Андрофобия

Я, вообще-то, не собирался его бить. Правда. Но зачем он полез ко мне так близко? В общем, получилось это автоматически. И я совершенно, ну совершенно НЕ ВИ-НО-ВААААТ!!! Ага, как будто кто-то мне поверит! Как будто кто-то услышит мой мысленный голос. И поэтому висеть мне вниз головой, пока у этой гориллы не отвалятся руки… Хотите знать как всё было? Вот. Я тоже хотел бы… Из всего происходящего я понял лишь одно: наша «звезда» свихнулась на почве всеобщего обожания. Иначе зачем Учиха Саске стал бы приставать ко мне? Да ещё и у всех на глазах? Весь день полетел вверх тормашками, когда этот… этот теме пришёл в класс. Всё время пытался пододвинуться поближе и пялился… П я л и л с я! подперев щёку рукой и как-то подозрительно ухмыляясь. Нервировал меня до самой обеденной перемены. И ещё предложил поесть вместе! Слава ками, Сакура меня спасла. Увела от этого маньяка. Не думал, что парни могут быть настолько страшными. Нет, я их, конечно, всех боюсь (блин, стыд-то какой!), но этот… этот самый жуткий из всех, кого я встречал. Я был таким взвинченным, что почти не слушал сенсеев. А когда этот тип потянулся ко мне, чтобы показать в учебнике… брр, я чуть не заработал нервный тик. Он-то, может, хотел мне помочь – я ведь даже не заметил, когда ко мне учитель обратился, а этот прынц пытался подсказать – и, может, никто, кроме девчонок, не знает о моей проблеме. Но и обо мне подумать надо было! Короче, я вытерпел кое-как, когда он меня почти коснулся. Только отпрянул чуть-чуть и лицо, кажется, перекосилось. После этого я сидел как на иголках. И когда он, вконец оборзев, потянул лапы к моему лицу… Ну не выдержал я! Хорошо тогда как раз была перемена и учитель меня не видел. Или нет, плохо. Тогда бы меня отстранили от занятий и я на какое-то время избавился бы от этого кошмара. Но нет, мне не повезло. Зато о «ране» кумира узнали эти бешенные фанатки и, когда учебный день закончился, подкараулили меня, накинулись все скопом, скрутили и потащили на крышу. Слава ками, парней среди них не было. И вот я здесь, вишу вниз головой. Есть у нас в школе одна девчонка: под два метра ростом, под двести кило и всё – в мускулы. Держит меня сейчас за ногу над бездной. А меня от страха мутит и голова кружится, и кажется, что я уже падаю, да всё никак не упаду. Жуть одним словом. И при одной мысли, что эта глыба всё-таки, может быть, устанет. Ваша жизнь висела когда-нибудь на одной лодыжке? Нет? Так вот, пробовать не советую. А эти дуры ещё пытаются впарить мне, чтобы я держался подальше от их чокнутого божества. Как будто не он лип ко мне. Завтра же попрошу сенсея меня пересадить! - Эйрин! Кира-Эй! – окликнул державшую меня громадину голос, на который молится почти вся школа. Ё… Ну за что мне такое наказание! - Са…са…са…Саске-сама! – заикаясь, пролепетала громадина и чуть не разжала руку, из-за чего я тут же чуть не отправился в полёт. Всё, ненавижу этого чувака! Пусть он хоть трижды Учиха. Хотя мне вообще побоку, Учиха или нет. Из-за него я чуть не загремел в полёт: «крыша-земля. Прощай, крыша». - Ч-ч-ч-то ты здесь делаешь? – это, кажется, её сестра, Кира-Би. Все этих двоих так называют – Кира-Эй и Кира-Би. Росту они примерно одного, телосложением почти один в один. Жуткая парочка, да ещё с закосом под рэпперш, бешенные фанатки нашей «нелюди» (почему нелюди как-нибудь потом расскажу). - Отпусти Узумаки, - спокойно, почти безразлично произнёс Учиха-теме. - С чего бы? – фыркнула ещё одна из этой «штурмовой команды» (об этом я тоже как-нибудь, потом). Эй слегка меня встрахнула зачем-то. Ой, мой ланч… Зачем я тебя столько съел? – Он это заслужил. - Ну затем, хотя бы, - по голосу слышу, гад, что ухмыляется! – что сюда идёт Харуно. И она явно чем-то недовольна… В этот раз меня действительно чуть не уронили. Судя по звукам, две громадины заметались по крыше, выбирая место, где бы им спрыгнуть самим. От сжавшихся на моей лодыжке пальцев по всему телу пробежала дрожь, захотелось брыкаться, лягаться, вырваться и упасть в свободный полёт – лишь бы спастись, лишь бы избавиться. Как-то забылось в тот момент, что это может стоить мне жизни. Когда меня выдернули из бездны, как рыбу, попавшую на крючок, и уронили на себя, когда я увидел под собой ухмыляющееся лицо этого недомерка (да, он на полголовы ниже меня!), его растрепавшиеся волосы, он сам… так близко… Короче, выдержка мне снова изменила. Я не слышал слетавшего по лестнице грохота слоновьих шагов, не заметил, как распахнулась дверь на крышу, впуская моих подруг. И лишь когда чьи-то сильные знакомые руки принялись меня оттаскивать, начал осознавать, что делаю. Лицо ублюдка не превратилось в фарш лишь потому, что я успел врезать ему всего два или три раза… Ну хорошо, пять или шесть раз. И ещё раз десять не попал. Но для побитого мной он выглядел неплохо. Хм… выглядел отлично: заплывший глаз, разбитые губы, кровь, стекающая к подбородку. Я ещё чуток побрыкался в медвежьей хватке Сакуры и расслабился, с наслаждением любуясь делом кулаков своих. Учиха сплюнул кровь, отёр губы и открыто, широко улыбнулся. - А ты действительно не любишь парней. Я икнул. Как-то сразу поплохело при мысли о его касаниях, о том, как близко он был от меня. Если бы не Сакура рядом я бы точно впал в панику. Жуть какая. Меня трогал. Меня трогал… парень… Ужас! От истерики меня снова спасла Харуно, обнимая, прижимая к себе и ласково поглаживая по руке. Не будь рядом этого черноглазого… теме я бы точно разрыдался как девчонка. Блин, я жизнь положу, наверное, на его убийство. Но, по крайней мере, не разревелся. Хотя, не будь его – не попал бы я в такую дерьмовую ситуацию. Сакура! Прости меня! Уверен, она бросила на этого урода уничижающий взгляд полыхающих зеленью глаз прежде, чем мы ушли с крыши. Хината, Ино и Тем потянулись за нами, оставляя это напыщенное «божество» подставлять разукрашенное лицо свежему ветру. Наверняка это было слабостью, но я несколько дней не мог заставить себя ходить в школу. Как представлю себе, что там будет… Он. А как вспомню… Сразу тянет вымыться с мылом. Так что где-то треть… ну ладно, четверть времени своего добровольного затворничества я провёл в ванне. Остальное время играл на приставке, болтал по телефону с Ёко и предавался пинанию балды. Потом пришла она. И всё испортила…