Ямочки на твоих щеках

      Я лежу на крыше и смотрю в далёкое небо, перебирая в кармане фантики от леденцов. Последнее время я ем их слишком часто, и, кажется, скоро из бумажек можно будет собирать коллекцию. Дрожащие звёзды, сияющие, словно драгоценные камни, рассыпанные по чёрному бархату, завораживают. Сонный ветер ласкает лицо, принося желанную прохладу. На душе необычайно легко и безмятежно, и я стараюсь как можно дольше держаться за эти ощущения, но не выходит.       Резко встаю и тут же хватаюсь за перила: голова идёт кругом, а ноги совсем не слушаются. Долго стою, склонив голову, и тяжело дышу. Несмотря на головокружение, в голове становится на удивление ясно: ни одной тревожной мысли, никаких переживаний.       - Я слышал о том, что сделал Пит, - тихо произносит Финник, закрывая за собой дверь. – Это… достойно.       - И очень тяжело, - мой голос звучит сипло от нахлынувших эмоций, и я медленно поднимаю голову, не поворачиваясь к парню.       Финник молчит и уже через пару секунд оказывается рядом со мной, не говоря ни слова. Это даже настораживает.       - А как же твои шуточки?       Одэйр так на меня смотрит, что мне становится стыдно за свой вопрос. Я чувствую, как щёки заливаются краской, а пауза затягивается. Я не знаю, зачем он здесь и чего хочет этим добиться, но что-то подсказывает мне, что он не собирается подкалывать меня. Он просто терпеливо ждёт.       - Её звали Рута, - почти шёпотом начинаю я свой рассказ, не отводя глаз от своих рук. – Мы были друзьями. Союзниками. Разве это вообще имеет значение, когда ты там, на Арене?       Парень собирается возразить, и я тут же перебиваю.       - Нет, я имею в виду… Разве имеет значение, кем приходится тебе человек, если ты доверяешь ему? Если ты можешь отдать в его руки свою жизнь, просто полагаясь на его слово? В моей жизни круг этих людей весьма мал, и попадает туда не каждый. А Рута смогла. В ней было столько силы духа и любви к жизни, сколько редко бывает у некоторых взрослых.       Чувствую, как глаза наполняются слезами.       - А ещё она напомнила мне Прим, мою младшую сестру. Я хотела защитить её, я не могла дать её в обиду. Но не смогла уберечь.       Секунда - и слёзы предательски скатываются по щекам. Жёстко утираю их тыльной стороной ладони, не давая парню видеть меня такой уязвимой. Не хочу, чтобы меня считали размазнёй ещё до Арены. Не хочу, а слёзы, издеваясь надо мной, продолжают застилать глаза. Мне не нужна жалость.       А Финник и не жалеет. Он просто крепко сжимает мои холодные пальцы.       - Никто не заслуживает этого. Никто, - его неожиданно мягкий голос заставляет меня взглянуть на парня. В его зелёных глазах столько сочувствия и понимания, что я внезапно кидаюсь к нему и, уткнувшись в плечо, горько рыдаю, впервые давая себе принять то, что мне страшно. Страшно возвращаться в это пекло, страшно потерять близких, родных мне людей, сделав один неверный шаг. Страх своими липкими щупальцами завладевает моим сознанием и лишает меня уверенности в собственных силах. Теперь мне страшно не спасти Пита. Промахнуться, ошибиться, оставить его всего на секунду и не суметь помочь. Как не смогла помочь Руте.       Финник робко поглаживает меня по спине, наверняка удивившись моему порыву, пока я размазываю слёзы по его рубашке. Удивительно: ещё пару дней назад я была готова убить его, а сегодня он служит мне носовым платком. Это действительно странно.       - Действительно странно - это когда ты говоришь это вслух и сравниваешь бесконечно обаятельного парня с носовым платком. А то, что ты готова была убить меня… Что же, никто и не сомневался в твоей агрессивности и склонности к насилию, поэтому у тебя столько желающих в союзники, - улыбаясь, разводит руками Финник.       - И откуда же вы, такие бесконечно обаятельные, берётесь? - посмеиваясь, спрашиваю я и насухо вытираю мокрые щёки.       - Ой, Китнисс, - Одэйр смущённо улыбается, ковыряя носком туфли крышу, - ты правда не знаешь? Ну, как тебе объяснить, - поднимает он глаза к небу и получает конфетой по лбу.       - О, карамельки! – обрадовано кричит и нагибается за сладостью. – Всё-таки последовала совету! - довольно качает он головой.       Я молча улыбаюсь и, погладив его по плечу, иду к выходу. Мне не надо говорить ему «спасибо», потому что он и так всё знает. Чувствуется усталость, накопившаяся за день, и я с трудом дёргаю на себя дверь.       - Китнисс! – негромко окликает Финник.       Я, не оборачиваясь, замираю.       - А ты смогла бы полагаться на моё слово?       Медлю с ответом, хотя давно его знаю. Мне даже не надо обдумывать его. Я просто утвердительно киваю головой и закрываю за собой дверь, зная, что он улыбается.