" Замуж охота, только чего мы там не видели..."

Кухню припорошило, а на столешнице, так вообще – мучные барханы. Два тазика с неудавшимся тестом стояли в мойке, а водосток уже наглухо закоксовался белыми ошмётками. Хана чистоте на моей кухне. - Кать, спагетти будешь? – Вероника протянула мне тарелку с нечто, что местами смахивало на неудачный пельмень, а из остального теста она накатала белых червячков и отварила. Запястье уже было перемотано кухонным полотенцем, и я, вздохнув, потянула её за руку, посмотреть «боевое ранение». - Сними это, - я кинула тряпку в сторону, - пусть так заживает, – ожог был небольшой, и через пару дней уже ничего не останется. - Кать, ну ты-то чего на меня дуешься? – смотрела она на меня кукольными глазами, и, похоже, ничерта не понимала. – Что ещё я вчера натворила? – присела она на край табуретки, задавая вопрос мучным творениям на доске. И выложила она их прямо как в детском саду, на уроках лепки. - Возьми свой фотик и посмотри, – я поставила на плиту турку с кофе, и наблюдала, как она прицеливается длинным ногтем в неудобную кнопку. С экрана на Веронику смотрели два существа разной видовой принадлежности, одним из которых была она, а вторым – напуганный питон. На заднем плане мулат держал его за хвост, а Вероника в это время раззявила рот в боевом кличе. - Пипец... - она спрятала лицо в розовых ладошках, поскольку остальные кадры были ещё хуже. – И перед Валерой как стыдно, – поздно, пришло озарение, поздно. - Да, какая теперь разница? Он всё равно тебе больше не позвонит, – мне осталось её только «добить». - Почему? – слёзы уже были на подходе, а мне совсем не хотелось с ней нянчиться. - По-кочану и по-капусте. Такое ни один нормальный мужик не простит, – неужели самой не понятно? – Вот, сколько тебе лет? - Ну, двадцать восемь, – буркнула она. - Очень хорошо. Двадцать восемь лет, значит. И что вы, Вероника Михайловна, сделали за этот продолжительный промежуток времени? - она поникла. – Не скажете? А я скажу: вы сменили трёх мужей, другими словами изуродовали психику трём мужчинам. И тут появляется Валера, можно сказать мужчина твоей мечты, а ты такую хрень отчебучила, – она попробовала что-то возразить, но меня уже не остановишь. – Детей нет, личной жизни тоже, друзья рядом с тобой надолго не задерживаются, и если бы не Эдик, то ты бы уже грязью заросла, – она достала из стола салфеточку и, всхлипнув, принялась натирать краешек стола. - Кать, ну у меня же ты есть? – и она расплакалась по своему обыкновению крокодильими слезами, уткнувшись мне в плечо. Любила я эту дурочку, и ведь знала, что за всем этим напускным лоском скрывается милый и добрый человечек, правда с очень вздорным характером. И так мне и её стало жалко, и себя, что уже сама начала хлюпать носом. - Не реви, что-нибудь придумаем! – и боевой задор зажёгся в сердце.

***

Всё-таки замечательный район «Солнечная поляна». Зелени много, детские площадки и даже небольшой пруд в тени плакучих ив. Туда недавно запустили с десяток калифорнийских окуньков, но никто не учёл при этом, что они хищники. Только нам пришло в голову за неимением червей, кормить их сырой телятиной. У Вероники в холодильнике всегда был припасён кусочек мяса на это случай, и мы вышли немного развеяться и покормить рыбок. Стайка уже сбилась в кучу в углу искусственного водоёма, и мы поочерёдно кидали в мутную воду розовые кусочки, правда руки совать туда уже опасались. Кухня была вымыта до блеска, над раковиной потрудился сосед с вантузом, и нам обеим некуда было спешить. План по спасению чувств Валерия никак не получался, хотя вариантов мы навыдумывали массу: от незатейливых и до самых экзотичных. Но всё это смахивало больше на сценарий голливудского триллера, а над последним предложением Вероники ворваться в его квартиру под видом сантехников, мы хохотали до хрипоты. И кто бы мог подумать, что он позвонит сам, да ещё прямо сейчас? - Валера… - Вероника смотрела на меня, не решаясь принять вызов. Я кивнула ей, и она отошла в сторонку, чтобы поговорить. Вернулась она пунцового цвета и с дрожащими руками. - Кать, он опять хочет встретиться, – я ровным счётом ничего не понимала, поскольку всё это было странно. Не могло его так просто отпустить, ну никак. Разумеется, предложение было принято, но она жутко трусила. - Кать, ну пожалуйста-пожалуйста! – я уже трижды ей отказывала. – Он тебя даже не заметит! Я закажу столик в мягкой зоне, и ты просто будешь рядышком, – вот, как она это себе представляет, а? Они ведут там свою тихую беседу, а я в сторонке на случай «а вдруг чего»? - Ну, хорошо, хорошо! Только не смотри на меня так! – сил моих больше нету, смотреть на эти собачьи глаза.

***

Мы приехали на полчаса раньше и отпустили Шурика. «Винсент» открылся совсем недавно, и на кованой арке крыльца до сих пор висела композиция из белых и серебристых шаров. По своей воле я бы точно сюда не пришла. Приглушенный свет и расслабляющая атмосфера заведения мягко намекали на интим, а зарытые кабинки приват-комнат ожидали влюблённых: и не ресторан, и не клуб, хотя всё со вкусом. Я села в «засаду» в самый дальний угол, утонув в обилие подушек низкого дивана, и заказала два шарика с вишнёвым мороженым, ругая себя за мягкотелость. Вероника уже заняла заказанный столик под уютным абажуром, периодически оборачиваясь и поглядывая в мою сторону. Всё же она красавица, и стать у неё была породистая: спинка прямая, каждый изгиб плавный, а кругленькая попка удобно утопла в мягкой обивке стула. «Прелесть как хороша, и хрен, куда ты денешься, Валера.» По нему можно было сверять часы, и я заранее пригнулась, чтобы он меня не заметил, и старалась тянуть молочный коктейль тихо. Как всегда безупречно подтянут, и даже простой пуловер с V-образным вырезом делал его ещё привлекательнее. Я даже про себя мяукнула: "Оба, хороши, засранцы" и, обложившись подушками, приготовилась наблюдать, как они будут мириться. Нет, ну ведь Вероника сама попросила, да? Валера болезненно поморщился, когда его взгляд ненароком скользнул по её декольте... А там было на что посмотреть. Ну, запал же он на неё, только лицо какое-то напряженное. От бокала красного вина Вероника не отказалась, и если кушать она не стала, и тарелка с салатом стояла не тронутой, то на округлый бокал с рубиновой жидкостью она обрушила всю свою скрытую страстность. Тонкие пальчики аккуратно и очень вкрадчиво перебирали хрупкую ножку бокала, и Валера уже третий раз пытался поправить галстук, которого на нём не было. А уж как она подносила к губам тонкий край стекла, м-м-м... Они беседовали спокойно и, видимо, ни о чём, и я уже начала расслабляться и пялиться в витражное окно напротив, разглядывая праздную публику, как они оба поднялись. Ну, ладно, позвоню Шурику и попрошу его отвезти меня домой, только немного позже. Мне кажется, что Вероника прощена, и делать мне здесь больше нечего. Но они пошли в приват-комнату, и задержало меня на месте лицо Валерия: веко дёрнулось, когда он ей протянул руку, и какая-то отчуждённость. «А может, мне опять мерещится? Нет, ещё немножко посижу», - и я переместилась в другой угол дивана, где из-за задёрнутой шторки мне было видно, что происходит внутри. Если бы он сходу её поцеловал, то можно было считать, что хэппи-энд случился. Но Валера притянул её к себе резковато и увернулся от манящих губ. Ему это далось с трудом, поскольку Вероника хотела этой нежности. Он просто прижал её к себе так, что она прогнулась назад, и грудь норовила выскочить из тесного жакета. Валера рыкнул, и зубами расстегнул две верхние пуговицы, и заставил её изогнуться ещё сильнее. Вероника прикрыла глаза и, похоже, ей это доставляло удовольствие. «Ой, мамочки, куда же провалиться-то?» - но я смотрела одним глазком, не отводя взгляд. Часть розового ореола уже обнажилась, и он одёрнул крепкую ткань. - Вам что-то ещё угодно? – услужливый официант предложил мне винную карту. - Я уже скоро ухожу, – и я положила в счёт денежку на порядок выше, чем сумма заказа. – Сдачи не надо, – гарсон отбыл, вежливо откланявшись, не загораживая обзор. Вероника взяла инициативу на себя, и сейчас мужчина сидел в мягком диване, широко расставив ноги, а она, обхватив его ногами, была сверху. Нет, они были в одежде, иначе бы я уже смоталась, но страсти там кипели и без откровенного секса. Вероника положила ладошку на выпирающую часть брюк, и он мотнул головой как загнанный. Про моё существование Вероника явно забыла и направила всё внимание на него. Зажав его бёдрами так, что он остался подконтрольным, она вернула ладонь на прежнее место, пока он не вздрогнул под её руками и не расслабился. Её приоткрытые губы, и запрокинутая голова, и он на пике ощущений. А рядом с задёрнутой шторкой посторонняя девушка ждёт как будто чего-то. «Вот и подвох», - подумала я и оказалась права. Высокая шатенка зашла, как к себе домой, отодвинув плотный завес, и я даже услышала, как Валерий её представил. - Жанночка, ты можешь присесть рядом, – и если минуту назад Валерий задыхался от страсти, то сейчас к нему вернулась маска отчуждённости. - Вероника, ты же ничего не имеешь против свободных отношений, так? Жанна может поддержать наш тесный коллектив, и мы можем поехать ко мне, – он выплёвывал эти слова спокойно, но всё же долю сомнения я в нём уловила. Вероника молча сползла с его коленей и растерянно посмотрела по сторонам. Шатенка ухмыльнулась и по-хозяйски положила руку на плечо мужчины, и если Вероника не поняла, то я заметила, как он вздрогнул от чужого прикосновения. Жанна и Валерий определённо не состояли в отношениях и, скорее всего, раньше даже не были знакомы. Инсценировка, больше похожая на пощёчину, прошла удачно, если не считать того, что Валерию было больно. Было больно им обоим. Вероника почти выползла из кабинки и, кинув взгляд на брошенную сумочку, даже не стала её забирать. Зато, я не упустила такой возможности, и недолго думая, встала с места и двинулась к кабинке. - Валер, это было жестоко, – сумочка Вероники уже была у меня в руках, когда я без тени сомнения отодвинула в сторону «Жанночку». Он не нашёл, что мне ответить и, приоткрыв рот для несуществующей фразы, опустил взгляд в пол. Он проводил нас взглядом и поёжился, когда подруга пропустила последнюю ступеньку и больно подвернула ногу. Я поддержала Веронику под локоть, когда она тупо уставилась на сломанную шпильку. Такой я её ещё не видела и даже не представляла, какими доводами я смогу её выдернуть из этого состояния. Шурик поглядывал в зеркало заднего вида на её восковое лицо, но вслух ничего не сказал. Совсем она не была похожа ни на Вероничку, ни на Веронику Михайловну, и тревожилась за неё теперь не я одна. Машина притормозила у знакомого подъезда, и мне пришлось несколько раз объяснить ей, что мы прибыли, пока она пыталась нащупать на сидении сумку, которую я держала у самого её носа. - Катерина, вы звоните если что, – Шурик ещё немного задержался, а потом потихоньку покатил по узкой дорожке. «Подруга, ну заплачь ты, что ли», - но она молчала, уставившись на дверь собственной квартиры, и мне захотелось убить этого идиота. Их обоих.