Андрофобия

Глава 8. Странный… Я ненавижу, когда приходится признавать собственную слабость. Не хочу, чтобы о моих слабостях знали другие. Стараюсь держать их под контролем. Но… Это не всегда получается. Главная из них – моя андрофобия. О ней знают лишь близкие друзья, семья. И всё. Ещё одна слабость – цветы. У меня на них страшна аллергия. Точнее, не на все цветы, а на розы, орхидеи, лилии. Их аромат вызывает у меня жуткую реакцию. Не просто жуткую – ЖУТ-КУ-Ю! Я не покрываюсь пятнами, не начинаю чихать – просто потихоньку задыхаюсь. Как будто воздух, отравленный цветочным запахом, лёгкие просто не могут воспринять. Нет приступов удушья… Даже не знаю, как объяснить. Просто вдруг заканчивается воздух – и я вырубаюсь. Когда-то давно бабуля Цунаде подарила мне браслет с сильным запахом каких-то цветов. Не знаю, каких, но это единственное лекарство от моих приступов. Если рядом со мной начинает хоть немного пахнуть розами, я просто подношу его к носу и делаю глубокий вдох. Честно говоря, от этого браслета мне на несколько часов обоняние напрочь отбивает. А если я не ощущаю запах – не возникает проблем. Но только если не брызгать на меня духам. И тем более – не совать мне эти цветы в виде букета. Сакура отлично всё это знала, поэтому… спасла меня. Третья моя слабость – морепродукты. Я их не переношу. Один кусочек – и желудок выворачивается на изнанку, мне становится настолько плохо, что начинает глючиться свет в конце тоннеля, золотые ворота и чуваки в белых простынях с крыльями да трубами. Один раз они даже потребовали у меня паспорт и чуть не записали в свой свиток. Но тут я пришёл в себя под сводами больницы. Весь утыканный трубками, с кислородной маской, под надрывный… или надасадный? – не важно, противный – писк и рыдание мамы. Оказалось, тогда я действительно чуть не попал на тот свет. А всего лишь попробовал парочку такояки… Ненавижу я собственные слабости. По-моему, у меня их слишком много. Поэтому не хочу, чтобы кто-то знал. Но с Харуно Сакурой «не хочу» не проходит, она знает мои слабости лучше меня самого. И поэтому на какое-то мгновение я подумал, что она хочет меня убить. Я крался вдоль стен, стараясь быть незаметным, сливаясь с окружающим пейзажем, оглядываясь, чтобы никого из опасных особей мужского пола не было рядом и перебегая от одного укрытия к другому, таясь, растворяясь тенью в тенях, исчезая… - Что ты делаешь? – прилипнув к забору, я уставился на стоявшего в центре пустого переулка Учиху, выдававшего своими дурацкими вопросами моё укрытие. Почему-то девчонки отказались сегодня идти со мной, а вместо них увязался этот хмырь. - Играю в ниньзя, - буркнул я, отводя глаза. Самая дурацкая идея, которая могла прийти в голову! А как ещё объяснить эти… «прятки»?! - Ты не слишком взрослый для этой игры? – чёрные глаза чуть насмешливо прищурились. - Тебе какое дело? – тут же вскинулся я, позабыв обо всех страхах. - Да никакого, – гад пожал плечами и с независимым видом пошагал дальше. Но через пару шагов снова остановился и обернулся ко мне. – Просто ты странный. Я странный? Это я-то странный? Я!!!? - А сам-то ты что пытался утром сделать? – отлипнув от своего убежища, я бросился за ним, стараясь не попадаться на глаза или под руку парням. – Кстати, я думал, что ты только на машине домой ездишь. - Суйгецу её отгонит, - невозмутимо произнёс Учиха-теме, даже не взглянув на меня. – И вообще, я теперь каждый день тебя провожаю и встречаю, - он бросил на меня быстрый взгляд и усмехнулся: - А что такого было утром? - Ты пытался всучить мне веник, как какой-то девчонке! - А… - кажется, Учиха ненадолго задумался. А когда ответил, мне подумалось, всё ли в порядке у него со здоровьем? Психическим? – что, тебе не нравятся цветы? - Я парень! – что-то внутри меня взорвалось. Да за кого он меня принимает?! - А парням нельзя дарить цветы? - Катись к чёр… - тело застыло, автоматически нырнуло за дерево, цепляясь за ствол дрожащими руками, напрягаясь в попытке стать меньше и незаметней. Взгляд притянула компания ребят, среди которой не было ни одной… Страх мерзкой ледяной лапой погладил по спине, постучал в виски. И я уже не мог двигаться, пока эти опасные твари не прошли мимо, болтая о чём-то своём и совершенно не замечая меня. Кажется, Саске в отличии от них что-то заметил. - Я должен добраться к себе незамеченным, - буркнул я, пытаясь оправдаться, лихорадочно выдумывая какую-то ересь и набалтывая тонны чуши. – Задание. На сегодня. Провалю – и Сакура… - Что-то вроде пари? – влез он со своими подсказками. - Нет, скорее… игра на выбывание, - сорвалось у меня с языка. – Проигравший выполняет желание победителя. И вообще, тут есть несколько пацанов, с которыми я когда-то подрался… Учиха со знающим видом потёр один из скрытых косметикой синяков и зашагал дальше. Я всё-таки решил, от греха подальше, «прикинуться ниньзя»… А мы ведь и правда когда-то играли в такую игру! Надо будет Сакуру предупредить о том, что я тут Саске наплёл. Не знаю, на что рассчитывало это черногривое недоразумение, но, влетев под защиту родных стен своей квартиры, я захлопнул дверь прямо у него перед носом. И попытался забыть, как о страшном сне… В кастрюле громко булькал рамен. Не тот, который продают в любом продуктовом. Я сам его приготовил. Учился у лучшего повора! – собственной мамы. Конечно, ни в какое сравнение не идёт с лакомством из раменной Ичираку. Сам-то я давно туда не ходил, но вот Сакура, Хината или Тем иногда приносят горячую ароматную стопочку тарелок. Специально для меня. Иногда, собираясь все вместе, мы заказываем лапшу по телефону. Аяне-чан сама нам её привозит. И даже остаётся ненадолго поболтать. Аяне – классная девчонка. Мы с ней общаемся уже несколько дней. Она иногда приезжает в гости, помогает с едой, с домашкой, привозит угощение, новую мангу, разную мелочь. Мы несколько раз с ней гуляли вместе. И я уверен, она – отличный друг. Интересно, каким будет её жених? Чаще всего я ем рамен собственного приговления. На ежедневный… ежедневное? – в общем, каждый день – Ичираку денег у меня нет. Да и собственная лапшичка у меня получается неплохо. Почти как мамина. Я вообще готовлю не очень. И это ещё мягко сказано. Только всякие макароны и пельмени получаются на отлично. Мне нравится их лепить, да и варить потом недолго. И вкусно. А с остальным помогают Сакура и Аяне-чан. Телефонная трель раздалась, как раз когда я помешивал свой будущий ужин, мечтая о его поедании. Трубка голосом Сакуры заговорила со мной. - Привет, - я разулыбался в ответ, забыв, что она меня не видит. А ещё о том, что совсем недавно хотел её убить. В жестоких муках… Да, рамен делает меня добрым и пушистым. - Ну, как всё прошло? – набросилась она тут же на меня похлеще пираньи. Я ей подробно – кажется, обо всём рассказал. Даже об игре в «шиноби». - Ты что там варишь? – перебила она меня всего лишь один раз. - Лапшу, - буркнул я. Кажется, на том конце облегчённо вздохнули. Ну, я и сам бы вздохнул на её месте. Не зря же она прозвала меня «Демон кулинарии» и «Повар-подрывник». Но, думаю, о ниньзях не стоило мне ей рассказывать. Она так замолчала после этого, что наверняка… Наверняка в её мыслях уже созрел какой-то дьявольский план! А потом она сразу повесила трубку. Очень вовремя, кстати сказать. Я налил себе в чашку рамен… и только принялся за еду, как в дверь позвонили. Настойчиво позвонили. Очень настойчиво позвонили… Вспомнилось предупреждение подруги о то, что тётушка Ан хотела меня навестить. Обречённо вздохнув, я поплёлся открывать дверь. На пороге, как я и думал, стояла, чуть покачиваясь на ветру, моя опекунша – на время отсутствия родителей – Кусанаги Анко.