Андрофобия

Глава 12. Повторение… Меня снова пытали подвешиванием над бездной. Я снова болтался вниз головой, держась за один ботинок. То есть меня держала за лодыжку одна из сестёр Кирари. Ну кто, спрашивается, взял в команду поддержки этих чудовищ? Они бы лучше смотрелись на гандбольном поле, с мячом. Или на ринге борцов сумо. Вторая из гигантских сестричек вместе с подругами сторожила связанного по рукам и ногам Саске. Видимо, чтобы не кинулся меня спасать, как в прошлый раз. Или не метнулся за помощью. Чтобы не орал, принцу залепили рот. Причём особой издевательской хренью, с нарисованными яркой помадой губками, к которым то и дело прикладывался кто-то из девушек. Настоящим поцелуем это, конечно, не было. Но Учиху они, похоже, достали вконец. А их руки и вовсе разошлись, забираясь туда, куда бы не следовало и внаглую лапая то, что лапать бы не стоило. Не при свете дня, не на людях, не в школе. Такое, я думал, только в хентаях бывает. Учиховская змея, по крайней мере, оказалась не кусачей. Под шаловливыми ручками симпатичных (и не очень, и даже очень не…) девушек не спешила обращаться в могучий таран. Всё это я увидел до того, как оказался «за бортом». Время от времени держательницы меня сменялись (не знаю даже, как это объяснить – если в лодыжку вцеплялась вторая пара рук, значит, пришёл новый цербер). Спокойно смотреть, как её кумира насилуют, не могла ни одна из этих… - Кажется, тебя предупреждали, чтобы ты не совался к нему, - холодный равнодушный голос не принадлежал ни одной из огромных сестёр. Похоже, я ошибся. Теперь мою бренную тушку держала Асанума Шиоки, единственная из этой банды фанаток, у которой был свой парень – поэтому она не вешалась на Учиху, как остальные, и безразлично смотрела на их забавы. Асанума Шиоки, для друзей просто Ши, среди учеников ходило ещё одно её прозвище – Ассасин. Жуть. Вот эта точно могла бы меня убить. В знак поддержки остальным. И ничего личного. Ответить я ничего не смог. Повесите с моё вниз головой – и попробуйте выдать что-то, кроме воплей и матов. А может, я один такой? Язык не слушался, упал и прилип где-то во рту, кровь шумела, пузырилась в голове, мешая думать, сосредоточиться… Слегка тошнило и кружилась бошка, мозги превратились в жидкое месиво, прильнувшее к затылку. По крайней мере так я себе представлял. Крыша отъезжала на поезде к бабушке, махала мне розовым платочком… и ругалась так громко, нецензурно, со вкусом, что я даже заслушался. В бредовую голову лезли совсем уж бредовые мысли: а что, если девчонки не постесняются и всем скопом до конца его изнасилуют? В смысле, свою общую любовь, идола и прочее… Воображение совсем распоясалось, подкидывая мне картинку одна хентайнее другой. Не знаю, как учиховский змей, а мой стал потихоньку твердеть. Наверное, я псих, раз со мной такое случается в такой ситуации, в таком окружении. Как хотелось крикнуть: «Он сам ко мне лип!» – хотя бы перед смертью. А в том, что смерть уже близка, я почему-то не сомневался. Вон уже глюки полезли… С розовыми волосами… Ещё два черноволосых, один из которых пытается выпихнуть другого… Глюк с блондинистыми забавными хвостиками тянет мне руку. Ну всё, я полетел… Не корите матом. И я упал. В мягкое тёмное безсознательное. Или безсознанье – кому как больше нравится. Очнулся я уже не вверх тормашками. Надо мной склонялось, роняя слёзы, лицо Сакуры. Увидев, что я очнулся, она всхлипнула… и вдруг как прижмёт меня к своей груди! За последние полгода это место у неё сильно выросло, тискаться об него стало мягко и приятно. Не то что раньше. Но говорить этого вслух не стоило. Потому что рука у неё за это время легче не стало. А я за сегодня уже налетался. Ладно, будем считать это заслуженной расплатой за лицо красавчика Саске, которое я нечаянно подпортил. Лицо у Саске и впрямь не блистало красотой. Его даже не портил огромный пластырь на полщеки, прикрывающий мой собственноручно и с большой «любовью» наведённый» фингал. То есть ударил-то я нечаянно. Но этот гад всё равно заслужил. Хотя как нужно было пострадать в этой заварушке, чтобы синяки не портили, а украшали! Кожа Учихи была такая бледная, даже бледно-синяя, что мертвяки обзавидовались бы. Глаза покраснели. В смысле, капилляры в них полопались. А в черноте очей (о как завернул!) поселились какие-то безумные огоньки с оттенком ужаса. Не дай бог этот «владыка гарема» вдруг заболеет женофобией из-за этих дурацких кур! Кто опять будет виноват? Я! И какая разница, что я не баба, не хотел быть похищенным и подвешенным, не хотел, чтобы на меня спорили… Вообще ничего не хотел! А уж влезать в отношения с этим богатеньким ублюдком тем более! Чертов теме! Как меня уже всё достало! Где мой родненький женский монастырь, ждущий меня с распростёртыми объятиями? А может, послать всё, и, как папочка, сделать себе пластическую операцию. Нет, я всё таки мужик. И меняться не собира… Бррр, ужас-то какой. Я ведь почти забыл про собственный пол. Всё, ухожу в монастырь. Или хотя бы в женский пансион. Буду там самой уродливой девчонкой. Интересно, Учиху там действительно… того? Чуть девственности не лишили. Хотя какая у него девственность. Он же му… му… му… Ужас-то какой!!! - Наруто! – кажется, меня сильно встряхнули. Да какой там кажется! Сейчас оплеуху врежут, а потом ещё спросят, живой ли. – Прийди в себя. Что с тобой? «Ещё спроси, кто меня так» - промелькнуло в голове. Но Сакура уже перестала трясти, просто вглядываясь в глаза. - Ты как? Медсестру позвать? Или лучше сразу? Психиаторов? - Ты всегда хотела отправить меня… в жолтый дом, - потерая шишку (шишка-то откуда?), проскрипел я и сел. – Что случилось? - Мы пришли тебя спасать, Наруто-кун, - вмешалась в наши семейные перебранки Хината. – Когда эти две схватили вас с Саске-куном и утащили, мы бросились за ними следом. Но дверь на крышу была заперта. Почему ты не рассказал нам про прошлый раз? Я пожал плечами. Вот ещё, ничего страшного не случилось. Это же не парни. А я… А у меня, типа, есть гордость. Эта, как её… Вот эта самая. От самых страшных зверей во вселенной. «Это называется мужская гордость» - подколола бы меня Харуно. Да, именно, так и есть. Я ведь… один из источников своей фобии, ничего не попишешь. Это не ошибка природы, ошибка то, что я сам себя боюсь. Но не станешь же из-за страха превращаться в то, кем ты не являешься. А я ни в коем разе не девчонка. Вот только веду себя иногда похоже. - Послушай, а… Тут я заметил аккуратно связанных кучкой своих мучительниц. А попросту команду черлидеш «Облако». Сторожила их Асанума Ши, привычно равнодушная и спокойная, как танк. Связанных девчонок распекала Мотоме Мотохару, их менеджер (хотя зачем команде поддержки менеджер убей бог не понимаю, может, она скакать не умеет?). Кумомаре Каоруко, их куратор, стояла рядом, скрестив руки на груди, и постоянно кивала, явно соглашаясь с каждым словом. Нурико, Ами, Нэги, Юкари, Юи, Юри, поникнув головами, слушали. Мне их было даже немного жалко. Было бы. Не будь они такими схвихнувшимися психичками. Вот по кому жолтый дом плачет. Они бы свою палату учиховскими постерами заклеили, поставили в центре алтарь и приносили каждый день по жертве. Например, куклу в виде меня. - Наруто, - повернув моё лицо к себе, Сакура мягко и как-то виновато заглянула мне в глаза. – Тут кое-кто хочет с тобой поговорить. Не бойся, они не причинят вреда. Это всего лишь представители… А я пойду объясню парочке дур, почему не стоит обижать моих друзей. И почему им не стоит обижаться на тебя. Хрустя кулаками, разъярённая фурия устремилась к черлидершам. Вот теперь мне действительно стало их жалко. А потом стало жалко себя. И Учиху заодно. Потому что к нам шли несколько девчонок, участвовавших в том сумасшедшем параде. И не просто принимавших участие – возглавлявших каждая свою группу. Наверное… Мне кажется. Так думаю. Я… Можно, я пойду домой?