Глава 2.5 future
16 ноября 2014 г., 14:25
***
Гвен резко села в кровати и панически бегающим взглядом оглядела комнату. Девушка облегченно опустила плечи и выдохнула сквозь потрескавшиеся губы. - Тебя укусили семнадцать раз, - раздался громкий голос, отчего первородная вздрогнула и быстро взглянула на дверь, прикидывая, сможет ли она при первой же возможности убежать отсюда. Элайджа вышел из неосвещенного угла своей комнаты и в один шаг преодолел расстояние до кровати. Его лицо выражало скорее беспокойство, чем злость, столь изменившую его голос, что Гвен даже не узнала его. Мужчина протянул руку к лицу девушки, но та дёрнулась в сторону и нахмурилась. - О чем ты думала? – вот теперь уже злость брала над ним верх, и это выражалось в сжатых губах и темных глазах. - Я всё равно не могла умереть от укуса, - холодно проговорила первородная. - Но ты же могла рухнуть прямо там, и они бы спокойно разорвали тебя на части! – не выдержав этого лживо-равнодушного тона, мужчина схватил её за плечи и сдавил их в своих руках. Гвен впилась в его лицо глазами, силясь понять, откуда такие перемены. Отчего же он возомнил себя вновь её мужем? Ах, точно, поцелуй… Преодолев желание дотронуться до губ, девушка усмехнулась. - Я больше не твоя собственность, Элайджа, не твоя жена. Не твоя проблема! Гвен думала, что он будет счастлив это услышать. Она полагала, что Майклсон так относится к ней только потому, что на него давит семья. И она не могла допустить мысли, что Элайджа всё ещё её любит. Не могла и не хотела. Если бы она это сделала, то вся защита, всё безразличие, вся боль попросту исчезнут, и она будет готова кинуться на него с объятиями и улыбкой. Но такого не произойдёт. Уже никогда. Она не позволит себе этого, не поддастся на собственные увещевания сердца. - Что за чушь ты несёшь, черт возьми? – прикрикнул Майклсон на неё. Натянутая усмешка упала с её губ, а лицо озарилось непониманием. Элайджа никогда не ругался. Только в исключительных случаях, когда дело касалось безопасности семьи или же… Её безопасности. Мужчина поднял на неё взгляд, полный такой решимости, что Гвен уже знала, что он хотел сделать, и помотала головой, закусив губу. Только не сейчас. Не тогда, когда она почти готова послать себя и свою многовековую боль в тартарары. А ему уже всё равно, он устал. Устал от постоянного чувства потерянности, ненужности и тихого отчаяния. Поцелуй напоминал что-то очень знакомое и приятное. Маленький отряд мурашек совершил приключение по спине, проходя между двух лопаток, и спускаясь ниже, к тонкой талии и пояснице. Гвен не сдавалась. До последнего сжимала простынь в руках. Она не потеряла возможности разумно мыслить, но, возможно, в этот момент ей просто не хотелось. Гвен полностью сосредоточилась на губах, целовавших её, пока не почувствовала, как сильные руки обняли её и прижали теснее к мужскому телу. - Татья… Ей могло показаться? Хотя, впрочем, это уже неважно. Помутнение прошло, а всё внутри девушки скрутилось в узел обиды и злости. Выпустив клыки, она поранила мужчину, но это, похоже, его только раззадорило, и тот улыбнулся сквозь поцелуй. Гвен перестала отвечать, да и когда Элайджа отодвинул её густые волосы в сторону и коснулся губами шеи, он не нашёл отклика в жене. Тогда Майклсон отодвинулся, по-прежнему не выпуская её из своих объятий. О да, он был на пределе эмоций. На пике жадности. - Отпусти меня, – прошипела она ему в лицо, словно разозлённая кошка. - Нет, - Элайджа покачал головой и улыбнулся… По-доброму. Настолько светло, что она уже сама хотела его поцеловать, но, наперекор желанию, Гвен вспоминала тот роковой вечер. - Если ты меня не отпустишь, то я выберусь сама! – повысила голос девушка и показательно дёрнула на себя руку. Это прямое заявление и вовсе рассмешило его. Не понимая, что происходило, первородная раздражённо тряхнула волосами. Хватка мужчины ослабела, но выбраться из неё всё равно не представлялось возможным. - Что ты смеёшься? Доволен собой? - Ты задаешь такие вопросы, будто никогда не жила со мной несколько веков и впервые меня видишь, - перестав смеяться, ласково отозвался мужчина. - Ну же, Гвен? Разве я всё ещё не тот, кто никогда тебе не причинит боли? Посмотри, я всё тот же, - Элайджа положил её ладонь на свою щёку и улыбнулся, глядя в смягчившиеся глаза девушки. - Но ты причинил, Элайджа. И этого уже не изменить. Путешествия во времени не по силам даже тебе, – прошептала Гвен и, попытавшись улыбнуться ему в ответ, потерпела неудачу. - Тебе придётся привыкнуть к тому, что мы больше никто друг другу. Нас объединяет только Лесли, но стоит смертельной опасности обойти вашу семью, и я уеду из города. - Ты же знаешь, что мы всегда в опасности. Элайджа пытался задержать её, заставить остаться ещё на некоторое время, но эти попытки были обречены. Гвен прекрасно раскусила их. - Тогда я просто заберу её, и мы уедем вместе, - первородная встала с постели и поспешила уйти из комнаты, оставив бессмысленный разговор за её дверями. - Навсегда, Элайджа. И мы с тобой больше никогда не увидимся… - Если ты сейчас уйдёшь, то никогда не узнаешь, что произошло тогда на самом деле. И всегда, когда ты будешь наедине с собой, ты будешь думать только о том, что видела: о том, как я целовал Татью. Но никак не о том, что я люблю тебя! Он бы никогда ни опустился до простого и яростного выражения своих эмоций, но Майклсон был в отчаянии. И сейчас он просто не видел другого выхода. - Замолчи! – выкрикнула девушка, разворачиваясь и мгновенно перемещаясь к нему, тоже вставшему на ноги. – Если бы ты любил, то никогда бы не изменил мне! – слёзы блеснули в её глазах. Гвен сжала зубы, преодолевая слабость во всём теле. Она ещё не до конца восстановилась. Небольшое потемнение в глазах привело её в себя, и девушка перестала кричать. Она опустила голову и, еле шевеля губами, произнесла то, в чём боялась признаться самой себе. – За те века, что я провела с Лесли, у меня было много времени подумать. И я пришла к выводу, что мы никогда не любили друг друга. Никогда, понимаешь? Ни одной секунды, проведённой вместе. Лесли налетает на неё словно маленький огненный ураган, заключает Гвен в кольцо своих рук и что-то увлечённо щебечет. Как в старые добрые времена… Первородная не сдерживает улыбки и обнимает рыжеволосую в ответ. В её голове появляется мысль, что она всё сделала правильно. Верно. Впервые в жизни она поступила поистине верно. Отказалась от своих чувств, раскрывшись для других. Теперь, она, наверное, свободна. Да-да, свободна. Вольна делать, что хочет. Ли усаживает её на диван и, совершенно не обращая внимания на то, что Кол, Клаус и Финн обсуждают какой-то план, начинает рассказывать о том, как провела несколько дней без Гвен. Она ходила в школу вместе с Колом и Ребеккой и готовилась к тематическому танцевальному вечеру. Гвен наслаждалась жизнерадостным голосом Лесли, которая выливала бурный водопад эмоций на каждое произнесённое слово. И это было волшебно. Ещё никогда Ли не казалось ей такой светлой, кроме как в момент полного погружения Гвен во тьму.***
В здании школы оглушительно играла музыка. Татья не повела и бровью, подкрашивая свои губы яркой помадой цвета фуксии, и оглядела в зеркало женского туалета средней школы Мистик-Фоллс свой коротенький наряд. Не оттянув задравшуюся юбку, девушка поправила причёску и растянула губы в доброжелательной улыбочке, репетируя то, как будет изображать пай-девочку-двойника. Телефон завибрировал, и Петрова раздражённо нахмурилась. - Ты уверена в том, что мы собираемся делать? Стоит ли нам идти на этот риск? – раздался нервный голос на том конце. - Просто сделайте так, как я говорю, и вы все останетесь живы, – в сотый раз за неделю повторила Татья. Эта фраза помогала людям поверить в то, что она знает, что делает. Но нет, Петрова не знала. У неё не было чёткого плана со всем возможным развитием событий, проработанным вплоть до мелочей. Она бы действительно составила такой, если бы только ситуация не касалась дорогого, любимого и важного человека – Элайджи Майклсона. Когда он обратил её, то симпатия переросла во что-то большее, напоминавшее одержимость. Она преследовала его веками, останавливаясь неподалёку и постоянно наблюдая. И единственное, что ей доставляло боль, так это то, что Элайджа не был её. Он целиком принадлежал другой, и это медленно убивало Татью. Она даже начала принимать желаемое за действительное: в моменты, когда Майклсон оставался один, его лицо становилось задумчивым и несколько печальным. Тогда она мечтала о том, что он думал о ней. И тогда она решилась на отчаянный шаг – нашла ведьму и попросила ту на несколько часов наложить на неё заклятье, которое бы изменило её внешность в глазах определённого человека. Татья подстроила расставание Элайджи и его жены. Она была счастлива. А ещё счастливее Петрова стала, когда Гвен скончалась. Она подумала, что у неё появился шанс. Наконец-то стать той женщиной, которую бы любил Элайджа. Стать идеальной любовницей, понимающей женой и беспощадным вампиром, коим она уже была на тот момент. Но Майклсон даже не стал её слушать, просто тихо попросил оставить его в покое. Неужто он любил Её? - Елена, ты скоро? – скрещивая руки на груди и постукивая каблуком, спрашивает Кэролайн. Татья фыркает, отгоняя неприятные эмоции, словно те были назойливыми мухами. Она останавливается рядом с блондинкой и щёлкает ту по плечу. Форбс принимает боевую стойку, а потом облегчённо выдыхает, положив ладонь на грудь. - Я не слышала, как ты подошла. Ты меня напугала! - Прости-прости, давай уже пойдём в зал. Мне не терпится попробовать пунш, - улыбнувшись, пропела Татья и, не дожидаясь Кэролайн, отправилась в зал. Впрочем, Форбс её быстро догнала и подозрительно просканировала взглядом. - Тебя же в прошлый раз чуть ли с него не вырвало! Да и что ещё за развратный наряд? Куда вообще смотрит Стефан? Татью порядком достала эта надоедливая особа, поэтому стоило им обеим появиться в зале, как та отослала её за тошнотворным пуншем. Петрову повеселило то, как вампир кинулась исполнять её просьбу, как её взгляд не натолкнулся на того, кто и был её целью. Гвен-Бывшая-Майклсон. Не так давно до ушей Татьи дошёл слушок, что жена Элайджи оказалась жива. Какая жалость! Но брюнетка, как истинная Петрова, не могла не отметить живучесть этой дамочки, да ещё и миленькую мордашку. Наверное, это было как-то взаимосвязано. Ведь на что не идут мужчины, если с ними флиртуют красивые девушки. По лицу Гвен можно сказать, что ей до чёртиков не нравится музыка, наполняющая атмосферу какой-то дикостью и необузданностью. О, Татья знала таких людей. Они боялись за своё душевное спокойствие, страшились ошибок, а то и вовсе окунались в них с головой. Отчаянно-серьёзные. Бывшая-Майклсон следит за порядком, а точнее за каким-то определённым человеком. Определить, кто это, невозможно из-за хаотично двигающихся подростков, но Татья видит тепло во взгляде. Такое тепло, с которым она смотрела на своего сына. Петрова сжала кулаки и уже сделала шаг, готовясь расправиться с первородной прямо здесь и сейчас, но ей помешало то, что Гвен оттолкнулась от стены и пошла сквозь толпу с твёрдым намерением внушить ди-джею сменить «пластинку». Но её кто-то опередил, и раздалась медленная и нежная музыка. Всего лишь на мгновение Татья выпустила первородную из виду, а когда толпа расступилась, то увидела её в объятиях Элайджи – его широкую спину, облачённую в элегантный костюм, она узнает из тысячи. Мужчина вёл Гвен в танце, скромно положив свою руку на её талию и совершенно не позволяя себе лишних вольностей. Злость медленно клокотала в Петровой. Как Майклсон смеет унижаться перед этой паршивой дрянью? - В тот вечер, вместо Татьи… - отлично, так он ещё и рассказывает ей об их «маленьком секрете». Татья обошла толпу, раскачивавшуюся в такт мелодии. Сейчас брюнетка походила на хищную кошку, выжидающую удобного момента для прыжка. На секунду с девушки слетела маска, и перед зрителями, которые даже не обращали на это внимания, предстала истинная Татья – мстительная, жестокая, целеустремлённая и хитрая Петрова. – ...я видел тебя. И только тебя. Спустя некоторое время я понял, что что-то не так. Гвен раскрыла свои глаза и остановила танец. Она была готова поверить в его искренний тон, в его лицо, изображавшее правдивые страдания, которые он испытал после её ухода. Элайджа всматривался в её лицо, ища там отражение её мыслей, но стоило ей вздохнуть, и на неё снова налетела непоколебимая маска. - Это не отменяет тех столетий, что мы провели… - Татья как бы невзначай задела Майклсона плечом и театрально споткнулась. Взгляды первородных обратились на неё. Невинно улыбнувшись, Петрова изобразила доверчивую простушку, коей являлся её двойник. - Прости, Элайджа. Я тебя не заметила, – Татья пригляделась в лицо шатенке и подтвердила все слухи, летавшие вокруг первородной семьи. Гвен была жива. В её заинтересованных глазах кричал вопрос: кто это с тобой? Но зная, что Елене Гилберт ни за что не ответят на этот вопрос, Петрова вновь натянула улыбочку. - Ну ладно, меня ждёт Кэролайн. Приятно было увидеться. Татья знала, что Гвен наблюдательная и у неё до чертиков развита интуиция. И Петрова не смогла даже найти в себе ответ на вопрос «Зачем она себя выдала?». Возможно, она хотела посмотреть на вытянутые лица первородных. А возможно ей просто захотелось проверить Гвен. Узнать, такая ли она с Элайджей, какая и без него. Ведь говорят, что любовь ослепляет. Совершенно незаметное движение для людей, но столь приметное для вампиров. Татья прокрутила кольцо на указательном пальце. И в тот же момент Гвен схватила её за запястье. Обернувшись, Петрова изобразила удивление на своём лице, надеясь увидеть такое же. Первородная же была отнюдь не удивлена. Она была зла. - Татья? – Гвен почти списала все свои выводы на слишком взвинченное состояние из-за постоянного ожидания нападения, но то, как в ответ на вопрос улыбнулась брюнетка, отмело все её сомнения. - Что ты здесь забыла? Петровой не пришлось отвечать, так как в следующее мгновение шатенка почти рухнула на пол со сломанной шеей. Брезгливо тряхнув руками в воздухе, Татья досадливо надула губы, словно кукла, заметив, что Элайджа успел подхватить первородную. - Что же ты носишься с ней? – вздохнула Петрова и, развернувшись, в тот же миг исчезла.***
- Мы не знаем, что от неё ожидать! Татья безумна и одержима тобой, мой дорогой брат, – крикнул Никлаус, стоявший напротив Элайджи. Майклсоны несколько часов назад начали обсуждение действий, но в конечном счете всё сводилось к крикам. В стороне держались только Финн, Лесли и Гвен. Ли пару раз пыталась остановить расходившегося гибрида, но на её тихие просьбы никто не обращал внимания, поэтому она предпочла общество Гвен, осведомляясь о состоянии её здоровья ежеминутно. - Это называется связью с создателем, Никлаус, – сдержанно поправил Элайджа. - А раз это так называется, - Кол лениво начал построение логической цепочки, - то получается, что и твои гибриды тоже одержимы тобой. О, так ты этого добивался, когда создавал их? - Я хотел лишь преданности, коей вы обделяли меня всю тысячу лет! – Никлаус не упустил возможность упомянуть о прошлых грехах родных. - Ты сам вынуждал нас! – Ребекка вступила в дискуссию, проходившую на повышенных тонах, но пока что без жертв. Лесли поджала губы и отвернулась от семьи. В её голове не было ни одной идеи, как их успокоить, так что она опять обратила свой взор на Гвен, сидевшую рядом на диване. Та как-то подозрительно затихла. - Гвен? Ты что-то хочешь им сказать, да? Только вот они тебя вряд ли услышат, так что лучше подожди, пока они… - первородная встала на ноги и одним быстрым жестом отшвырнула кофейный столик, стоявший перед диваном, в стену. Звон стекла кратковременно прервал ругань. - Я хочу её голову, – стискивая губы, почти на рыке, решительно проговорила первородная. – Я хочу, и я получу. Так что вы либо со мной, либо я сама по себе. Но я добьюсь этой цели во чтобы то ни стало. Майклсоны переглянулись. Все они ей верили, но и думали они об одном и том же: Гвен была ослеплена желанием мести. Однако, один за другим, они кивнули ей. - Тогда мне нужно сделать один звонок, – шатенка покинула гостиную. Знали бы они события следующих нескольких часов, то наверняка бы спешили уже прочь из города, но, как говорят: "Будущее – закрытая книга. А закрытую книгу нельзя прочесть".
