Who we are

I have died everyday waiting for you Darling don't be afraid, I have loved you For a thousand years I'll love you for a thousand more*

      - Я не успею! – громко выкрикнули в трубку. Гвен недовольно нахмурилась, сжав телефон в руках.       - Успеешь. Кто, если не ты? – первородная села на кровать и попыталась говорить более убедительно, но из-за усталости это почти не получалось.       - Да это же просто не возможно! Ты что, держишь меня за волшебницу? – возмущённо прошипел женский голос.       - Ты она и есть, – усмехнулась Гвен и помассировала виски. - Просто открой семнадцатую страницу гримуаров. Там есть заклинание…       - Я вижу! Но на него требуется как минимум несколько часов. У меня не хватит времени, Гвен.       - Всё будет хорошо. Ты не ошибёшься. Я в тебя верю, слышишь? Просто сделай это.       Беспокойное предчувствие не покидало первородную. Некое беспокойство, которое бы просто не позволило ей сейчас завалиться в постель и заснуть крепким сном без сновидений, поэтому она решила спуститься обратно в гостиную.

***

      Весь её и без того крохотный мир уместился в напряжённые, бесшумные шаги по лестнице и безжизненный звук гудков, потому что на другом конце положили трубку. В холл, куда спускались широкие ступени, из гостиной вышли Майклсоны. Они молчаливо переглянулись.       За двустворчатой дверью были слышны множества сердцебиений.       Лесли попытались оттеснить к чёрному ходу, но то была напрасная затея. Рыжеволосая вырвалась вперёд, и в тот же миг рядом с ней рядом возникла Гвен.       Трель звонка раздалась слишком громко в той тишине, которую сохраняли первородные.       Клаус взялся за ручки, но перед тем, как открыть, ещё раз оглянулся на семью. Проверил. Только вот что? Все ли готовы? О боже, нет. Ли мелко задрожала, даже ещё сильнее, чем в тот момент, когда на неё напали гибриды.       Они все боялись. Каждый по-своему: ярко, холодно, игриво. Боялись увидеть за этой дверью того, от кого они убегали всю жизнь. Майкл.       - Добрый вечер, Никлаус, – Татья присела в издевательском реверансе. Из-за её плеч, в отдалении, в темноте, сияли несколько пар янтарных глаз, но если тщательно прислушаться, то можно было понять, что гибриды окружили весь дом.       - О, я так вижу, у вас пополнение. Позвольте представиться… - начал мужчина, стоявший рядом с Петровой.       - Аларик, избавь нас от формальностей, – деловито произнёс Элайджа, выступая вперёд, тем самым закрывая Лесли и Гвен своей спиной.       - Я так полагаю, вы в курсе, зачем мы здесь, – развёл руками Зальцман, улыбнувшись.       - Интересно, какое же дело может быть у охотника на первородных, которого создала наша мать? Дай-ка подумать! – саркастически протянул Кол. - Однако у вас остаётся одна нерешённая проблема: войти в этот дом могут только те, кого пригласили члены этой семьи.       - Верно, – кивнула Татья и махнула рукой.       Ещё не принявшая обличье волка девушка-гибрид подвела женщину с огненно-рыжими волосами. Её узнали все, кроме Лесли.       - Сейдж.       Финн подошёл к порогу и протянул руки к возлюбленной. Та лишь всхлипнула, поскольку рука гибрида ещё сильнее сжала её трепетавшее в груди сердце вампира.       - Но-но, Ромео, ты знаешь условия, – Татья подмигнула Майклсону и шутливо цокнула языком.       Гвен не могла просто стоять и наблюдать, в отличие от всех остальных. Они превратились в изваяния. Уж очень близко к сердцу они восприняли предательство брата.       - Да-да, конечно. Вы можете, - шатенка мгновенно переместилась к мужчине и сдавила его горло, но слово, изменившее всё, всё-таки вырвалось сквозь его тонкие губы. – Войти.       Звон стёкл, через которые гибриды ворвались в дом, животный рык, испуганный визг Лесли, – всё это смешалось, и на секунду Гвен потеряла ориентиры в пространстве.       Она очнулась уже пригвождённой к стене. Татья замахнулась обычным колом, видимо, понадеявшись обездвижить первородную ненадолго. Её тёмные кудри свисали на лицо Гвен, а лицо было перекошено гримасой ярости. Оттолкнуть вампира от себя не составило особого труда для шатенки, но Петрова не собиралась просто так сдаваться. Не вставая на ноги, она прыгнула на девушку, повалив ту на пол. В её руке уже сиял не остро наточенный деревянный кол, а простая сломанная ножка от стола. Видимо, тот отлетел куда-то при её столкновении с мебелью. Но стоило Татье замахнуться, как она потеряла единственный козырь над первородной – захват рук. Петрова не успела понять своего промаха, как её сердце оказалось в руке Гвен. По телу брюнетки расползлись вены, и та, почив вечным сном, просто упала в сторону, тем самым освободив первородную.       Встав на ноги, Гвен огляделась. Холл представлял собой побоище – тела гибридов с разорванными шкурами, вскрытыми грудными клетками заполонили весь пол. Стены и потолок забрызганы потоками крови, но ни одного первородного.       Рыки животных и крик Аларика шатенка услышала в гостиной и в тот же миг переместилась туда. Гибриды всё ещё сражались, их осталось от силы пятеро. Кол с Ребеккой чуть ли не играючи боролись с ними, откидывая к стене. Никлаусу надоело это, и, оттолкнув от себя Зальцмана, мечтавшего вонзить в грудь первородного кол из белого дуба, к стене, он в один момент разобрался с тремя гибридами.       Клаус выглядел поистине устрашающе. На его одежде, теле, волосах не было ни единого места, не залитого кровью противников. Нависшие брови, с которых капали тяжёлые капли, предавали ему не только серьёзности, но и мужества.       Да и все они. Они были сильны. Не то, что она…       В этот момент, предчувствуя победу, Гвен улыбнулась. И возможно, это была её ошибка. Или же так сложились обстоятельства?       Но всё же, тогда шатенка явственно ощутила дыхание ангела смерти за спиной. Кости людей, нанизанные на нитку, зазвенели.       Ох, что это? Так скрипнула сломанная мебель, или же это ты заговорила? А, смерть?       Ты уже близко, да?       Один из оставшихся гибридов вместо Ребекки напал на Клауса, вцепившись мужчине в плечо. От боли гибрид осел на колени и сжал зубы. Возможно бы, Гвен даже не обратила бы на это внимания, прекрасно зная, что Ник справится.       Но на неё обратил внимание кто-то другой, и шатенка даже не успела заметить, как оказалась прижата к кому-то в объятиях. Или нет?..       Крик и одновременно плач Лесли. Вытянутое лицо, протянутые руки. К кому? А, да, к ней. К Гвен. К той, чьё лицо быстро покрывается тёмными венами, а кожа принимает сероватый оттенок.       Шока не было. Была лишь боль. Первородная приоткрыла рот, но не смогла выдавить и звука. Она явственно ощутила, будто ей в грудь засунули факел, и теперь огонь пожирал её всю.       Она же не умирает? О, нет-нет. Гвен же так много не успела.       Не успела сказать Элайдже то, что любит его больше жизни.       Не успела сказать Лесли, что она – путеводная звезда её судьбы.       Не успела сказать Ребекке о том, что та стала прекрасной женщиной.       Не успела сказать Колу, что она больше не будет плакать.       Не успела сказать Нику, что он самый мужественный из всех, кого она видела.       Элайджа, что же с тобой? Куда делась твоя маска, солдат? Где твоё привычное отчуждённо-деловое выражение лица? Почему ты напуган и весь трясёшься? Не потому ли, что человек, в котором ты больше всего нуждаешься, сейчас исчезнет? А ты ведь даже не успел ему об этом сказать. Напрямую. Потому что иначе она не понимает.       Ребекка, ну же, пусти Лесли поближе. Гвен же так хочет попрощаться. Зачем ты держишь её и обливаешься слезами? Брось это занятие, дорогая. Подойди поближе…       А есть ли смысл в прощаниях? Она всё равно никогда не отпустит их. Всегда будет рядом. Сойдёт с небес, уподобится духу или призраку. Но будет рядом. Всегда и навеки.       Кол, отпусти ты эту мёртвую тушу гибрида. Не можешь? Да, ты не можешь даже двинуться. Потому что тебя парализовало. Каждая клеточка в тебе замерла, то ли в испуге, то ли в ужасе.       Никлаус. Сотри эту потрясённую маску со своего лица. Тебе она не идёт.       Гвен чувствует, как огонь сжигает её всю. Её тело, её разум и, наконец, её чувства. Идёт по воспоминаниям, нарочно задерживая спичку подольше над каждым счастливо прожитым днём. Свои же самые плохие часы она проживает снова и снова.       Где же та спасительная темнота? Где же покой, которого она не может дождаться?       Ах, вот же он. Стоит только закрыть глаза и ощутить, как твой убийца оседает на пол вместе с тобой, потому что ты связала вас. Его и себя, вместо тебя и Лесли.       Пусть только все они, эти чёртовы Майклсоны, живут…