Ямочки на твоих щеках

POV Финник.       - Ну что, моё фирменное блюдо из моллюсков и грубых песчинок нашего любимого с вами пляжа, приправленное остротами Джоанны и глубокими вздохами Китнисс, готово!       На миг лицо Бити, всегда такое сосредоточенное, разглаживается; он довольно улыбается и потирает руки.       - Собирай всех, отведаем шедевр, который ты приготовил.       - Учти, Бити, без нас не начинать: я пересчитал всех моллюсков, всех до единого. Твои преступные покушения будут уличены, и ты понесёшь суровое наказание.       Мужчина смеётся. Смех Бити тихий и ровный; так звучат горные ручьи и мелкие водопады. Такому человеку невозможно не довериться. Как и Китнисс.       - Пойдёмте, пойдёмте! Не хочу агитировать, но нас всех ждёт заслуженное пиршество, - сообщаю я, выходя из зарослей, и оглядываюсь по сторонам. Вайресс приветственно машет мне рукой, услышав мой призыв и выходя из воды. Её волосы наконец-то не кажутся одним спёкшимся сгустком крови, и сама она теперь не выглядит такой уж… безумной, какой её всё это время считала Джоанна. Весь этот мир – сплошное безумство, а Вайресс здесь – глоток чистого детского оптимизма.       Обвожу взглядом узкую полоску песка в поисках Китнисс. Джоанна лениво машет рукой вправо, и я наконец-то замечаю её силуэт.       - Китнисс, пойдём, там такой шедевр! Пальчики оближешь, лучше твоей этой говядины «сухофруктной»!..       Вообще-то, я знаком с разочарованием. Когда-то в детстве, на мой девятый день рождения, родители спросили меня, о каком подарке я мечтаю. Я грезил, спал и видел уже который год, как в руках у меня появляется волшебная трубка – калейдоскоп, из которой можно увидеть другой мир. Я видел его лишь однажды у одного из друзей: побитый и не раз склеенный, он был для меня недостижимой мечтой. Я разучивал это слово, непосильно трудное для меня, по слогам, и любовался калейдоскопом каждый раз, когда проходил мимо городской лавки. «Трубка», запылённая и никому не нужная, лежала в самом углу, на лоскуте старого красного бархата, наверняка видавшего не один десяток лет. Конечно же, когда меня спросили, я, потупив глаза, дрожащим шёпотом выдохнул всю свою мечту, по слогам, как заучивал:       - Ка-лей-до-скоп.       Спустя полчаса они вернулись домой, держа в руках свёрток. Я задыхался от нетерпения, срывая нелепое подобие обёрточной бумаги, уже предвкушая миллионы звёзд и планет, миллионы новых миров, которые смогу увидеть в ярких стёклах. Но в свёртке был не мой калейдоскоп. И дело было даже не в том, что я так сильно расстроился из-за того, что его у меня нет. Дело было в ином: я уже вообразил, будто калейдоскоп у меня. Я сам себя подвёл, хоть и осознавал, что никогда не смогу получить желанный подарок.       Сейчас было нечто хуже, чем просто разочарование. Я вдруг почувствовал, что от презрения к самому себе у меня стучат зубы.       Китнисс, тяжело дыша, оторвалась от Пита и отступила на шаг назад. Она даже не взглянула на меня. А я так хотел в этот момент увидеть её взгляд! Пит, недоумевая, медленно обернулся и увидел меня.       - Да, мы уже идём, сейчас.       Я понял намёк. «Личный момент», «надо обсудить» и всё в этом роде, а значит, пора сваливать. По правде говоря, смотреть на эти патетичные страдания не очень хотелось.       - Давайте, голуби, не затягивайте, останетесь без добавки, - вышло как-то вяло и я, выдавив из себя смешок, поплёлся обратно. Лучше бы сидел в тех кустах и не высовывался. Возвращаться к Бити не хотелось, и я остался на берегу, с Вайресс и Джоанной. Джоанна, глубоко выдохнув, тут же удалилась, а Вайресс рассказывала мне истории о разных временах, о «волкодавах», «ведьмах» и «чародеях». Её голос лился плавно и мелодично, будто всё это – привычное дело, будто нет ничего обыденнее, чем рассказывать сказки посреди бойни. Я слушал её, не понимая и половины из того, что она говорит, а в голове назойливо крутилось: беременность, беременность, беременность. Беременная Китнисс. Китнисс, беременная от Пита. Она ждёт от него ребёнка, так какого чёрта ты удивляешься происходящему?       - Что, мачо, психолог не нужен?       Джоанна вернулась совсем бесшумно. Потянув нас с Вайресс за руки, подняла обоих на ноги.       - Бити сказал, что, если мы не придём, он умрёт, а смерть от голода будет страшнее смерти от трезубца. Так что насчёт психолога? – Джоанна кивнула в сторону приближающихся к нам Китнисс и Пита. Я удивлённо поднял брови.       - Не играй со мной, Одэйр. Хочешь, кое-что скажу? И буду молчать.       Вайресс притихла, прислушиваясь к нам. Я не ответил.       - Тот, кто всегда ждёт, так и остаётся ждущим. Поезд уходит, а ты так и стоишь на перроне.

***

      Ужин был ужасным. Кроме того, что неведение о том, где враг, всё портило, так ещё и эти голуби молчали и всё виновато поглядывали друг на друга. На Китнисс я не смотрел, в большей степени потому, что на меня не смотрела она. Даже привычная ругань с Джоанной не смогла разрядить обстановку, молчание становилось всё более затянувшимся, а напряжение - ощутимым. Доев свою порцию, я ушёл дежурить. Сидеть в этом вакууме попросту не было сил. Даже ночью воздух не охлаждался, а как будто становился ещё более вязким, тягучим и влажным. Я с тоской думал о шумящем море и понимал, как далеко моё понятие жизни от того, что происходит со мной сейчас. Казалось, с каждой секундой искра, которая поддерживала во мне желание бороться, меркла всё больше. Я злился на себя, злился на Китнисс, на эти чёртовы игры. Но ещё больше – на то, что ничего не могу изменить.       - Ты сам сказал, что мы союзники. Прекрати меня игнорировать.       - Это крайне бесцеремонно и опасно – подкрадываться со спины, мисс Эвердин. Могу покусать.       Китнисс так и осталась за моей спиной. Я вздохнул, предчувствуя душещипательные беседы.       - Я не в настроении болтать, воительница.       - А я и не собираюсь болтать. Но если вдруг ты собираешься выжить, как и прежде, если собираешься быть союзником…       Девушка присела рядом со мной, положив колчан на колени. Стрелы мягко блестели в сумрачном свете.       -…то ты не можешь так подозрительно молчать.       - Спорим? – я наконец-то посмотрел на неё, расплываясь в ехидной улыбке.       - Прекрати, - обрубила Китнисс. – Мне плевать, что конкретно за периодические обострения у тебя происходят, я просто хочу быть уверенна, что ты не вонзишь никому из нас нож в спину.       - Ясно. Ты можешь быть уверена. Теперь уйдёшь?       Молчание взрывало тишину, подчиняло меня, подстёгивая посмотреть на неё снова. Всего один взгляд, просто увидеть её глаза. Только одно мгновение.       - Нет, я не уйду. Финник…       Я так резко повернул голову к Китнисс, что едва не врезался в неё, и сразу наткнулся на тщательно скрываемый страх в глазах.       - Ты не хочешь знать, что происходит, Сойка, поверь мне.       Я силился выглядеть достаточно убедительным, стараясь дышать ровнее. Слишком близко, слишком сильное искушение. Страх в её глазах сменился непониманием.       - У тебя дурацкая привычка, Одэйр – решать за меня. Пора понять, что это бесполезно, - её голос понизился, и Вселенная внутри меня распалась на тысячи крошечных осколков. Боже, Эвердин, ты совершаешь непростительную ошибку. Ты только больше распаляешь огонь.       Я никогда ещё не хотел так быстро придумать что-либо остроумное, что-то, позволяющее мне избежать ответа. Мне необходимо было это больше, чем все её заумные разговоры, потому что то, как чертовски манил меня соблазн, было сильнее всего на свете.       - Я всё равно буду пытаться.       Она уже собиралась что-то ответить, как вдруг я был спасён: разлапистые ветви деревьев еле уловимо шелохнулись.       -Тшш. Будь готова, - не переставая смотреть в то место, где было движение, я одновременно крепче перехватил трезубец. Китнисс медленно поднялась и повернулась, пытаясь проследить за моим взглядом.       Не прошло и минуты, как необходимость в том, чтобы скрываться, отпала: со всех сторон, быстро и уверенно, нас окружало что-то внешне напоминающее обезьян. Огромные, с налитыми кровью глазами, они только ждали момента, чтобы накинуться на нас. Они знали: нам некуда отступать. Это была не охота на добычу. Это было их пиршество.       Всё вокруг замерло. Время сжалось в одну бесконечно маленькую точку; я лихорадочно думал, пытаясь найти путь сообщить нашим о приближающейся гвардии. Нас было слишком мало, чтобы сражаться, к тому же число стрел у Китнисс отнюдь не безгранично. Думай, Одэйр, думай.       Но всё летит к чертям. Девушка делает шаг, один неосторожный шаг. Я замечаю раковины от моллюсков слишком поздно: хруст раздавленных раковин раздаётся как набат, слишком остро нарушая гармонию окружающего нас безмолвия. Всего мгновение - и стая переродков, оглушая своим диким рёвом, летит на нас с деревьев.