Сад Сальваторе

За цветком этим лезут и рыцарь, и плут, Будто в горы влекут чародеи, На вершине блаженств ради пары минут Не губите красу орхидеи. Наталья Кротова

Скорость, с которой менялось душевное состояние Кэролайн, можно было считать рекордной даже для такой импульсивной особы, как она. Пока Клаус надвигался на нее нарочито медленно, девушка не сводила глаз с его фигуры. Под белой рубашкой угадывался мощный торс, а мягкая ткань брюк облегала крепкие, длинные ноги. Голубые глаза были холодны, но взгляд их обжигал. «Он опасен, он очень опасен, » — кричала мысленно сама себе Кэролайн, вот только близость возбужденного и разъяренного мужчины заставляла девичьи гормоны совсем некстати бурлить и выплескиваться через край. Девушка балансировала на грани между «страшно» и «хочется». На одной чаше весов был пугающий хищник, который уже причинил ей сильную боль. Когда Кэролайн очнулась после лечения вампирской кровью, она вспомнила, как склонившийся над ней лев в мгновении ока обрел человеческие черты. Это не укладывалось в белокурой девичьей головке. Попавшая в безвыходное положение школьница, предпочитала думать, что все это просто сон. Странный кошмар, навеянный просмотром ужастиков. И как только она убедила себя в нереальности происходящего, стала немного перевешивать вторая чаша весов, на которой был невероятно соблазнительный мужчина. Хотя будущая миссис Гилберт не собиралась хранить свою девственность для младшего брата Елены, но и лишаться ее с привлекательным монстром на рабочем столе для пересадки растений или покрытом мелким гравием полу ей не улыбалось. Однако, в Клаусе все притягивало ее. Кэролайн хорошо помнила ощущение от прикосновения ее меткого колена к тому твердому, возбужденному месту, которое не слишком хорошо скрывали брюки мужчины. Он ТАК сильно ее хотел… Клаус прочел ее взгляд и погладил рукой бугор на брюках. Глаза девушки расширились, страх перевесил. Она развернулась к нему спиной и побежала, петляя по дорожкам мимо цветочных стеллажей. Оранжерея была огромная, и когда на первом же повороте ее преследователь оказался прямо перед ней, поманив к себе пальцем, девушка попыталась, следуя правилам о ночных кошмарах, заставить себя проснуться. Она со всей дури ущипнула себя за бедро и вскрикнула от боли. Клаус расхохотался. — Ты такая забавная. Жалко будет тебя убивать… быстро. Хотя ты и так не сразу умрешь по-настоящему, наглотавшись моей крови. Кэролайн не хотела слушать весь его сумасшедший бред, поэтому заткнула уши руками и только без остановки повторяла: — Это все сон, сон. Клаус подошел к ней, отвел в сторону ее руки, посмотрел в глаза с первыми признаками слез. — Это не сон, малышка Кэролайн. Но я обещаю, что в конце ты обязательно уснешь, — он отпустил ее и слегка оттолкнул от себя. — А теперь беги, беги так быстро, как можешь. Это твой последний шанс. Девушка не стала ждать, пока он скажет что-то еще. Она развернулась и побежала, ныряя между кадок с цветами. Ее дыхание сбивалось, очень хотелось пить, но еще больше хотелось убежать от этого бесконечного кошмара в виде напористого мужчины. Кэролайн удалось подобраться к выходу, ориентируясь на звуки джаза, и, о счастье, Клауса нигде не было видно. Она осторожно подкралась к двери и толкнула ее. — Твою мать! — завизжала девушка. Прямо ей в лицо зевнул сидевший у двери лев-Клаус. Она шмыгнула обратно за дверь и закрыла ее за собой. Сердце громко стучало… Неудачливая беглянка прекратила бессмысленные метания и села на тот самый стол, на котором очнулась. Ее душили подступающие слезы, но она, Кэролайн Форбс, не должна сдаваться просто так. Клаус, приняв человеческий облик, шагнул обратно в оранжерею. Хватит с него на сегодня беготни. Его маленькая орхидея совсем расклеилась, а ему бы хотелось еще немного сопротивления с ее стороны. Скучно, когда перед тобой с готовностью раздвигается любая пара ног. Вампир в одну секунду оказался с ней рядом и положил руки на плечи сникшей девушке. Та вскинула голову. Клаус был рад, что несмотря на все что она сегодня испытала, в ее взгляде не было обреченности. Наоборот, он прочел в нем вызов. Кэролайн видела, как глаза мужчины жадно заблестели. Он, испытующе глядя на нее, положил одну руку ей на бедро, а другой погладил грудь сквозь тонкий хлопок рубашки, под которой на ней после водных процедур, ничего, кроме трусиков не было. Вампир уже знал, что ее груди, небольшие, с молочно-белой кожей и маленькими розовыми сосками, не тронуты ни солнцем, ни новомодными соляриями. И ему не терпелось взглянуть на них снова, сжать в ладонях, попробовать на вкус. Крепкая пощечина обожгла лицо мужчины. — Ублюдок, не смей меня трогать, — зло закричала девушка, но осеклась, увидев его довольную улыбку. — Да, Кэролайн. Ты просто сокровище! Продолжай в том же духе. Клаус стал гладить ее по бедру, задирая полы рубашки все выше, а второй рукой в шутку боролся с отбивающейся от него девушкой, защищая свое лицо и грудь от ее твердых, наманикюренных коготков. — Давай-давай, моя тигрица, — забавлялся он, смеясь над ее искаженным яростью личиком. Ему захотелось немедленно добраться до ее соблазнительных, мягких губ и испытать их. Кэролайн ахнула, когда мужчина одним движением поймал обе ее руки своими, а затем опрокинул на стол, навалился всем телом, пригвождая руки у нее над головой. Девушка извивалась, стараясь выскользнуть из-под него или оттолкнуть ногой, но его бедра с силой придавили ее к поверхности стола. Она чувствовала его пульсирующее возбуждение сквозь тонкую ткань своих трусиков. Клаус больно прикусил ее шею там, где бьется пульс, отставляя на ней багровый кровоподтек. Кэролайн судорожно вдохнула, и тут же ее губы оказались у него в плену. Этот поцелуй принуждал подчиниться, обещая боль за непослушание и наслаждение за согласие. Он стирал границу между «страшно» и «хочется», отдаваясь тяжестью в низу живота. Клаус почувствовал запах ее возбуждения и освободил одну руку для более активных действий. Смелая школьница тут же заколотила его кулачком по спине, но движения уже не были настолько решительными. Мужчина оторвался от поцелуя, слегка приподнялся и рванул рубашку на ее груди. Посыпались пуговицы, а полы рубашки разъехались, обнажая плоский живот и холмики грудей. — Прекрати, урод! Отпусти! — снова зашлась в крике Кэролайн, и тут же этот крик захлебнулся, когда одну ее грудь стиснула прохладная ладонь, а другую накрыли такие же прохладные губы. Чувствительные точки отреагировали моментально, груди затвердели, заострились. Прикосновения умелых губ и пальцев вырвали из притихшей девушки первый страстный стон. Но вслед за ним раздался возглас боли, потому, что распалившийся Клаус сильно, до крови прикусил сосок. Это снова разбудило присмиревшую было бунтарку. — Отпусти, животное! Тебя нужно кастрировать без анастезии! — кричала девушка. Мужчина оторвался от ее груди, слизывая капельку крови с губ. — Какая кровожадная малышка, — мурлыкал он. — Из тебя получился бы отличный вампир! Кэролайн вздрогнула, когда почувствовала, как ладонь мужчины задела внутреннюю сторонку бедра, а потом пальцы стали целеустремленно отодвигать ткань трусиков. Клаус больше не мог ждать. Если бы она не сопротивлялась ему, то он не дошел бы до точки так быстро. Когда его пальцы оказались у нее под трусиками, там уже было немного влажно. Но она еще не была готова его принять. Мужчина зарычал от нетерпения и желания. Он раздвинул ее нежную плоть, отыскал чувствительный бугорок и заскользил по нему пальцем, надавливая и теребя. То, что он вытворял, заставило девушку двинуть бедра ему навстречу. Это настолько отличалось от того, что Кэролайн пробовала делать сама, что она забыла о своих страхах и притянула к себе мужчину, вцепившись пальцами в его плечи. Клаусу показалось достаточным то, как она завелась, и он отстранился, чтобы стащить с нее расстегнутую рубашку и трусики. Только почувствовав, что на ней больше ничего не осталось, Кэролайн поняла, насколько далеко все зашло. Она не была готова к тому, что должно было произойти, и еще меньше способствовал этому Клаус, расстегнувший брюки и рубашку, позволив одежде свободно упасть вниз. Девушка нервно сглотнула, думая, что эту штуку ей точно никогда не запихнуть в себя. Но обладателя Устрашителя Школьниц модели Клаус N-1000 это заботило в последнюю очередь. *** В особняке Сальваторе, в комнатке с мониторами расслабленный мужчина в одном свитере, усыпанном крошками от сандвичей, подался вперед на кресле — Ну ни хуя ж себе! — он протянул руку к запотевшей в тепле после холодильника банке пива, сделал два больших глотка, поставил ее на стол, а затем схватился той же рукой за свой, довольно скромный источник удовольствия. — Твою ж мать! — отдернул он руку от шокированного таким холодным обращением органа. — Прости, дружище, увлекся я что-то…- сказал мужчина, обращаясь к кому-то внизу. *** Клаус вновь накрыл тело сопротивляющейся девушки своим. — Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, то тебе стоит расслабиться. Хотя мне-то как раз будет приятнее, если ты продолжишь упрямиться, — доверительно шепнул на ухо потрясенной Кэролайн этот ужасный тип. — Да ты совсем долбанулся, фрик чертов! — по инерции посылала его девушка, искренне непонимающая о каком расслаблении может идти речь в таких условиях. Но в тот же момент она убедилась в том, что этот совет был действительно ради ее же блага. Она почувствовала сильную хватку на бедрах. Одним движением Клаус широко раздвинул ей ноги, оказавшись между ними, чтобы упереться головкой прямо во влажную дырочку. Чувствуя нарастающее давление внизу, девушка испробовала все, чтобы расслабить напряженные мышцы. Но тщетно. Страх перед болью не позволял найти верное решение, а боль только усиливалась. Сантиметр за сантиметром мужчина проникал в нее, заставляя сжиматься еще плотнее. — Отлично, девочка, — довольно улыбался вампир, глядя в распахнутые глаза своей жертвы. — А вот сейчас будет больно по-настоящему… В отчаянии Кэролайн, повинуясь какому-то шестому чувству, запустила пальцы ему в волосы и притянула к себе. Клаус удивленно хмыкнул, но позволил ей вовлечь себя в поцелуй. С жаром терзая губы стонущей под ним девушки, вампир проник в нее до предела, ощущая, как рвется тонкая преграда на его пути, а чуть расслабленные мышцы все равно сжимаются вокруг так плотно, что он не был уверен в том, что сможет продержаться долго. Кэролайн, давя рвущийся из горла крик, ухватила зубами нижнюю губу своего мучителя и что было сил укусила. Дикий рев был ей небольшой компенсацией за разливающуюся по телу боль. Она чувствовала, как заполнившая ее твердая плоть стала отодвигаться назад, но это не принесло облегчения, потому что, мужчина поднял ее за ягодицы и снова вошел до отказа. Кэролайн слегка всхлипнула — адаптировавшееся к боли тело уже легче переносило повторные вторжения. Клаус наслаждался каждым движением в тесной, теплой школьнице, так трогательно постанывающей от новых ощущений. Его бедра с характерными хлопками соединялись с хрупкой девушкой, а пальцы оставляли на ягодицах множащиеся багровые следы, напоминая о том, что она — нежный цветок в руках хищника. Кэролайн не поняла, в какой момент эта пытка перешла в наслаждение. Может когда она почувствовала, что руки мужчины прижимают ее к себе, словно вожделенное сокровище, или когда причинявшие боль сильные пальцы стали нежно гладить подвергшуюся испытаниям кожу бедер? А может тогда, когда мужчина начал легко скользить в ней, неумолимо ускоряясь, что вызывало взамен боли знакомое по самостоятельным экспериментам напряжение в низу живота. Клаус чувствовал, как она переменилась, стала сама подаваться ему вперед, в глазах появился похотливый блеск, а полуоткрытые губы издавали сладкие стоны. Если для Кэролайн все было впервые, то Клаус испытывал подобное какой-то из десятков тысяч разов. Он уже безошибочно определял на какой стадии находится девушка. Клаус поднялся, закинул ее ноги себе на плечи, и продолжил, руками помогая девушке достичь удовлетворения. Кэролайн читала в популярных журналах, что при первом контакте женщина почти никогда не испытывает удовольствия. Что же, хоть в этом ей повезло. Несмотря на грубое начало, финал оказался почти нежным. Ощущение его, огромного и твердого у нее внутри, и его умелых пальцев, играющих с пылающей плотью, само по себе было превосходным. Девушка стонала все громче и чаще, пока ее не захлестнул оргазм такой силы, что в какой-то момент стал просто болезненным. Ее глаза, полуприкрытые веками, уставились на него расфокусированным взглядом, а на губах блуждала безмятежная улыбка. Клаус продолжал двигаться в ней, еще теснее сжатый напряженными от прилива крови мышцами. Чтобы кончить, ему нужно было сейчас нечто большее. Вампир снова склонился к расслабленной девушке, слизнул выступившие капельки крови с прокушенной груди, процеловал дорожку до шеи. Его лицо моментально изменилось, выдавая признаки появившейся жажды. Кэролайн отдавалась ласкам, ничего не замечая. Она повернула голову набок, словно нарочно подставляя шею для удара вампиру, который не заставил себя ждать. Девушка почувствовала, как ее кожу пронзили острия клыков, вскрикнула от боли и забилась под хищником, вытягивающем из нее жизнь. Клаус не переставал двигаться в ней, поглощая боль и страх девушки, питавшие его третью жажду, помимо секса и крови. И тогда освобождение наконец пришло к нему. Но даже после этого вампир не ослабил хватку. Он чувствовал, как замедляется ее сердцебиение, как затихает сопротивление. Кэролайн в второй раз за эту ночь теряла сознание. Последний вздох слетел с ее губ, растворившись в рычании довольного монстра. Клаус отпустил девушку лишь тогда, когда в ней не осталось ни одной искры жизни. Напоив ее своей кровью, вампир дал ей шанс на вечную жизнь, но в его воле было его забрать. *** В маленькой каморке, набитой аппаратурой, полуодетый мужчина вздохнул, когда белый лев повернул к камере окровавленную морду, отворачиваясь от разорванного тела. Хищник потряс гривой и чихнул, разбрызгивая капли крови. — Уделал мне все рабочее место, скотина аллергичная, — пробормотал Зак, вытирая руки влажной салфеткой. — Посмотрим, как у нас развлекается аддиктивный родственничек-кровосос, — сказал он, переключая изображение на запись с другой камеры, которую перемотал немного назад.