Хроники хвостатых: Ну мы же биджу...

- Гаара, твои руки! – воскликнула Шио. – О, боги... Ёко тронула его руку, и от этого лёгкого прикосновения Собаку поморщился. Вся кожа от запястий до плеча была сплошным ожогом, край левого рукава обгорел, а на правом предплечье и внутренней стороне локтя уже вспухло несколько волдырей с жидкостью внутри. Малейшее движение вызывало сильнейшие вспышки острой боли, но даже в неподвижном состоянии мышцы горячо пульсировали. Девушка, встревожено хмурясь, покачала головой; вид его рук Шио не понравился. С ожогами она была знакома не понаслышке, так как каждый кицунэ, перед тем, как достичь почти полной неуязвимости перед жаром, в детстве проходит через череду ожогов. Правда, после появлялась не неуязвимость – просто тело настолько привыкало к внутреннему жару чакры, что не реагировало на внешние раздражители такого рода. Иногда эта система давала сбои, например, при полном истощении или же, наоборот, слишком нестабильной внутренней энергии. Но такие ожоги заживали после, как и раны, полученные в моменты, когда регенерация невозможна; не просто так на её теле не было ни одного шрама. Но зато она слышала, что от чёрного пламени Аматерасу следу не проходят всю жизнь… Про̀клятые Учиха, про̀клятые, и других проклинают своей природой и глазами. Как бы там ни было, Ёко неплохо в этом разбиралась. Посему выходило, что повреждения не такие уж и серьёзные, максимум – вторая степень ожога, но для того, кто в первый раз почувствовал физическую боль меньше недели назад – крайне мучительные. Девушка тихо вздохнула. Перестаралась. - У Юмии мазь была, должна помочь, - виновато и тихо произнесла она и коснулась своей шеи; печати как ни бывало, истлела и рассыпалась. – Ну-ка, подъём! К удивлению Гаары, встать удалось с первого раза, хоть и не без помощи кицунэ – девушка ухватила его ладони, потянула с силой вверх и, напоследок, встряхнула. Шио и сама выглядела неважно, однако мелкие царапины на её коже уже затянулись; осталась только пыль и некая общая помятость. Ёко потянулась, стряхнула пепел с краёв бридж, которые всё же подпалила, благо, жилетка шилась из кожи огненных саламандр. Спустя несколько мгновений их оглушил вопль: - Да как ты мог проигра-а-ать?!! В этом крике было всё, от злости до отчаяния неудачливого болельщика; Шукаку орал, не жалея лёгких, размахивал руками, подпрыгивая на одном месте, и пока что ещё не перевалился через поручень лишь потому, что Сейрам продолжала удерживать его поперёк пояса. Её громкий хохот весьма органично вписывался в общую картину. Юмия благоразумно отошла, отведя в сторону от этих буйных Хинату. Девочка покосилась на разбушевавшихся тануки и Хачи. - Эм... она замялась. - А это нормально? - Да, - ответила Орочи, не сомневаясь по поводу Сейрам и додумывая касательно Шукаку, и поправила раскрытый зонтик на плече. Без игл он был лёгким, но Гаара отдал его на время обратно, чтобы не мешался во время боя. Скорее всего, правильно сделал, учитывая, как яростно Собаку и Ёко сцепились. Шио фыркнула и закатила глаза, не воспринимая возмущение друга всерьёз. Ему явно просто хотелось пошуметь. Когда парень чуть утих, ожидая ответной реакции, девушка покачала головой и сказала: - Шу-чан, заткнись. Шукаку поперхнулся и побагровел, и вслед за этим последовал новый взрыв, общий смысл которого заключался в: «Не называй меня так!» Ёко цокнула языком. Сейрам, желая нового развлечения, отпустила Шукаку, и тот нелепо взмахнул руками, осознавая, что равновесия потеряно. Гаара с интересом проследил, как однохвостый кубарем рухнул через перила головой вперёд. В самый последний момент, уже перекувыркнувшись, парень ухватил за поперечную балку в поручне. Повиснув таким образом, Шукаку стал орать ещё громче. Почему он не забрался обратно или же не спрыгнул вниз, ведь высота тут только для гражданского велика, понятно не было. Хачи пришла в голову отличная мысль – тряхнуть хорошенько перила и свалить Шукаку вниз, но вдруг восьмихвостая заметила металлический блеск внизу на полу. До воздушных пируэтов Шукаку его там определенно не было, или же она просто не заметила раньше. Девушка прищурилась, чтобы не потерять место, и спрыгнула с балкона. - Да вы сговорились что ли? – тем временем вопрошал тануки у небес и у сблизившихся после боя Гаары и Шио. Последнее Шукаку видел невооружённым глазом. Кицунэ и Собаку переглянулись, и Гаара равнодушно пожал плечами. Ему сейчас было несколько не до того, так как эйфория и горячка боя ушли, и теперь ему казалось, что у него есть синяки даже там, где их не может быть в принципе. Где-то в глубине тела, под рёбрами и в животе, клубилась и завывала в ветряных потоках чакра, не пугая, но всё ещё немного пьяня, а слишком громкий голос Шукаку резал по ушам. - Ты придурок, - бесцветным и уставшим голосом сообщил Собаку. Тануки собирался было сообщить, кем он считает бывшего носителя и остальных его сообщников, хотя и несколько удивился подобному эпитету из уст Гаары, но тут Хачи присвистнула так громко, что все трое оглянулись в её сторону. Сейрам ухмылялась и подкидывала на руке какой-то мелкий предмет. - Да ты у нас богат, Шу-ча-ан... - протянула она, быстро переняв это прозвище. Девушка поймала предмет, который оказался монетой, и, зажав между указательным и средним пальцем, дразняще помахала ею. Шукаку, хмурясь, запустил свободную руку в карман штанов и, разумеется, ничего там не обнаружил, кроме большой дыры в подкладке. Вопрос только в том, а было ли там что-либо изначально, и стоит ли высказывать в сторону Хачи претензии по поводу собственного имени? Одно дело Шио, оно привычно и как-то необидно, а тут... - Может, вернёшь? Хоть он и не узнал, но денег у него сейчас не было вообще. Сейрам пренебрежительно фыркнула. - Ага, как же. Лови! Восьмихвостая, не глядя, перекинула монетку Юмии и прыгнула наверх; деньги сверх необходимого не входили в область её интересов, даже редкая валюта. В ладонь Орочи упал кругляшок из светлого металла, на вид – обычное серебро. По монете вилась тонкой работы гравировка: древо с ветвями голыми, переплетающимися в нити, что по краям соединялись с корнями. Герб могучей империи темных эльфов. - Имперский цехин, - вынесла свой вердикт Юмия, лишь подтверждая догадку Хачи. Монета перелетала в руки Шио, которая уже успела перебраться на скромные трибуны, чтоб не мельтешить и не мешать дальнейшим боям. Ёко с интересом посмотрела на находку, повертев её в руках. Поднялись сюда и Шукаку с Гаарой, который, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, привалился к стене, тяжело дыша и прикрыв глаза. Его тело не привыкло к таким нагрузкам и требовало отдыха. Орочи наскоро оценила его состояние и, поймав быстрый красноречивый взгляд Шио, потянулась за бинтами. - Чистое серебро, - произнесла кицунэ, после того, как внимательно рассмотрела монету и попробовала её на зуб. – Незамутнённое. - Слышь, отдай, а? – попросил Шукаку. - У меня денег нет, я на мели. Для дополнительной аргументации тануки вывернул карманы. В левом оказался грязный конфетный фантик, неизвестно как переживший множественные трансформации тела при заточении и попытках обуздать его. То, что на серебряной монете не было ни царапины, никого не удивило: за что бы ни брались тёмные эльфы, славившиеся техникой обработки металлов, качество их работы поднималось за пределами понимания непосвящённых, а уж что касалось своей ходовой валюты так тут и вовсе не о чем было говорить. Такая монета могла пролежать десятилетия на дне морском, но соль, течения и морские твари не причинили бы ей вреда. Ёко усмехнулась. - На мели он... Откуда у тебя вообще такие деньги? - А шут их знает... – парень пожал плечами. - Остались с последнего путешествия, наверно... - Брось, Шио! – встряла вдруг Сейрам. – Портовые девки с Последнего мыса только цехинами и берут. Кицунэ хмыкнула и внезапно расхохоталась. Стоило догадаться самой, зная, насколько Шукаку во всех смыслах любвеобилен. - Ай-ай-яй... – девушка снова покачала головой и посмотрела в сторону немного нервно улыбающегося тануки. – И не жалко тебе? - Жестокой кицунэ не понять порывов моей души, - туманно сказал он и вдруг сделал выпад, пытаясь выхватить серебняк из рук подруги. Шио ловко увернулась, упёрлась свободной рукой в пояс и завлекающее-задорно пропела: - Полцехина за любовь, пол на заколочки. Монетка играла в её ладони, быстро перемещаясь между пальцами, улыбка была нежной и ласковой, а глаза томно прикрыты. - Дорого берёшь, красавица, – не растерявшись, подыграл тануки, с видимым удовольствием поймал подлетевшую в воздух монету и упрятал в самый прочный и незаметный внутренний карман. Кицунэ фыркнула. - Я ещё и продешевила. - Ну, не сказал бы... Вообще-то, они оба были правы. На Последнем мысе, самой дальней оконечности мира людей, все ночные бабочки весёлого квартала брали за свою любовь не меньше трёх цехинов, не считая щедрых подарков от довольных клиентов, но вот в стране Огня за ту же сумму, коль найдётся поблизости меняла или же ювелир, которому реально продать кусок драгоценного металла – материала монеты, можно было купить целый бордель на всю ночь. Гаара морщился и шипел сквозь стиснутые зубы, но ничем другим не показывал, насколько ему больно. Казалось, что в кожу впиваются раскалённые иглы – всё ныло, жгло, горело. Некоторые бы поразились такой выдержке, но Юмии было не до того: мази оказалось катастрофически мало, поэтому девушка тоже шипела, по-змеиному и с лёгкой досадой. Шио приказала ей обработать ожоги, значит она обработает. И неважно, что Ёко никогда ей не приказывала по-настоящему. - Эм... извините... Орочи даже не повернулась к мнущейся Хинате, не желая отвлекаться, но Собаку обратил внимание на пробившийся к сознанию голос и даже открыл глаза. Хьюга стояла слева, заминаясь и переступая с ноги на ногу, и держала в руках маленькую невзрачную баночку. Девочка определённо пыталась что-то сказать. - Вот... целебная мазь... – наконец произнесла Хината. - От ожогов? – уточнила Юмия. - Ну... от всего, вроде... - Открой. Как только крышечка была снята, воздух наполнился густым травным ароматом, щекочущим нос желанием чихнуть. Восьмихвостая сочла это хорошим признаком, но всё равно тщательно осмотрела серовато-белую густую субстанцию с зеленоватыми вкраплениями на предмет нарушения консистенции и иных дефектов, могущих испортить свойства и качества лекарства. Не обнаружив ничего подобного, Орочи дала Хинате сухое указание смазать на левой руке Собаку те места, которые ещё не были обработаны, а сама занялась правой, решив остатки своей мази потратить на наиболее повреждённые участки кожи. Гаара вздрогнул от перемены ощущений: к выверенным до миллиметра касаниям мертветски ледяных и безжизненных пальцев Юмии прибавились другие, мягкие и робкие, просто до безумия осторожные. И они тоже одаривали прохладой, которая облегчала жар и прогоняла боль, в отличие от первых, с чьим трупным холодом хотелось контактировать как можно меньше. То, что Хината обрабатывала его раны, было чуть более странно, чем сам факт наличия оных и того, что кому-то есть до этого дела. Тануки снова закрыл глаза, расслабляясь и отгоняя слишком грузные мысли, что было неосознанно верным решением. В противном случае, Хьюга смущалась бы ещё больше. Киба повертел головой. Предыдущий бой был невероятно захватывающим, диким, в нём чувствовалось то самое, звериное, что есть в клане Инудзука. Так что совсем неудивительно, что парень не на шутку увлёкся; даже Акамару у его ног перестал пятиться и жаться к ступне и пару раз тявкнул. Но вот теперь из-за этого он потерял из виду Хинату. Так-с, вон песчаники, вон группа Наруто, вон та группа девчонок из Дождя, две из которых уже отыгрались. Их плащи, похожие на крылья гигантских летучих мышей, загораживали обзор, но вряд ли сокомандница там. Так где же? По запаху не найти, всё перемешалось... Инудзука озадаченно почесал затылок и повернулся к не потерявшемуся товарищу по команде. - Шино, не знаешь, где Хината? - Важно это, несомненно, но не о том должен думать ты сейчас, - как обычно несколько витиевато отозвался Абураме. Шино больше ничего не сказал, но собачник сразу же его понял. А когда посмотрел на табло, ему захотелось рассмеяться. Но вместо этого Киба только усмехнулся с пренебрежением. В противники ему достался самый слабый ниндзя их курса! - Пф... Да это ж Наруто. Я его в два счёта! Но и на это у Абураме нашлось собственное мнение, которое тот не преминул проникновенно озвучить: - Противника своего недооценивая, под удар подставляешь себя ты. - Эй, очнись! – Инудзука махнул рукой. - Это же На-ру-то Уд-зу-ма-ки, с ним только идиот не справится, да и Шикамару, если ему лень станет. - Так иди ж тогда. И то верно, заболтался, да и с кем - с Шино! Расскажешь, не поверят. Поэтому Киба, выбросив из головы всё лишнее, спрыгнул вниз, прекрасно зная, что Акамару и без зова следует за ним. В конце концов, никуда Хината из этого зала не денется. - Спасибо, - сухо поблагодарил Гаара. Впрочем, он всё произносил без интонаций почти, не умея разговаривать по-другому, так что судить по этому об искренности его благодарности было бы в корне неверно. Юмия не отреагировала – она как раз заканчивала перевязку правой руки, а Хьюга ответила робкой улыбкой и украдкой вытерла неловко выпачканные в мази руки друг о друга. И ещё покраснела почему-то. Но Собаку уже успел отметить, что краснеет девочка часто. По поводу или без него он точно не знал, так как весьма смутно представлял, из-за чего люди обычно краснеют. Однако парень определил для себя, что краснота лица делится на два типа: первый - мерзкая и отталкивающая, как у замахивающегося пустой бутылкой пьяницы, а вторая - лёгкая и чем-то даже приятная глазу. Второй тип тануки впервые увидел всего лишь тридцать шесть секунд назад на лице Хинаты. Шио, поймав взгляд куноичи Конохи, жестом указала себе за спину в сторону арены. Хьюга встрепенулась и метнулась куда-то вправо. Орочи уже затянула Гааре одну руку бинтами, и теперь сменившая Хинату Ёко, мурлыкая что-то себе под нос, ловко справлялась со второй. Белая ткань туго, и в тоже время аккуратно и мягко ложилась поверх ожога, но боли Собаку уже практически не ощущал, или же она притупилась настолько, что можно было её игнорировать. Возможно, он просто привык. Когда кицунэ закончила, Гаара поблагодарил ещё раз. Получилось гораздо лучше, но парень и обязан был ей большим. - Да не за что, - отмахнулась она. Шукаку, прищурившись, глянул через плечо и пробормотал что-то под нос, но услышала это лишь стоящая рядом Сейрам, которая буйно расхохоталась от его слов. Шио поднялась с колен, сожгла непригодные остатки бинтов и, пройдя к перилам, чтобы посмотреть дальнейшие бои и для личного спокойствия присмотреть за Наруто, мимоходом тронула Хинату за плечо, привлекая внимание, и сказала: - Спасибо. Ты хороший человек. А ведь ей стыдно. Нет, действительно, Темари впервые в жизни стыдно из-за брата. Не из-за Канкуро, как тогда, когда он случайно попробовал саке, а из-за младшего. Ещё одно кардинальное различие заключалось в том, что хоть причиной являлся Гаара, на этот раз девушка стыдилась самой себя и своего поведения. В конце концов, семья Гаары – это она и Канкуро. Но не они болели за него во время сражения, а тот взявшийся из ниоткуда парень, не их усилиями был порождён азарт боя, заменивший механическое желание убить, хотя кто знает, насколько... Да и не её руки перетянули ожоги младшего брата. Темари не могла сказать, чувствует ли Канкуро тоже самое. Порою куноичи вовсе не понимала, что творится в голове под форменной шапочкой и каштановыми вихрами, но старшая Собаку видела, что марионеточнику, по меньшей мере, неуютно. Вон он, Гаара. Стоит вдалеке, молчит, но к своему пёстрому окружению относится спокойно, это и на расстоянии заметно. Не враждебно. Девушка поморщилась и попыталась сосредоточиться на бое двух придурков из Листа. Даже завидно как-то, блин. Хаяте отошёл немного назад, чтобы не мешать сражающимся. Было видно, что генины старались выложиться на полную – у Кибы было неоспоримое преимущество – но им не повезло с порядком боёв. По сравнению с предыдущим, их бой казался детской шутовской дракой или же стычкой пьяных бугаев в кабаке. Наблюдатели находились под впечатлением предыдущего боя, и их сияние затмевало двух шиноби Листа даже в глазах экзаменаторов родного селения. Впрочем, возможно, Гекко слегка недооценил их... Мужчина отодвинулся ещё немного, чтобы разошедшийся Инудзука со своим псом ненароком не задели его, и вдруг почувствовал, что под сандалией что-то еле слышно хрустнуло. Убрав ногу, он ничего не увидел. Хотя… Экзаменатор, следуя профессиональной привычке, стараясь сделать всё как можно быстрее и незаметней, нагнулся и поднял с земли твёрдую прозрачную каплю, чей край повредила его стопа. Сквозь неё отчётливо виднелась его ладонь, и только преломление мешало ровности картины. Проверяя неприятную догадку, Хаяте осторожно тронул пальцем поломанный краешек, в тайне желая, чтобы тот деформировался под пальцами как пластилин и не оказался стеклом. Тогда они, получается, ещё и куноичи Аме, участвующую в последнем бое, сильно недооценили; порошок – недостающие компоненты, песок – основной, мощнейшая огненная чакра, испускаемая в замкнутом пространстве песочной тюрьмы – печка. Его палец дрогнул, и по стеклянной капле скатилась капля крови. Скорее всего, Шио но Ёко беженка или приезжая, или же её родители такие, так как огненная чакра являлась редким даром в деревне Дождя. Но этой девушке сейчас лет двадцать, значит её родители жили во времена войны, когда из Аме, наоборот, старались уезжать по мере сил и возможностей. В любом случае, если куноичи верна Амегакуре, то стоит поостеречься. Мало одного таланта, чтобы переплавить в стекло песок, даже если допустить изменённый другой и множество других деталей. Экзаменатор запоздало прокашлялся и бросил взгляд вперёд. Кажется, у Удзумаки есть какой-то козырь, но он всё никак не успевал им воспользоваться: скорости у парнишки было маловато, зато у его оппонента – хоть отбавляй. Однако размышлял Хаяте о другом. Ему не кстати вспомнились старые добрые подземелья Кровавого Тумана, где одной из самых изощрённых пыток было поливание тонкими струями жидкого стекла, начиная с рук и заканчивая глазницами. Плоть сжигалась до кости, а те шиноби, которые выбирались оттуда, если не сходили с ума, то не могли больше выносить вид и запах жареного мяса. Всё это Гекко не нравилось, но не его голове об этом думать. И не сейчас. С селением Дождя они в холодном нейтралитете – официально, но и на практике доходило только до мелких стычек, когда шиноби Аме припоминали тех, кого унесла с собой Вторая Мировая Война Шиноби; Дождь тогда зажало между двумя могущественными странами, и некуда толком было бежать, и до сих пор находились те, кто потерял тогда близких. Собственные мысли не мешали следить краем глаза за боем. И когда Киба внезапно оказался повержен – Наруто скопировал приём Саске, но главное победа – экзаменатор подавил очередной приступ и объявил: - Победитель – Удзумаки Наруто! Кибу уносили на носилках, и Инудзука не стал спорить, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Надо же, Шино оказался прав, хоть Наруто сильно помогла случайность – ну и вонь! Надо будет выпросить у медиков чего-то пахучего, иначе из носа этот запах до вечера не выветрится! Вот только Хинату он так и не нашёл… Однако, Хьюга сама объявилась: подошла быстро, сжимая что-то в руках и отводя взгляд и обратилась к ирьёнину: - М-м-м... Послушайте... – девочка протянула им баночку с мазью, которая ранее использовалась для Гаары, но осталось там достаточно. – Вот, возьмите, для Кибы-куна и Акамару… Парень закатил глаза. Хината хорошая, хоть и боец ужасный из-за робости, но вот слишком добрая, и занимается сейчас совсем не тем. Мало ли, вдруг её имя на табло высветится, а она просмотрит. -Хе! – усмехнулся он, поворачивая голову к сокоманднице. - Чем переживать о других, лучше бы о себе побеспокоилась! – пролаял Киба. – Осталось десять человек: ты, Неджи, Ли, Тен-Тен, Чоджи, Шикамару, двое из Звука, одна из Песка и одна из Дождя. Послушай, Хината... Инудзука на мгновение осёкся. Ему было бы обидно такое слышать, но он ведь предупреждает, так как хочет помочь, и не обидеть. Да и Хьюга не он – поймёт, скорее всего, Киба не замечал, чтобы она обманывалась на счёт собственных способностей. - Если тебе выпадет сражаться с девчонкой из Аме, лучше сразу сдавайся, - произнёс Инудзука. – Акамару что-то чувствует. Когда она мимо прошла, он начал скулить и закрыл нос лапами. Это плохой признак, поверь мне. Даже если она слабее остальных членов своей группы, то лучше не рисковать. Хината вздрогнула; она уже видела эту силу и понимала, что не справиться не только ей, но и многим в этом зале. Сейрам относилась к ней, казалось бы, тепло, но для этого не было ни единой причины – прихоть, скука. Хачи не будет её щадить в бою, да и что-то подсказывало, что девушка в сражениях не щадит никого и никогда, с кем бы ни дралась. Так что Киба прав. Если её противником окажется Сейрам, надо будет поднять руку и объявить желание сдастся. Её, скорее всего, поймут. Не все, но хоть кто-то, возможно, даже сама Хачи. Но вот Неджи посмотрит с презрением – «слабая», «трусливая», «недостойная». Естественно, и до отца дойдёт, как именно она покинула экзамен. А Наруто бы не сдался… Но ведь она не Наруто-кун…Хачи убьёт её с лёгкостью, да и кто знает, подействует ли мягкая ладонь на не человека? - Хорошо, Киба-кун, - вынужденно согласилась Хьюга, мысленно давая себе и ему обещание, что, в случае чего, так и сделает. Так правильно. Но Инудзука вдруг добавил: - И ещё, с Неджи то же самое. Сдавайся без раздумий! Уж он-то тебя точно жалеть не будет, изобьёт до полусмерти. Девушка понурилась и вздохнула. Неджи был последним человеком, которому она имела право уступить, но и сейчас Киба не преувеличивал: брат если не убьёт, так покалечит. Недаром Хината втайне боялась тренироваться с ним наедине. - Седьмой поединок! – объявил экзаменатор, и Хьюга сразу же напряглась, боясь обернуться и ожидая худшего. – Темари но Собаку против Такахеши Тен-Тен. Шио немного скисла, когда победил Наруто, точнее, от того «фокуса» с метеоризмом. Бе, гадость… Честно говоря, она не болела ни за кого конкретного, но как-то оно вышло в итоге глупо и смешно. Фарс. Но теперь Ёко только морщилась, так как бои по принципу, когда один бьёт, а другой принимает жалкие, на фоне противника, попытки нападения или же атаки, она не любила. Не то чтобы Такахеши слабая куноичи, но Тен-Тен – сильный генин. Сестра Гаары же тянула на более высокий уровень мастерства, и уже имела личное оружие и личные техники. Ещё один удар – ниндзя Конохи грузно упала на стоящий стоймя закрытый веер. Кицунэ дёрнулась и скривилась сильнее, мысленно охнув; ей послышался хруст. Скорее всего, ей показалось, а может, это было ребро. Всё лучше, чем травма позвоночника, после таких не каждый шиноби вернётся в строй. А получить такое ранение на экзамене – просто ужасно. - Седьмой поединок окончен! Победитель - Темари! Темари победно усмехнулась и сбросила с веера лишний груз. Бедная девочка, глупенькая. Всё продолжала атаковать, даже когда поняла, что без толку. Будто бы живя с Гаарой можно позволить себе быть слабой и нормальной. Парень в идиотском зелёном трико метнулся на перехват безвольного тела девушки, и, к удивлению старшей Собаку, он успел; Темари толком и не заметила, он промелькнул, как тень с зелёным отливом. «Быстрый», - отметила она на будущее. Кто знает, какая форма будет у последующих этапов экзамена, быть может, ей придётся драться с этим шиноби. Однако кое-что решило поспорить с ним в скорости. Песка оказалось неожиданно много, столько не должно умещаться в калебасе. С тихим шорохом он ураганом, из которого не выбивалось ни одной лишней песчинки, окружил Темари. Казалось, будто бы он затмил всё – и зал, и потолок, и зрителей… Девушка замерла от ужаса, понимая, что это значит, но вдруг очень спокойно подумала, что не только заслужила немного, но и ждала этого момента. Это было неизбежно. Гораздо печальней для неё были будущие повреждения трёхлунного веера, её сокровища и гордости Суны. От песка полированная основа покроется царапинами, и это самое меньшее, полотно повредится и изорвётся. А как старательно она уговаривала отца, Яшамару и даже старейшин отдать этот веер ей, тогда ещё десятилетней девочке, как рада была, когда получила именно его на день рождения, как без сожалений тратила часы на тренировки с ним, на ручную полировку, на латание дыр и иных полевых повреждений в укреплённом шёлке... Это оружие - произведение искусства! – уже давно стало её частью. Так что было очень обидно, даже обидней, чем собственная кончина. Но, кажется, её смерть откладывалась на неопределённое потом, ведь песок, обвивший талию и ноги под коленями, не сдавил в тело в тисках, ломая кости, а, осторожно сжав, весьма аккуратно поднял наверх к балкону и поставил возле побледневшего Канкуро. От того, что от лица марионеточника отлила вся кровь, полосы грима казались насыщенней и темнее. Кроме того, песок деликатно отодвинул к стене Рока Ли и бережно положил на пол трибун обессиленную Такахеши. Последнее, разумеется, никто не видел. Гаара, не шевелясь, перевёл взгляд на Шукаку. Возможно, многие жители Суны возразят, но переломить собственную сестру пополам, словно веточку, ему не хотелось, по крайней мере, сейчас. Поэтому тануки стоило предупредить о том, что собирается сделать, так как от неожиданности рука Собаку едва не сжалась в кулак. А песок из калебаса, который Шукаку тоже задействовал, подчинился бы мгновенно. Ещё и непонятно, зачем тануки это сделал. Темари сама была в состоянии подняться наверх, а за второй девушкой уже спустился шиноби в зелёном костюме. Странно. Впрочем, Гаара, который из-за отсутствия живого общения являлся обладателем букета сдвигов в представлении и понимании коммуникаций между людьми – в данной ситуации, не только людьми – и причинно-следственных связей, не стал задерживать своё внимание на этом. Частично, это сложно было сделать, так как не ушедшая из-под бинтов боль с непривычки сильно сбивала с мыслей. Поэтому парень ограничился холодным взглядом в сторону Шукаку и, не сразу, кратким отрицательным движением головы. Кажется, тануки его отлично понял. - И что это было? – лениво протянула Шио, несильно пихнув Шукаку локтём. Парень, конечно, делал вид, что не при чём, но кицунэ прекрасно понимала, что не в духе Гаары были такие дурацкие фокусы. - А ничего, - ответил тануки. - Ты ж весь бой на Темари пялился. Шукаку осёкся. В сестре Гаары было что-то яркое, живое, ни на секунду не задерживающееся на месте и острая жестокость, и именно из-за последней парень предположил, что Темари может захотеть свою противницу добить. А девочку из Листа жалко стало вдруг, вот и убрал он от неё старшую Собаку подальше. Правда, генин из её команды тоже собирался это сделать, но Шукаку решил перестраховаться. Ёко небрежно подпёрла голову рукой и выжидающе уставилась на друга, ожидая вразумительного ответа. - Темари-сан прекрасна в своём великолепии, но не смягчить падение премилой девушки я не мог, - выдал он скороговоркой и победно скрестил руки на груди. Тем более, что сказал он чистую правду. Шио недоверчиво и задумчиво хмыкнула, и пару минут они игрались в гляделки, словно это что-то решило б. - Вот ведь загнул... – фыркнула в итоге кицунэ. – Ладно, ты выиграл. Как-то она её... - Жёстко? - Ну, одно дело просто жёстко, другое дело – жёстко и быстро, - рефлекторно чуть поправила его Ёко. Шукаку кивнул, хотя такая манера напомнила ему о своих наставниках в юношестве. Да уж, выросла его подруга… А ещё на ум пришли тренировки и те немногие сражения Шио, свидетелем которых ему довелось быть. Быстро? – Быстро. Жёстко? – Ну, врагов она не щадила. - Сама то... Но девушка сделала вид, что не услышала. Когда на экране высветилось её имя вместе с именем двоюродного брата, в груди словно надломилось что-то. Хината вздохнула, а руки потянулись к краю толстовки. Это было именно то, от чего её остерегал Киба и даже Куренай-сенсей, и то, чего боялась она сама намного больше других противников и опасностей. Но назад дороги она не видела. Её просто не было, откажется сейчас – дома Хиаши разрешит Неджи драться на спаринге в полную силу. И не остановит его, если брат зайдёт слишком далеко. Нет, быть может, она не права. Хьюга не хотела думать об отце, ведь она сама виновата, что не оправдывает его надежд. Но и наказание за отказ драться с Неджи сейчас будет справедливым и, скорее всего, неизбежным. А ещё на неё смотрят. Нет, точно нельзя отступать. Всё получится… Спускаясь вниз, девочка перехватила встревоженный взгляд Куренай и успела увидеть две неожиданные улыбки: ободряющую с налётом несмываемой наглости от той, с кем драться было б хуже и страшнее, и тёплую, но встревоженную - скрыть волнение Шио не удалось, кицунэ заметила смятение Хинаты. - Никогда бы не подумал, что мне придётся сражаться с вами, Хината-сама, - произнёс Неджи без удивления в голосе. - Неджи-нии-сан... – выдохнула Хината обречённо.** Всё будет хорошо. С ней всё будет хорошо. А Неджи всё говорил и говорил... А Хината всё зажималась и отступала назад внутренне, на деле замерев, не в силах двинуться. А желание собственноручно утопить этого ублюдка в зыбучих песках было всё сильнее и сильнее. Или же убить каким-нибудь другим, более доступным, но не менее мучительным способом. Можно было бы потом полебезить перед некромантами или Лигой Теней, не важно, все они там в одной куче, чтоб вызвали его обратно. Тогда Шукаку вновь с радостью его избил б, после чего заставил бы жрать землю и биться об неё лбом в ногах младшей Хьюга, прося прощения много сотен раз. Какого чёрта он так обращается со своей сестрой?! То, что она сестра, тануки понял сразу по нескольким признакам: одна фамилия на двоих, робкое «братец»*** и шипящие объяснения висящей на нём Шио о клановой структуре Хьюга на ухо вперемешку с угрозами. Угрозы относились частично к Неджи, а частично к нему самому, чтобы не смел устраивать кровавую расправу немедленно и держал себя в руках. Впрочем, ему и не нужно было немедленно. Ему нужно было сейчас же, ежесекундно, чтобы этот напыщенный индюк больше не смел ничего вякать. - Отцепись, - прорычал однохвостый сквозь стиснутые зубы и сделал очередную попытку сбросить руки Ёко с плеч и ноги – с пояса. Безуспешно. Шукаку переглянулся с Сейрам. Янтарь глаз Хачи никому ничего хорошего не сулил, а её пальцы сжались на поручне столь сильно, что тот деформировался, словно мягкий пластилин. Тануки вдруг впервые в жизни страстно захотел себе какое-нибудь разрушительное доджитсу. Или же своей товарке по несчастью, ведь в таком случае их испепеляющие взгляды не оставили бы от Хьюга Неджи мокрого места. - Не вздумай, - вновь зашипела Шио. - Да ты ж сама хочешь ему глаза повыцарапывать. Ответом было внезапное молчание, хотя Шукаку ожидал ещё одну порцию шипения и прозрачного вранья ему и себе. - Изменить себя абсолютно невоз... - Можно! Хината вздрогнула, Неджи неприязненно прищурился. Но Наруто, в сторону которого повернулись все без исключения, было абсолютно наплевать на Неджи и его трёп. Потому что говорить, что человек не может измениться – не иначе как пустая болтовня. И вряд ли кто-то мог бы его сейчас переубедить. - Хватит решать за других, идиот! Хината, наваляй этому выскочке!!! - Да, врежь ему!!! – вторил Шукаку, найдя единомышленника и оглушив кицунэ. Впрочем, на этот раз девушка была совсем не против. Ёко всмотрелась в Хинату, и увидела, как исчезает дрожь страха из пальцев, и меняется взгляд. Не стала Хьюга сильнее и никуда не делись уже нанесённые Неджи раны, но Удзумаки придал ей решимости. «Это ещё кто?» - подумал старший Хьюга, на краткое мгновение задерживая внимание на парне без протектора какой-либо деревни, но ошивающегося с шиноби Аме, который орал вместе с недалёким неудачником Наруто. Но всего через секунду он вновь сосредоточился на дочери Хиаши. - Значит, вы не собираетесь сдаваться, - спокойно сказал Неджи. - Что ж, тогда за последствия я не отвечаю. Парень предполагал, что его последние слова смогут как-то задеть её – он был сильнее, и Хината прекрасно об этом знала. Но нет. Хината Хьюга не была уверена в себе. Но в ней почему-то были уверены другие. Впрочем, это сестре не поможет; как бы ни слаба была Хината, Неджи не собирался сдерживаться. Тем более что младшая Хьюга окончательно взяла себя в руки и активировала Бьякуган со словами: - Я больше не собираюсь прятаться! Левая рука чуть вперёд, правая ближе к поясу, расслабленно, как учил отец, покуда ему ещё было дело до старшей дочери. Ноги симметричны с руками. - Неджи... Начнём поединок. Хьюга против Хьюга. Бьякуган против Бьякугана. Лучшее тайджитсу. Брат и сестра шагнули навстречу одновременно. Бой проходил в полнейшей тишине. Все затаили дыхание, только шорох одежды сражающихся и лёгкие удары Джукеном нарушали само собой воцарившееся безмолвие. Удар. Удар. Поворот. Блок. Разворот. Ещё удар. Вскоре Хината почувствовала, что у неё начинает сбиваться дыхание. Плохо. Очень плохо. До этого ей удалось поймать ритм и держать его, но сейчас девушка уже еле поспевала за ним и двоюродным братом. Вдруг Неджи открылся! Понимая, что другого шанса не будет, Хината нанесла удар в солнечное сплетение, чтобы перебить его каналы чакры, но не убить. В следующее мгновение её тело конвульсивно содрогнулось, а всплеск внутреннего кровотечения наполнил рот металлическим привкусом. Тёмно-красные, почти бордовые струи потекли от губ по подбородку. Два вытянутых пальца Неджи – указательный и средний – упирались в руку на ладонь выше локтя, блокируя одну из тенкецу, хоть и не самую важную. - Я так и знал... – произнёс Неджи с пренебрежением. - Это всё, на что способна будущая глава главной ветви клана! «Я ещё... не закончила...» Несчастный поручень всё-таки сломался под руками Сейрам. Всем было плевать. Хината отлетала от ударов Неджи снова и снова. Хината вставала снова и снова. Презрение в глазах Неджи разгоралось всё ярче и ярче и разило не хуже его атак. - Он же её убьёт такими темпами... – еле слышно вырвалось у Шукаку. Никто не ответил – это было и так ясно. Не физически, так морально, но убьёт. Сломает. С точки зрения биджу, ломать морально во время боя – позор. Это означает лишь то, что ты не можешь победить своими силами, что ты жалок и растерял крохи уважения к самому себе. Неджи мог, поэтому в их глазах опускался ещё ниже. - Перегрызу горло. Загрызу к чёрту, - наконец-то ответила Шио на, казалось бы, такой давний вопрос. Перед глазами Хинаты помутнело. Сквозь пелену она видела пол с какими-то странными тёмными пятнами. Кажется, это была её кровь. А ещё где-то на периферии сознания поселилась мысль, поражающая своим холоднокровием: ей каким-то чудом удалось избежать удара в сердце. Если бы Неджи попал – она бы умерла, и никакие медики не могли бы спаси её жизнь, просто не успели бы. Надо встать. Надо унять дрожь в руках и ногах, заставить подгибающиеся локти разогнуть и встать. Перестать валяться поломанной куклой. Девушка подняла взгляд и посмотрела на брата. «Неджи... За что...» Как только она могла быть такой глупой? Как она могла принимать это за равнодушие? Впрочем, весь клан никогда её не замечал. Ещё одна попытка напасть, но бесполезно – Хината снова упала; сумка с оружием случайно открылась, и вместе с несколькими кунаями из неё выкатился неприметный свиток. Девушка зачем-то поймала его и сжала в ладони, так как чувствовала потребность что-то держать в руке, цепляясь. В горле встал ком, глаза защипало. «За что?..» Свиток покрылся голубыми трещинами, словно что-то пытается прорваться из нутрии, следуя отчаянному зову Хинаты. Подняться не получалось. Слёзы сами собой потекли по щекам, и оставалось лишь надеяться, что Неджи их не заметит, ведь он наверняка бы приписал их к её общей слабости и горечи неизбежного поражения. Бьякуган видит всё. Для Бьякугана нет холодных масок. «За что ты так сильно меня ненавидишь?!» Отчаяние. Первая упавшая на пол слезинка разбилась с радостным звоном. Повеяло холодом. Свиток распался в руке голубыми лепестками снега. Хината вздрогнула от неожиданности поражённо посмотрела на опустевшую ладонь; от другой руки на полу расползся бледный орнамент инея. В следующую секунду сердце девушки пронзили ледяные иглы боли. Свет померк. *Калебас, также калабас, калебаса, мате — общее название сосудов для питья горячего настоя листьев падуба парагвайского, более известного, как мате (йерба мате). Сосуды выделывались индейцами из древесной тыквы-горлянки (Lagenaria siceraria). Бутыль Гаары сродни калебасу большого размера. Вероятно, реальный калебас был прототипом, так как и форма и узоры чем-то схожи. **Как автор, я бы предпочла перевести «нии-сан». Но вы ведь тоже считаете, что в этом моменте так звучит лучше? ***В одном из переводов манги использовалось «братец Неджи». Считайте это переводом.