во всем. Когда не остается шанса спасти больного, когда самый большой заряд на дефибрилляторе уже прошелся по телу погибающего, остается только адреналин, огромная доза адреналина – последний шанс. И это либо верная смерть, либо спасение. Замок пронзительно щелкнул, или это лишь мне так показалось? - Входи. Невозможно передать тех чувств, что я испытал, когда Анна вновь появилась на пороге моей квартиры. - Прежде, чем ты снова потеряешь голову, может, скажешь, зачем позвал? – говорит она, слабо улыбаясь. Великолепна, как и всегда. Приходит, словно делает великое одолжение, с непроницаемым лицом, хотя пришла по зову. Гордая, свободная, но всегда возвращается ко мне. Хотя миллионы раз уходила навсегда. - Ты же знаешь, с тобой я не умею мыслить здраво. - А пора бы научиться, - говорит она и, убрав мою руку от двери, заходит в квартиру. Анна никогда не оставляла мне поводов звать ее обратно. Мы не могли ужиться вместе больше трех дней. Страсть превращалась в злость, в недосказанность, я срывался, она срывалась, и вот – мы как будто чужие люди. Уходя, она никогда не звонила сама, исчезала, позволяя лишь изредка слышать о себе от общих знакомых, словно напоминая, что она всегда будет моим проклятьем. Однако только это проклятие и спасало. - Ну, что ты там застрял? Может, нальешь мне выпить ради приличия? – едким голосом говорит она, зная, как я бешусь от этого тона. В коридоре до сих пор остался шлейф ее до неприличия горьких духов, хотя сама Анна уже давно была в гостиной. Готов поспорить, сидит в своей любимой позе и наплевательски смотрит куда-то вниз, ожидая, что я войду и словлю этот уничтожающий взгляд. Как же я скучал по ней... Но клянусь, в моей душе никогда не было столь противоречивых желаний, как сейчас. Мне хотелось прижать Анну к себе, немного запрокинув ей голову, обездвиживая, а потом схватить за горло и заставить ее умолять меня, заставить ее пожалеть о своей гордости, довести до слез. Но я знал – эту стерву ничем не сломить. Максимум, что случится, если я позволю себе осуществить хоть одно из моих желаний – она просто рассмеется мне в лицо. Она знает, что я привязан. И это ее оружие. И именно поэтому я один. Она ускользает, но поводок всегда остается на моей шее, как бы далеко Анна не ушла. Я разлил коньяк по рюмкам, стараясь не всматриваться в ее сочащееся сарказмом лицо. - Как поживаешь? – спросил я, когда ее цепкие пальцы ухватились за рюмку, и она сразу же ее осушила. Я последовал ее примеру. - Я смотрю, правила игры изменились? – сказала она, прожигая меня неправдоподобно-страстным взглядом. – Почему ты еще не рядом со мной? От Анны исходили какие-то будоражащие волны ее манящей энергетики. Никогда не понимал, как ей это удается? Но она всегда была такой. Мужчины вокруг нее сходили с ума, стоило ей лишь щелкнуть пальцами. Наверное, именно поэтому, мне всегда хотелось ее убить. - Люди меняются – меняются и правила, - с фальшивым спокойствием ответил я. - Не говори глупостей! – рассмеялась она. – Изменись хоть что-то в тебе, и не было бы этого отчаянного звонка с просьбами вновь появиться в твоей жалкой жизни. - Согласен, но и ты все же здесь. - Да, потому что мне всегда нравилась эта игра! И ты меня разочаровываешь. Анна легко поднялась с дивана и стала приближаться ко мне. Все внутри жаждало этого приближения, один только разум кричал, что я снова копаю себе яму. Анна положила свои прохладные ладони на мои плечи, и ее взгляд прошелся по линии моего подбородка. - Тебе в этот раз понадобилось больше времени, чтобы отойти от прошлых наших встреч! - Мне жизни не хватит, чтобы отделаться от тебя, - сдерживаясь от порывов поддаться ей, отвечаю я. - Это льстит. Но все же, год – это слишком долгий перерыв! Я даже как-то разочарована... – Анна проводит рукой по моей шее и отстраняется, сделав обиженный вид. - Значит, ты скучала. - Я не расслышала вопроса в конце! - возвратившись на диван, резко отвечает она. - Можешь ты хоть раз не строить из себя актрису? – злюсь я. Ее фальшивость никогда не вызывала во мне такую сильную агрессию, как сейчас. Я ждал, что она хотя бы раз в жизни покажет свое истинное отношение ко мне. Мое она знала. - Итак, ты позвал, я пришла. Мы – беспринципные эгоисты. Бла-бла-бла. Давай-ка пропустим этот момент нашей прелюдии и перейдем к той приятной ее части, по которой я действительно скучала. - Тебе обязательно быть такой сукой сейчас, если ты видишь, что у меня нет сил больше играть в эти игры? Она рассмеялась, как будто ее действительно развеселила моя слабость. - Мне тебя пожалеть? Или ты ждешь, что я однажды приду шелковой к тебе? - А почему бы и нет? – в ярости я в несколько шагов оказался рядом с ней, но сумел вовремя успокоиться. - Сколько мы знаем друг друга? Это не двухдневная интрижка, и мы не чужие люди, однако ты не упускаешь возможности оставлять меня в дерьме каждый раз с воспоминаниями о тебе, а потом, вернувшись, строить из себя обиженную! Анна изменилась в лице, прищурившись словно кошка. Ее губы побледнели, глаза заблестели каким-то сумасшедшим блеском. - А ты хоть раз относился ко мне, как к девушке, способной на более душевные отношения, а не на трехдневный секс-марафон, после которого, как ты выразился, ты оставался с дерьмовыми воспоминаниями? - Я так не сказал... - Нет! Дай мне договорить, Андрей! – крикнула она, впервые позволив себе настолько повысить тон. – Ты говоришь о каком-то человеческом отношении. Хорошо. Допустим. Но почему ты никогда не возвращал меня прежде, чем я закрывала за собой дверь? Почему ты никогда не предлагал мне остаться навсегда? Я не верил своим ушам. Анна говорит об этом с такой болью... Это она скрывала под маской сарказма? Неужели, столько пробыв с ней, я ни разу не видел ее настоящую? - Ты же знаешь, - ответил я, не зная, что еще можно сказать. Анна сама наполнила свою рюмку, затем мою и, протянув мне, победно произнесла: - Вот видишь, прежде чем задавать вопросы и предъявлять претензии, загляни-ка к себе в душу. Мы оба знаем, что скандалы были лишь поводом поставить запятую. Ты был стражем своей сестры, я была твоей тайной любовницей, о которой твоя сестрица-собственница ничего не желала знать. И не звал ты меня, лишь потому, что не умел ставить Стеллу в рамки. Даже ради меня. Ты спрашиваешь, почему я такая сука? Вот тебе ответ – ты сделал меня такой. Ты всегда говорил, что это я держу тебя у своих ног. О, как же ты ошибаешься! – она осушила рюмку, не договорив. - Я прошу тебя остаться сейчас. Я попытался поймать ее руку, но она отдернула ее. - Знаешь, в чем наша проблема, Андрей? - В чем? - Ты, я – разницы нет – считаем, что каждый что-то друг другу должен. Ты винишь меня, я виню тебя, но смысл в том, что этот круг пора разорвать. Ты зовешь меня? - Да, зову. - Но ты ведь знаешь, что я не останусь. Поздно, Андрей. Я не буду для тебя девушкой, что пришла после того, как ты потерял Стеллу. Даже с условием, возможно, длительного совместного проживания! – Анна развела руками. – Даже если я больше всего на свете хочу тебя. Твоего присутствия. - Пожалуйста, не говори так. - Ты же не любишь ложь. Сам говорил... Мы замолчали, и тишина словно размазывала нас по стенке. О чем я могу ей сказать? Она права, всегда права. Пока была Стелла, я чувствовал себя ужасно. Но когда сестра погибла, мне стало в десятки раз хуже. И все. Я не смог больше уверять себя, что к Анне я чувствую лишь страсть и желание ею обладать. И самое страшное, я понял, что Анна тоже не в силах придерживаться такого сценария. Но я действительно был чудовищем. Зачем теперь удивляться, что Анна больше не моя? Анна вышла из комнаты, я слышал, как она включила воду, слышал, что она, наплевав на макияж, умылась. Мне хотелось вломиться к ней, просить прощения, целовать ее, но я не мог сдвинуться с места. Я сидел и ждал, как последний слабак, что она скажет что-нибудь. Ведь она была сильнее. Всегда. - У тебя есть кто-то? – взволнованно спросила она, нарушая молчание. Я вздрогнул от неожиданности. Она никогда не задавала таких вопросов. - Ты же знаешь, что нет, - говорю я в полном замешательстве. - Ты лжешь! Зачем ты позвал меня, если у тебя кто-то есть?! Я подбежал к Анне, пытаясь обнять ее, но она вырвалась, крича что-то. - Анечка, успокойся! - Сволочь! На вот, верни своей шлюхе! Она швырнула мне в лицо тонкий серебряный браслетик. Я поднял его с пола, понимая, что он не принадлежал Стелле. Но, чей он тогда? И тут в памяти всплыла та ночь, когда я зачем-то привез домой незнакомую девушку. Маленькая, хрупкая, она билась в истерике, не соображая, где находится. Кричала и звала Павлова. Я смог ее утихомирить, убаюкать, как дитя. Я гладил ее волосы, шептал что-то, лишь бы она не плакала. А на утро, когда ей уже не нужна была моя помощь, девушка просто ушла, обронив этот чертов браслет. Маргарита... Эти воспоминания отразились на моем лице какой-то нежностью, которая не осталась незамеченной. Анна истерично засмеялась, теряя последние остатки самообладания. Она была похожа на кошку. На злую кошку, которая сейчас уйдет навсегда. - Что, вспомнил, да? - Это не то, что ты думаешь! – воскликнул я, стараясь ее успокоить. - Удиви меня! Ну же? Я понял, что мне нечего ей ответить, понял, что не смогу за две минуты все объяснить, а большего времени Анна мне не даст. Я просто опустил голову, не зная, что теперь делать. - Ты больше не увидишь меня. – Она сказала это спокойно, своим обычным тоном. – Я научусь жить без тебя и даже пришлю когда-нибудь приглашение на мою свадьбу. А ты, сделай милость, не приходи. Я просто хочу, чтобы ты получил его и застрелился от боли. Прощай, Андрей. Мне показалось, что мой синусоидный ритм уже никогда не восстановится. Я не ждал больше спасения. Когда я опустошил вторую бутылку коньяка, небо уже просветлело. Как я завидую тем людям, чья жизнь похожа на этот рассвет.